dangerlyoha

После того как я всех накормила и напоила, я почувствовала, что могу наконец-то выдохнуть. На кухне всё ещё слышались голоса, звон посуды и чей-то смех, но я тихонько выскользнула из комнаты, пока никто не заметил. Мне нужно было побыть одной. Хотя бы на несколько минут.

Я зашла в свою комнату, прикрыла дверь и, не зажигая свет, прошла к кровати. Села на край, оперлась спиной о стену и вытянула ноги. Из сумки я достала пачку сигарет и зажигалку — то, что всегда было со мной, но я редко курила при всех. Зажгла, глубоко затянулась и почувствовала, как дым наполняет лёгкие и немного успокаивает. Я смотрела, как он медленно тает в полумраке, и просто сидела, глядя в одну точку.

Потом я достала телефон и открыла Тик Ток. Лента сама собой понеслась вниз — котики, смешные видео, кто-то готовит, кто-то танцует. Я бессмысленно листала, почти не вникая, просто позволяя себе отключиться от этого дня, от голосов, от шума. Где-то в глубине души я чувствовала тепло от того, как всё прошло: как они ели, как смеялись, как кто-то сказал мне спасибо. Но я не хотела думать об этом сейчас. Я просто курила, листала Тик Ток и слушала тишину.

В какой-то момент за дверью послышались шаги, потом голос Лёхи, который что-то спрашивал у кого-то. Я затушила сигарету, выдохнула остатки дыма в открытую форточку и легла на подушку. Телефон всё ещё горел в руках, а я продолжала листать, чувствуя, как день медленно уходит, уступая место тихому вечеру.

Я лежала на кровати, уткнувшись в телефон, и бессмысленно листала ленту. Где-то за стеной смеялись, кто-то включил музыку, но здесь, в комнате, было тихо и темно. Я не знала, сколько прошло времени — может, минут десять, может, полчаса. Тик Ток листался сам собой, я почти не смотрела на экран, просто давала глазам отдых, пока мысли медленно перебирали события дня.

И вдруг одно видео заставило меня остановиться. Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Это была нарезка с того самого стрима — того, где я стояла на кухне и резала овощи. Кто-то записал момент, когда я смеялась, когда поворачивалась к камере, когда шлёпнула Лёху капустой по голове. Видео называлось: «Она просто шедевр». Под ним было уже несколько тысяч просмотров и сотни комментариев.

Я затаила дыхание и начала читать. «Кто она вообще?», «Я знаю её с прошлых стримов!», «Это та самая Ника, про которую все говорили?», «Какая она милая без макияжа», «Она же из магазина одежды, да?», «Она выглядит так, будто знает, что делает», «Почему она не в кадре постоянно?».

Я не могла оторвать глаз. Я читала комментарии, и они были разными — кто-то радовался, что я появилась, кто-то скучал по старой Нике из прошлого, кто-то говорил, что я изменилась, но стала лучше. И от этого внутри разливалось странное чувство. Не страх, не паника. А что-то тёплое и осторожное, будто я приоткрывала дверь, которую сама когда-то захлопнула.

Я пролистала ещё несколько видео. Везде были я. То моя рука с тарелкой, то моя спина, то голос за кадром. Я не знала, кто это снимал и когда выложил, но факт оставался фактом — в интернете снова появилась та самая Ника. Только теперь она была другой.

Я положила телефон на кровать, закрыла глаза и почувствовала, как в груди что-то сжимается. Это не было больно. Это было похоже на предвкушение. На что-то, что только начинается.

Через минуту я снова взяла телефон и зашла в свой старый аккаунт. Тот самый, который я не открывала пять лет. Я смотрела на пустую страницу, на подписчиков, которые всё ещё оставались там — сотни и сотни людей, которые не отписались. Я медлила. Пальцы зависли над экраном. Я не знала, хочу ли я что-то делать с этим, или просто смотреть.

Потом я выключила телефон, затушила вторую сигарету и выдохнула в темноту комнаты. Завтра будет новый день. И, возможно, я буду готова сделать что-то, чего не делала пять лет.

Я лежала на кровати, глядя в потолок. В руках всё ещё был телефон, но экран уже погас. Где-то в доме слышались голоса, но они казались далёкими. Я смотрела в одну точку, и мысли медленно перебирали прошедший день: стрим, магазин, капуста, обед, этот разговор в машине... и вдруг за дверью послышались шаги, а затем тихий, почти неуверенный стук.

— Тук-тук... — раздалось из-за двери.

Я приподнялась на локтях и прислушалась.

— Ник, ты там? — голос был тихий, немного хриплый. Я узнала его. Лёха.

— Да, — ответила я, садясь на кровати. — Заходи.

Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнул луч света из коридора. Лёха зашёл и прикрыл дверь за собой, оставляя нас в полумраке. Он выглядел уставшим, но улыбался своей привычной тёплой улыбкой. В руках у него была кружка.

— Думал, ты заснула уже, — сказал он, подходя ближе и протягивая мне кружку. — Вот, чай с мятой. Подумал, может, пригодится.

Я взяла кружку, чувствуя, как тёплый пар касается моего лица. Мне стало тепло от этого жеста. Я не ожидала, что он запомнит, что я люблю мятный чай.

— Спасибо, — сказала я, делая глоток.

Он сел на край кровати, не спрашивая разрешения, но я не возражала. Мы молчали. Тишина была уютной и не требовала слов. А потом он повернулся ко мне, заглянул в глаза и спросил:

— С тобой всё нормально? Ты как-то тихо ушла...

Я задумалась на мгновение. Мне хотелось сказать ему правду, но не всю. Я не была готова говорить о прошлом, о Тик Токе, о том, что я видела. Поэтому я просто улыбнулась и сказала:

— Всё хорошо, Лёх. Просто устала немного.

Он кивнул, но по его взгляду я поняла, что он мне не совсем верит. Но он не стал настаивать. Вместо этого он просто сидел рядом, и нам было хорошо вдвоём.

Мы спустились вниз. Я всё ещё держала в руках кружку с мятным чаем, который принёс Лёха, и чувствовала себя немного сонной, но спокойной. Шаги на лестнице отдавались эхом, и когда мы подошли к кухне, я услышала голоса и звук посуды. Ребята что-то готовили. Или пытались готовить.

Я зашла на кухню и замерла на пороге.

— Ебать, — выдохнула я.

Кухня была в муке. Везде. Стол покрыт белым слоем, на полу белые следы от ног, на плите тоже мука. Кто-то стоял у плиты с ложкой в руках и выглядел растерянным, кто-то пытался замесить тесто, но оно прилипло к рукам и к столу. Даша и Рома спорили, сколько молока лить, а Вадим просто сидел на стуле и смотрел на весь этот хаос с улыбкой.

— А вы что тут творите? — спросила я, приподнимая бровь.

— Решили сделать пиццу, — ответил Мокриковский, сдувая муку с рук. — Ну, типа.

— Пиццу? — переспросила я, оглядывая поле боя. — Выглядит как место преступления.

Все засмеялись. И в этот момент Лёха поднял телефон и направил его на меня. Я не сразу заметила — просто улыбалась и закатывала глаза. Стрим всё ещё был включён, и мое лицо попало в кадр. Я увидела отражение в телевизоре, замерла на секунду, но не стала паниковать. Чат, судя по голосам ребят, взорвался. Но я просто подошла к столу, взяла в руки немного муки и бросила в воздух, как конфетти.

— Ну что, будем делать пиццу? — сказала я, улыбнувшись в камеру.

Я не знала, что на меня смотрят тысячи людей, и в этот момент мне было всё равно.

Мы кое-как приготовили пиццу. Она получилась кривой, но очень съедобной — особенно для компании, которая ещё час назад умудрилась засыпать мукой всю кухню. Все сидели за столом, довольные и немного гордые собой, жевали пиццу, смеялись и обсуждали, кому достался кусок с самым большим количеством сыра. Я сидела рядом, слушала их, иногда вставляла шутку, но внутри уже знала: пока они отдыхают, мне нужно привести всё в порядок.

Как только последний кусок был съеден, а тарелки опустели, я поднялась и, даже не спрашивая ничьей помощи, собрала посуду, отнесла в раковину и включила воду. Пока они продолжали сидеть за столом и обсуждать что-то своё, я взяла губку, налила средство для мытья посуды и начала отмывать кухню.

Я тёрла стол — мука уже начала засыхать, но я оттирала её влажной тряпкой, пока поверхность снова не стала чистой. Потом протёрла плиту, убрала разбросанные по столешницам остатки теста, вымыла сковороды и кастрюли. Тёплая вода приятно стекала по рукам, и я чувствовала, как вместе с мукой и грязью уходит лёгкое напряжение, которое я не замечала в себе весь день.

Я уже заканчивала мыть пол, когда кто-то подошёл сзади. Я обернулась и увидела Лёху. Он стоял с чашкой в руках и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты опять за своё, — сказал он тихо. — Все отдыхают, а ты моешь.

— А кто, если не я? — ответила я, вытирая руки о полотенце. — Вы бы тут до утра в муке сидели.

— Ты слишком хорошая для нас, — сказал он, и в голосе не было шутки.

Я на секунду замерла, но потом снова улыбнулась и отмахнулась.

— Просто я люблю, когда чисто.

Он ничего не ответил, но я видела, как он смотрит на меня — с тем самым тёплым выражением лица, которое заставляло меня чувствовать что-то простое и важное. Я сделала шаг к нему, взяла кружку из его рук, поставила в раковину и сказала:

— Иди, отдыхай. Я скоро.

И он ушёл. А я ещё немного постояла, глядя на чистую сверкающую кухню, и почувствовала, что этот день был одним из тех, что остаются в памяти надолго.