dangerlyoha

Вечером, когда солнце уже начало клониться к закату и воздух стал чуть свежее, кто-то из ребят предложил поехать на речку. Все сразу зашумели, засобирались — начали хватать полотенца, пакеты с едой, бутылки с водой, кто-то побежал за пледом, кто-то кричал, чтобы не забыли взять мусорные пакеты. Голоса смешивались, везде был слышен смех и звон посуды, которую они пытались упаковать. Я стояла у двери, смотрела на эту суету, и не знала, хочу ли я ехать. День был долгим, я устала, и где-то в глубине души мне хотелось просто остаться в доме, лечь на диван и побыть одной, без шума и суеты. Но когда я уже собралась сказать, что останусь, ко мне подошёл Лёха.

Он уже был готов — на нём были лёгкие шорты, белая футболка, через плечо висело полотенце, в руках он держал небольшую сумку с какими-то вещами. Он сразу заметил моё замешательство, остановился напротив меня, чуть склонив голову набок, и я увидела в его глазах тот самый хитрый огонёк, который уже начинала узнавать.

— А ты чего стоишь? — спросил он.

— Я думаю остаться, — сказала я, слегка пожав плечами. — Устала, да и не хочется никуда.

— Неа, — ответил он, качая головой, и его голос был спокойным, но твёрдым.

Он подошёл ближе, и не успела я ничего сказать, как он ловко подхватил меня за талию и, не спрашивая, закинул на плечо, словно мешок с картошкой. Я охнула, потом взвизгнула и ударила его кулаком по спине.

— Ты что творишь, идиот?! Поставь меня сейчас же!

— Нет, — сказал он, даже не вздрогнув от удара. — Ты едешь. Мы так решили. Я решил.

— Лёха, я серьёзно! — я дёргалась, но он держал крепко, и я чувствовала, как его рука обхватывает мою талию, не давая соскользнуть.

Он шёл по двору, а я пыталась перестать смеяться, потому что задохнулась от хохота. Ребята смотрели на нас и ржали — кто-то свистел, кто-то хлопал в ладоши, Даша крикнула мне: «Сдавайся!», а Вадим проорал: «Ну ты попал, Лёха!». Я висела вниз головой, смотрела на песок и траву, которые проплывали подо мной, и чувствовала, что внутри всё разрывается от смеха и какого-то тёплого, почти детского восторга.

Он донёс меня до машины, и только тогда аккуратно поставил на землю, придерживая за локоть, чтобы я не упала. Я поправила волосы, сбившуюся майку, попыталась принять серьёзный вид, но у меня ничего не получилось — я всё ещё улыбалась, и щёки горели.

Он наклонился ко мне, посмотрел на меня в упор с той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось, и сказал:

— Ну чо, Ника, всё ещё хочешь остаться?

Я хотела сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Я посмотрела в его глаза, увидела в них искренний интерес и какой-то простой мужской вызов.

— Ты невыносим, — выдохнула я, пытаясь скрыть свою улыбку.

— Зато ты улыбаешься, — ответил он спокойно и открыл передо мной дверцу машины.

Я помедлила всего секунду, а потом, так ничего и не ответив, нырнула внутрь. Села на заднее сиденье, откинулась на спинку, прижала к себе сумку, которую кто-то сунул мне в руки. Через минуту в машину сели остальные — Наташка, Лера, с ними Мокриковский, — и мы тронулись. Я смотрела в окно, чувствуя, как ветер касается лица, как деревья начинают мелькать за стеклом, и думала о том, что я даже не успела сказать "нет". Что меня просто взяли и унесли, и я не была против. И эта мысль согревала внутри сильнее, чем я была готова признать.

Дома я быстро забежала в свою комнату и переоделась — надела короткие джинсовые шорты и белый свободный топ, который был лёгким и дышал. Я даже не стала проверять, как выгляжу, просто бросила взгляд в зеркало на бегу и выскочила из комнаты.

Спустившись вниз, я сразу увидела, что ребята уже сидели на террасе, обложившись подушками и пледами. Кто-то держал телефон, кто-то пил пиво, кто-то просто сидел и смотрел в темнеющее небо. Музыка играла тихо и ненавязчиво, и вечер казался таким же тихим и тёплым. Но когда я подошла ближе и окинула взглядом компанию, моё внимание зацепилось за одну деталь. Лёха сидел рядом с Лерой, и она, уставшая или просто расслабленная, склонила голову на его плечо, прикрыв глаза. Я остановилась на мгновение, ощутив, как внутри кольнуло что-то острое и неприятное. Как будто воздух стал плотнее. Я не знала, что это — обида, ревность или просто чувство, что меня кто-то опередил. Но я быстро взяла себя в руки, прогнала эту мысль, сделала глубокий вдох и, улыбнувшись, подошла к ним, опустившись на свободное место рядом с Наташкой. Я не показала, что меня задело. Я просто села и включилась в разговор, как будто ничего не произошло.

— Что тут у вас? — спросила я, беря в руки чью-то кружку с водой.

— Да всё по старому, — ответил Вадим, даже не поднимая головы. — Сейчас будем стрим включать.

Я кивнула и, почувствовав внутри странную решимость, тихо сказала:

— Сегодня можно показывать моё лицо.

Наташка удивлённо посмотрела на меня, Вадим резко поднял голову, а Лёха обернулся и улыбнулся. Я смотрела на них и знала, что это правильное решение. Я больше не хотела прятаться.

Все на мгновение замерли. Мои слова повисли в воздухе, и я видела, как они переглядываются — удивлённо, с любопытством, но без осуждения. Первым опомнился Вадим. Он отставил банку, сел ровнее и, чуть подавшись вперёд, переспросил:

— Ты серьёзно?

— Да, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё немного дрожало. — Честно. Я устала прятаться. И я уже поняла, что если вы показываете меня в кадре хотя бы рукой или спиной, чат всё равно меня обсуждает. Так пусть видят меня настоящую. Сейчас. Такую, какая я есть.

Наташка улыбнулась мне, а Даша одобрительно кивнула. Кто-то сказал, что это смело, и я почувствовала, как внутри поднимается тёплая волна. Я сделала шаг вперёд, к камере, и Лёха, который всё ещё сидел с Лерой, убрал плечо — Лера приоткрыла глаза и улыбнулась мне, будто понимая что-то, чего я не говорила. Я села рядом с камерой и посмотрела в объектив, как смотрят в глаза собеседнику.

— Привет, чат, — сказала я и улыбнулась. — Это я. Наверное, вы меня знаете. Или нет. Но я здесь.

В голове пронеслось, что я сейчас вижу лица, которые смотрят на меня. Чат взорвался: «Это она», «Она решилась», «Она так изменилась», «Боже, какая красивая». Я читала сообщения, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Среди комментариев были и те, кто помнил меня с тех времён, и те, кто видел впервые. Я позволила себе выдохнуть и расслабить плечи. Я была в центре внимания, но не чувствовала страха. Вокруг меня сидели ребята, которые стали мне близки за эти дни. И я чувствовала, что могу говорить с ними по-настоящему. Камера работала, но я перестала её замечать. Мне казалось, я просто сижу с друзьями, у которых есть свидетели. Свидетели того, что я — здесь. И я больше не прячусь.

Ребята, кажется, уже переварили шок и начали возвращаться к своему привычному состоянию. Чат всё ещё что-то обсуждал, но вокруг снова зазвучали голоса, смех и звон бутылок. Я вздохнула и посмотрела на стол — там снова появился алкоголь. Кто-то уже открыл новое пиво, кто-то разливал вино, и я чувствовала, что вечер снова начинает уходить в ту же сторону, что и предыдущие.

— Бля, вы чо опять пьёте? — сказала я, приподнимая бровь и складывая руки на груди.

— Да, Ник, — ответил Лёха, и его голос звучал расслабленно, почти с лёгкой усмешкой.

Он сидел там же, где и раньше, и Лера снова положила голову ему на плечо, кивнув в подтверждение его слов. Она выглядела уставшей, но довольной, и я снова почувствовала тот неприятный укол внутри, который появился у меня ещё вчера. Я не подала виду. Я просто перевела взгляд на стол, взяла бутылку с водой, сделала глоток и села на свободное место, подальше от них.

Мне было немного не по себе, но я не знала, как это объяснить. Может, я просто слишком много думаю. Может, это просто усталость. Я посмотрела на небо, тёмное и усыпанное звёздами, и попыталась дышать ровно. Где-то за моей спиной ребята начали спорить о музыке, кто-то громко смеялся, и я позволила этому шуму просто быть фоном. Я знала, что это не моя компания, и всё же я чувствовала себя здесь почти как дома. Почти. Пока я не смотрела на Лёху.

Ближе к утру ребята окончательно потеряли берега. Они начали творить всякую херню — кто-то прыгал с дивана на диван, как дебил, кто-то пытался изобразить сальто на газоне, а Мокриковский и Вадим устроили соревнование, кто быстрее выпьет банку пива, и, судя по их лицам, проигравших не было. Лера уже спала прямо на шезлонге, укрывшись чьей-то курткой, Арина с Наташкой пытались танцевать под музыку из телефона, но сбивались и падали на траву, заливаясь смехом. Лёха стоял в стороне, снимал всё это на телефон и что-то комментировал, хотя я уже не разбирала слов — только слышала его голос, смешанный с хохотом и шумом ночи.

Я стояла у камеры, держа в руках телефон, и смотрела на весь этот хаос через объектив. Чат уже почти не читал сообщения, просто закидывал смайликами и смешными реакциями. Я дождалась паузы, когда кто-то из них попытался залезть на дерево и свалился, и тихо сказала в камеру:

— Всё, чат, я завершаю стрим. Спасибо, что были с нами. А этих... я так и оставляю здесь. Пусть сами разбираются.

Я нажала кнопку «завершить», и экран погас. Тишина в комнате стала почти оглушительной после того шума, который был. Я убрала телефон в карман, обвела взглядом компанию, которая продолжала беситься на улице, и поняла, что сил у меня больше нет.

— Я в комнату, — сказала я никому конкретно, но Лёха, услышав, обернулся и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Устала?

— Да, — честно ответила я. — До завтра, Лёх.

— До завтра, Ник.

Я пошла в свою комнату, закрыла дверь и упала на кровать, даже не переодеваясь. В ушах всё ещё звучал их смех и музыка, но я проваливалась в сон, как в мягкую тёплую воду. Этот день был слишком длинным. Но он был хорошим. Я это чувствовала даже сквозь усталость.

Утро. За окном уже вовсю светило солнце, заливая комнату жёлтым светом, и я слышала, как за стеной кто-то ходит, звенят кружки, слышатся приглушённые голоса. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, перебирая в голове события последних дней. Сегодня мы должны уезжать.

Я медленно села на кровати, потянулась и почувствовала лёгкую ноющую боль в теле — спать в одежде, да ещё и без одеяла, было не лучшей идеей. В комнате уже было тепло, и я слышала, как внизу кто-то смеётся и переговаривается. Я встала, поправила сбившуюся футболку, натянула зипку и вышла из комнаты.

На кухне уже кипела жизнь. Кто-то собирал вещи, кто-то заваривал кофе, кто-то сидел на диване с телефоном и сонными глазами. Вадим стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле, Лёха сидел за столом и, заметив меня, поднял глаза.

— Доброе утро, соня, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Выспалась?

— Почти, — ответила я, подходя к столу и садясь рядом.

Через некоторое время все собрались в гостиной, разбились по машинам, и мы выехали в сторону Белграда. Я сидела на заднем сиденье, смотрела в окно на проносящиеся мимо поля и деревья, и понимала, что эти дни в доме были чем-то особенным. За окном мелькали поля и деревья, и я думала о том, что я больше не та, которая приехала сюда несколько дней назад. Я что-то отпустила в этом доме. Что-то, что мешало дышать. И когда город начал появляться на горизонте, я почувствовала, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Но я знала, что это только начало.