Гарри Поттер и наследие де Ниль: Шёпот отражений

До начала экзаменов оставались считанные дни. Это чувствовалось повсюду. В библиотеке свободные места исчезали ещё до ужина. В коридорах ученики на ходу повторяли определения, даты и формулы заклинаний.

Даже Пивз словно притих — если, конечно, не считать того, что теперь он ограничивался всего лишь тем, что скидывал на головы первокурсников смятые листы пергамента. Профессор Макгонагалл стала задавать значительно больше практических упражнений по трансфигурации.

Флитвик почти каждый урок повторял:

— Не забывайте, точность движений ничуть не менее важна, чем произношение.

Даже профессор Снейп, обычно не проявлявший ни малейшего сочувствия к ученикам, перестал тратить время на долгие язвительные замечания. Теперь он просто молча снимал баллы за каждую ошибку. Это почему-то пугало гораздо сильнее.

Для Александры экзамены впервые перестали казаться чем-то недостижимым. Ещё несколько месяцев назад она едва справлялась с самыми простыми заклинаниями. Теперь палочка слушалась её почти без колебаний. Не идеально. Но достаточно уверенно. Иногда, выходя после занятий по Заклинаниям, она ловила себя на мысли, что уже не задумывается, какой рукой держит палочку. Когда-то именно это казалось невозможным.

— Хорошо, де Ниль.

Флитвик одобрительно улыбнулся, наблюдая, как серебристое перо плавно опустилось обратно на стол.

— Намного лучше.

Она коротко кивнула. Похвала больше не смущала её. Скорее удивляла.

Вечерами она всё так же исчезала. Но теперь — гораздо реже у Чёрного озера. И гораздо чаще — в старой библиотеке. Среди забытых стеллажей царила почти абсолютная тишина. Та тишина, которую Александра ценила особенно сильно. Она раскрывала старые книги, переписывала непонятные символы, сравнивала древние описания магии с тем, что уже умела сама.

Иногда тренировалась. Палочка спокойно лежала рядом. Теперь всё чаще она старалась обходиться без неё. Свеча вспыхивала от одного взгляда. Перо медленно поднималось в воздух. Книга перелистывала страницу сама собой.

Каждый раз Александра тут же останавливала себя. Не из страха. Из осторожности. Слишком необычной была эта магия. Слишком мало она понимала её природу.

Иногда взгляд сам собой возвращался к тонкой зелёной папке, спрятанной между двумя древними фолиантами. Она больше не открывала её. Почти. Лишь изредка доставала, перечитывала единственную сохранившуюся страницу и снова убирала обратно. Словно надеялась, что однажды исчезнувшие строки каким-то чудом вернутся на своё место. Но страницы оставались пустыми. А вопросы — без ответов.

За пределами библиотеки жизнь Хогвартса продолжала идти своим чередом. Амбридж выпускала всё новые образовательные декреты. Инспекционная дружина с важным видом патрулировала коридоры. Фред и Джордж Уизли подозрительно часто исчезали где-то после отбоя.

Каждый раз, сталкиваясь с Александрой в очередном пустом коридоре, они обменивались одинаковыми улыбками.

— Скоро, — однажды загадочно сказал Фред.
— Очень скоро, — подтвердил Джордж.
— Что скоро? — спросила Александра.

Оба переглянулись.

— Если расскажем...
— Будет уже не так интересно.

И прежде чем она успела что-либо ответить, оба уже исчезли за ближайшим поворотом.

Александра только покачала головой. За последние месяцы она успела понять одну простую вещь. Если близнецы Уизли говорили, что «скоро» что-то случится... Значит, всему Хогвартсу стоило приготовиться.

Именно поэтому, когда на следующее утро профессор Макгонагалл остановила Александру у выхода из кабинета трансфигурации, она меньше всего ожидала услышать:

— Мисс де Ниль.

Профессор внимательно посмотрела на неё поверх очков.

— После обеда зайдите, пожалуйста, в мой кабинет. Для вас... пришло приглашение.

Александра удивлённо нахмурилась.

— Приглашение?

Макгонагалл едва заметно кивнула.

— От людей, которые хорошо знали ваших родителей.

И впервые за долгое время Александра почувствовала, как внутри что-то тревожно сжалось. Она никогда не слышала этих слов прежде.

— "Людей, которые знали ваших родителей."

И почему-то ей показалось, что сегодняшний день разделит её жизнь на «до» и «после».

Александра проводила профессора Макгонагалл взглядом, пока та не скрылась за поворотом.

Приглашение.

Это слово не выходило у неё из головы до самого обеда. Она почти не слышала объяснений профессора Вектор на нумерологии, механически записывала вычисления, отвечала на вопросы, но мысли то и дело возвращались к одному и тому же.

"Люди, которые знали ваших родителей."

Она никогда прежде не встречала никого, кто произносил бы эти слова. Все, кто окружал её в Италии, лишь качали головой.

— Мы мало что знаем.
— Не можем рассказать.
— Когда-нибудь ты сама всё поймёшь.

Но это «когда-нибудь» так и не наступало. До сегодняшнего дня.

После обеда Александра поднялась по знакомой винтовой лестнице. Дверь кабинета Макгонагалл была приоткрыта.

— Войдите, мисс де Ниль.

Профессор уже ждала её. На столе стояла небольшая деревянная шкатулка, а рядом лежал сложенный в несколько раз лист плотного пергамента. Макгонагалл поднялась из-за стола.

— Прежде чем мы продолжим, я должна спросить.

Она посмотрела Александре прямо в глаза.

— Вы идёте добровольно?
— Да.
— И понимаете, что всё, что сегодня услышите, может изменить ваше представление о собственной семье?

Александра медленно кивнула.

— Да.

Несколько секунд профессор молчала. Затем протянула ей сложенный лист.

— Тогда возьмите это.

На пергаменте не было ни подписи, ни адреса. Лишь одна короткая строчка.

«Старые долги однажды должны быть возвращены.»

Ниже стояла едва заметная печать феникса. Александра вопросительно посмотрела на профессора.

— Что это значит?
— Скоро узнаете.

Макгонагалл впервые за весь разговор позволила себе едва заметную улыбку.

— Следуйте за мной.

Они долго шли по почти пустым коридорам. Замок жил обычной жизнью. Где-то смеялись первокурсники. Из кабинета чар доносился голос профессора Флитвика. За окнами лениво покачивались ветви буков.

Ничто не говорило о том, что этот день станет для Александры особенным. Макгонагалл остановилась только возле горгульи, охранявшей вход в кабинет директора. Но вместо того чтобы назвать пароль, она повернула в узкий боковой коридор, которым ученики почти никогда не пользовались. В самом его конце висел старый, потемневший от времени камин.

Он давно не использовался. По крайней мере, так казалось. Профессор достала из кармана небольшой мешочек с летучим порохом.

— Возьмите меня за руку.

Александра подчинилась. Изумрудное пламя мгновенно вспыхнуло в очаге.

— Площадь Гриммо, двенадцать.

Мир закружился.

В следующий миг она почувствовала твёрдый деревянный пол под ногами. Комната была погружена в полумрак. Тяжёлые шторы закрывали окна. На стенах висели старые портреты. В камине тихо потрескивали дрова. Запах старого дерева, воска и пыли напоминал о домах, в которых жили уже не одно поколение волшебников.

— Минерва.

Из соседней комнаты послышались шаги. Дверь тихо открылась. На пороге появился худощавый мужчина с русыми волосами, в поношенной мантии. На его лице читалась усталость, но серые глаза смотрели внимательно и спокойно. Он остановился, увидев девушку.

Несколько секунд в комнате царило молчание. Наконец мужчина сделал шаг вперёд.

— Здравствуйте.

Его голос оказался мягче, чем Александра ожидала.

— Меня зовут Ремус Люпин.

Она слегка склонила голову.

— Александра де Ниль.

Люпин едва заметно улыбнулся.

— Я знаю.

В его голосе не было ни удивления, ни официальности. Лишь какое-то странное чувство, которого Александра пока не могла понять. Он посмотрел на Макгонагалл.

Та молча кивнула. Будто говоря:

"Да. Это она."

Люпин снова перевёл взгляд на Александру.

— Спасибо, что согласились прийти.
— Профессор Макгонагалл сказала, что вы знали моих родителей.

Вопрос прозвучал спокойно. Но Люпин заметил, как крепче сжались её пальцы. Он не успел ответить. Дверь распахнулась ещё раз.

— Ремус, если ты опять...

Высокий черноволосый мужчина резко остановился на полуслове. Его взгляд встретился с зелёными глазами Александры. И он словно забыл, зачем вообще вошёл. Несколько секунд он просто смотрел на неё.

Потом очень тихо произнёс:

— Не может быть...

В комнате снова воцарилась тишина. Люпин медленно подошёл к нему.

— Сириус...

Тот будто не услышал. Он продолжал смотреть только на девушку. Затем едва слышно сказал:

— Она...

Совсем как Изабелла. Александра непонимающе перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— Простите...

Она сделала маленькую паузу.

— Мы знакомы?

Сириус словно очнулся. Он коротко покачал головой.

— Нет.

Его голос неожиданно стал хриплым.

— К сожалению... Нет. Мы никогда раньше не встречались.

Александра не ответила. Она лишь крепче сжала в руке сложенный лист с печатью феникса.

Повисло неловкое молчание. Первым его нарушил Люпин.

— Простите нас, мисс де Ниль.

Он говорил спокойно, тщательно подбирая слова.

— Полагаю, всё это выглядит... довольно странно.
— Да, — честно ответила Александра.

Она не отвела взгляда.

— Профессор Макгонагалл сказала только, что вы знали моих родителей. Больше мне ничего не объяснили.

Люпин коротко кивнул.

— Именно поэтому вы здесь.

Сириус медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь взять себя в руки. Когда он заговорил вновь, голос уже звучал гораздо спокойнее.

— Садитесь, пожалуйста.

Он указал на кресло возле камина.

Александра на мгновение замешкалась. Она всё ещё не понимала, кому и зачем понадобилась эта встреча. Но в поведении ни одного из мужчин не было угрозы. Она медленно села. Макгонагалл осталась стоять чуть поодаль. Люпин занял кресло напротив.

Сириус ещё некоторое время оставался у окна, глядя на тёмные шторы, словно собираясь с мыслями. Наконец он обернулся.

— Для начала... мы должны представиться как следует.

Он сделал короткую паузу.

— Меня зовут Сириус Блэк.

Имя ничего не сказало Александре. Она лишь вежливо кивнула. Зато Сириус заметил эту реакцию и невольно усмехнулся.

— Значит, газет ты почти не читаешь.
— Не люблю их, — спокойно ответила Александра.
— В большинстве случаев там пишут то, во что сами не верят.

Люпин едва заметно улыбнулся.

— Это очень похоже на слова вашего отца.

Сириус тихо усмехнулся.

— Даже интонация похожа.

Александра нахмурилась.

— Вы всё время говорите о моих родителях так, будто были очень хорошо с ними знакомы.

Сириус посмотрел на Люпина. Тот едва заметно кивнул. Похоже, именно он предоставил другу право начать этот разговор.

Сириус медленно опустился в кресло напротив Александры. Несколько секунд он молчал.

Потом негромко произнёс:

— Мы были друзьями. Очень давно. Ещё задолго до твоего рождения. Мы вместе состояли в организации, которая называлась Орденом Феникса. Твои родители были одними из лучших волшебников, которых мне довелось знать.

Он замолчал.

Будто одно только воспоминание оказалось тяжелее, чем он ожидал. Александра слушала. Её лицо оставалось спокойным. Только пальцы всё сильнее сжимали край мантии.

— Я... никогда не слышала об Ордене Феникса, — тихо сказала она.
— Это неудивительно, — ответил Люпин. — Тогда многое держалось в тайне. И сейчас тоже.

Сириус опустил взгляд на огонь в камине.

— Мы позвали тебя не для того, чтобы втянуть в наши дела.

Он покачал головой.

— Мы позвали тебя потому...

Он запнулся. Словно эти слова давались ему труднее всего.

— Потому что слишком долго были уверены, что ты погибла вместе с ними.

В комнате снова стало тихо. Александра медленно подняла глаза. Впервые за весь разговор на её лице появилось настоящее недоумение.

— Простите...

Она произнесла это почти шёпотом.

— Что значит... «вместе с ними»?

Сириус и Люпин одновременно переглянулись. И в этот момент оба поняли одну страшную вещь. Она действительно ничего не знала.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как в камине с тихим треском оседает полено.

Александра медленно перевела взгляд с Люпина на Сириуса. Потом — на профессора Макгонагалл. Никто не спешил отвечать. Это молчание вдруг показалось ей страшнее любых слов. Она медленно поднялась с кресла.

— Что...

Голос прозвучал непривычно тихо. Она прокашлялась.

— Что здесь происходит?

Никто не ответил. Александра нахмурилась сильнее.

— Что вы имеете в виду?

Её взгляд остановился на Люпине. Потом на Сириусе. Затем снова на Макгонагалл. Будто она надеялась, что кто-нибудь сейчас улыбнётся и скажет, что произошло недоразумение. Что всё это — ошибка.

— Где мои родители?

Снова тишина. Лишь часы на дальней стене негромко отсчитывали секунды.

Тик.
Тик.
Тик.

Сириус медленно опустил голову. Он не мог заставить себя посмотреть ей в глаза. Люпин глубоко вдохнул.

— Александра...

Он произнёс её имя очень осторожно. Словно боялся, что следующее слово уже невозможно будет вернуть назад.

— Кто сообщил тебе... что они живы?

Она удивлённо моргнула.

— Что?
— Кто сказал тебе, что они живы?
— Никто.

Ответ прозвучал почти автоматически.

— Мне... мне вообще ничего не говорили.

Она замолчала, пытаясь разобраться в собственных мыслях.

— Когда они исчезли... мне сказали, что однажды они вернутся. Что просто...

Она запнулась.

— Просто не могут сейчас быть рядом.

Она посмотрела прямо на Сириуса.

— Разве это не так?

Сириус медленно закрыл глаза. Его пальцы с такой силой сжали подлокотник кресла, что побелели костяшки. Люпин тихо отвернулся к камину. Макгонагалл сняла очки. Это движение было почти незаметным. Но именно оно вдруг напугало Александру сильнее всего.

Никто не спорил. Никто не поправлял её. Никто не говорил:

"Конечно, они живы."

Она почувствовала, как сердце начинает биться всё быстрее.

— Нет...

Едва слышно произнесла она. И сама покачала головой.

— Нет...

Она сделала шаг назад. Ещё один.

— Вы ошиблись.

Теперь её голос дрожал. Совсем немного.

— Вы ведь ошиблись?

Никто не ответил. В камине с тихим шелестом осыпалась зола.

Сириус наконец поднял взгляд. В его глазах была такая боль, что Александра поняла всё ещё до того, как он заговорил. Он очень медленно поднялся. Сделал один шаг к ней. Остановился. Будто боялся приблизиться ещё хоть на дюйм.

И тихо сказал:

— Александра...

Голос сорвался. Он сглотнул и продолжил почти шёпотом:

— Мне очень жаль. Твои родители...

Он снова замолчал. На этот раз слова произнёс Люпин. Очень спокойно. Очень тихо. Так тихо, словно боялся, что даже стены не должны их услышать.

— Они погибли.

И мир вдруг стал удивительно тихим. Настолько тихим, что Александра перестала слышать даже собственное дыхание. Слова прозвучали. Она их услышала. Но не смогла понять.

"Погибли."

Это слово никак не хотело становиться настоящим. Оно оставалось просто... словом. Пустым. Невозможным. Она стояла неподвижно. Не плакала. Не кричала. Только смотрела перед собой так, будто всё ещё ждала, что кто-нибудь сейчас скажет:

"Нет. Всё не так. Это ошибка."

Но никто этого не сказал.

Потрескивали дрова в камине. За тяжёлыми шторами едва слышно шумел ветер.

Александра продолжала стоять. Не двигаясь. Не моргая. Словно время в комнате вдруг остановилось.

Первым нарушил тишину Люпин.

— Мы не хотели, чтобы ты узнала об этом вот так.

Она медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни слёз, ни злости. Только растерянность. Настолько глубокая, что Люпину стало тяжело выдерживать этот взгляд.

— Тогда почему?

Она произнесла это почти шёпотом.

— Почему никто... никогда... ничего мне не сказал?

Люпин опустил голову.

— Потому что после той ночи ты исчезла.
— Мы искали тебя, — тихо добавил Сириус.
— Очень долго.
— Но не нашли.

Он говорил медленно. Каждое слово словно приходилось вытаскивать из памяти.

— Мы были уверены...

Он запнулся.

— Были уверены, что Пожиратели смерти добрались и до тебя.

Макгонагалл молча стояла у двери. Она знала эту историю. Но слышать её снова было ничуть не легче.

Александра нахмурилась.

— Но...

Она посмотрела на свои ладони, будто искала в них ответ.

— Я ведь... Я всё это время жила в Италии. Со своими нянями. Меня никто не искал.

Сириус медленно покачал головой.

— Искали. Очень многие. Но твой след исчез. Совсем. Будто тебя никогда не существовало.

Эти слова заставили Александру вздрогнуть. Она невольно вспомнила Зазеркалье. Вспомнила книги своей семьи. Странные записи. Предупреждения. Мысль мелькнула и исчезла. Сейчас она была не в силах за неё ухватиться.

— Как...

Она с трудом произнесла следующее слово.

— Как они...

Сириус закрыл глаза. Люпин посмотрел на него.

— Если тебе тяжело...
— Нет.

Сириус открыл глаза.

— Она имеет право знать.

Он снова посмотрел на Александру. Очень внимательно. Будто видел перед собой одновременно её и двух людей, которых давно потерял.

— Это произошло во время Первой войны. Твои родители были членами Ордена Феникса. Одними из лучших. Они не раз спасали жизни другим. В том числе...

Он невесело усмехнулся.

— И наши.

Люпин едва заметно кивнул.

— В тот вечер они знали, что за ними идут. Но всё равно не ушли. Они понимали, что если отступят... Погибнут другие семьи.

Сириус продолжил уже совсем тихо:

— Они задержали Пожирателей столько, сколько смогли. Дали нам время уйти. И...

Он замолчал. Этого оказалось достаточно. Продолжать не было необходимости.

Александра медленно опустилась обратно в кресло. Очень аккуратно. Будто ноги вдруг перестали её держать. Она смотрела в огонь. Долго. Очень долго.

Потом неожиданно спросила:

— Они...

Она запнулась.

— Они хотя бы знали... Что я жива?

Вопрос прозвучал так тихо, что Люпин едва его расслышал. И именно этот вопрос оказался самым тяжёлым. Сириус отвернулся. Макгонагалл закрыла глаза.

Ответить пришлось Люпину.

— Да.

Александра резко подняла голову. Впервые за всё время в её взгляде появилась надежда. Совсем крошечная.

— Перед самым боем...
— Твоя мать сказала нам...

Он ненадолго замолчал. Словно снова слышал тот далёкий разговор.

— "Пока она жива, всё остальное не имеет значения."

В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз Александра не отвела взгляда. Она лишь медленно опустила голову. И впервые с начала разговора её пальцы дрогнули.

Перед глазами всплывали совсем другие картины. Маленький дом в Италии. Женщина, поправлявшая ей воротник перед прогулкой. Старый сад.

Голос одной из нянь:

— Они обязательно вернутся, синьорина. Нужно только немного подождать.

Она ждала. Год. Другой. Потом перестала спрашивать. Но ждать не перестала. И только сейчас поняла, что всё это время ждала людей, которых уже давно не было в живых.

Мысль была такой простой. И такой невозможной. Она медленно подняла глаза.

— Когда?

Люпин понял вопрос сразу.

— Почти пятнадцать лет назад.

Александра молча кивнула.

— Значит...

Она говорила так спокойно, что Сириусу стало не по себе.

— Всё это время... Все знали. И только я...

Она не закончила. Сириус тяжело вздохнул.

— Нет. Не все. Очень немногие. О твоём существовании вообще знало меньше людей, чем тебе кажется. Твои родители сделали всё, чтобы защитить тебя. После их гибели... Мы потеряли твой след.

Он сделал короткую паузу.

— Мы думали, что вместе с ними исчезла и последняя надежда найти тебя.

Люпин поднялся с кресла. Подошёл к высокому книжному шкафу. Некоторое время искал что-то среди старых папок.

Наконец осторожно достал небольшой свёрток, перевязанный выцветшей зелёной лентой. Он долго смотрел на него, прежде чем подойти к Александре.

— Это должно было принадлежать тебе.

Он протянул свёрток. Она не сразу решилась взять его. Пальцы казались тяжёлыми. Наконец зелёная лента тихо развязалась. Внутри лежали несколько пожелтевших писем.

И небольшая фотография. Обычная колдография. На ней молодой мужчина смеялся, пытаясь удержать на руках совсем маленькую девочку. Рядом стояла женщина с длинными тёмными волосами. Она тоже смеялась. Мужчина что-то сказал. Женщина легонько толкнула его плечом. Потом оба посмотрели прямо в объектив. А маленькая девочка весело захлопала в ладоши.

Александра замерла. Она никогда раньше не видела своих родителей. Ни одной фотографии. Ни одного портрета. Ничего. Она осторожно провела пальцем по краю снимка.

Женщина улыбнулась. Та самая улыбка. Та, которую несколько минут назад увидел Сириус на лице Александры.

— Это...

Голос впервые дрогнул.

— Они?

Люпин кивнул.

— Да.

Сириус тихо усмехнулся. Грустно.

— Твой отец терпеть не мог фотографироваться. А мать всегда заставляла его хотя бы один раз постоять спокойно.

На фотографии мужчина снова попытался уйти из кадра. Женщина засмеялась и поймала его за рукав. Сириус невольно улыбнулся шире.

— Вот так всё и было. Каждый раз.

Александра продолжала смотреть на движущуюся фотографию. Очень долго.

Потом неожиданно тихо спросила:

— Можно...

Она крепче прижала снимок к ладони.

— Можно она останется у меня?

Сириус посмотрел на Люпина. Тот лишь молча кивнул.

— Именно для этого мы её и хранили.

В этот момент Александра наконец позволила себе закрыть глаза. И именно тогда по её щеке медленно скатилась первая слеза.

Де Ниль медленно открыла глаза. Подушечкой большого пальца она осторожно стёрла слезу, успевшую скатиться по щеке. Глубоко вдохнула.

Ещё раз посмотрела на фотографию. Потом очень бережно убрала её обратно в конверт, словно боялась случайно повредить.

Несколько секунд она сидела молча. После чего подняла голову. Лицо снова стало спокойным. Только покрасневшие глаза выдавали, насколько дорого ей далось это спокойствие.

Она посмотрела сначала на Люпина. Потом на Сириуса.

И тихо спросила:

— Вы... хотели сказать что-нибудь ещё?

Ни упрёка. Ни обиды. Лишь искреннее желание дослушать всё до конца. Сириус невольно переглянулся с Люпином.

Тот едва заметно покачал головой.

— Ты очень похожа на своего отца, — неожиданно произнёс Сириус.

Александра вопросительно посмотрела на него.

— После самых тяжёлых разговоров он всегда спрашивал одно и то же.

Он грустно улыбнулся.

— "Это всё?"

В комнате повисла короткая тишина.

— А когда слышал, что всё, — продолжил Сириус, — просто вставал и шёл делать то, что считал правильным.

Люпин тихо усмехнулся.

— А твоя мать потом долго на него сердилась за то, что он никогда не позволял себе переживать при других.

Сириус посмотрел на Александру неожиданно внимательно.

— Не повторяй его ошибку.

Она слегка нахмурилась.

— Ошибку?
— Некоторые вещи невозможно пережить в одиночку.

Эти слова прозвучали очень просто. Без нравоучений. Словно человек, потерявший слишком многих, говорил лишь о том, что сам давно понял.

Александра ничего не ответила. Она лишь опустила взгляд на конверт, который всё ещё держала в руках. Пальцы снова невольно сжали старую бумагу.

Сириус некоторое время молчал. Потом негромко сказал:

— Есть ещё кое-что.

Он поднялся и подошёл к старому комоду, стоявшему у стены. На самой верхней полке лежала небольшая деревянная шкатулка. Потёртая. Совсем простая на вид. Он осторожно взял её обеими руками. Будто боялся даже теперь обращаться с ней небрежно.

— Это тоже принадлежало твоим родителям. И... они просили передать это тебе. Если представится такая возможность.

Он медленно поставил шкатулку перед Александрой. Но открывать её не стал.

— Думаю... это должна сделать только ты.

Она долго смотрела на шкатулку, которая была совсем небольшой. Тёмное дерево, местами потёртое временем. Никаких замков. Никаких украшений. Лишь едва заметно вырезанный на крышке герб рода де Ниль.

Александра осторожно провела по нему пальцами. Линии были знакомыми. Этот герб она видела на старом кольце, доставшемся ей от матери. На нескольких книгах. На печати в семейной библиотеке. Но никогда — на вещах, принадлежавших самим родителям.

— Открой, — тихо сказал Люпин.

Де Ниль подняла крышку. Внутри лежало совсем немного. Старый серебряный медальон. Несколько писем, перевязанных зелёной лентой. Небольшой кожаный блокнот. И волшебная палочка.

Она замерла. Палочка выглядела очень старой. Тёмное дерево слегка потускнело, но рукоять всё ещё поблёскивала.

Александра неуверенно протянула руку.

— Это...
— Палочка твоего отца, — негромко сказал Сириус.
— После той ночи её нашли среди обломков дома.

Он замолчал.

— Мы решили сохранить её.

Александра осторожно коснулась дерева кончиками пальцев. Не взяла. Будто боялась нарушить что-то очень хрупкое.

— А медальон...

Люпин улыбнулся. Совсем немного.

— Твой отец подарил его матери незадолго до свадьбы.

На мгновение в комнате снова стало тихо. Сириус усмехнулся.

— Честно говоря, мы тогда были уверены, что она откажется.
— Почему? — тихо спросила Александра.
— Потому что он ужасно нервничал.

Люпин тихо рассмеялся.

— Настолько, что трижды забыл приготовленную речь.
— И в конце концов просто сказал...

Сириус посмотрел на огонь.

— "Ну... ты и так всё понимаешь."

Несмотря ни на что, уголки губ Александры едва заметно дрогнули. Совсем чуть-чуть. Сириус это заметил.

— Вот именно тогда она и согласилась.

Он покачал головой.

— До сих пор не понимаю почему.
— Потому что любила его, — спокойно ответил Люпин.

Сириус только вздохнул.

— Наверное.

Александра молча слушала. Перед ней вдруг впервые появились не герои, не члены Ордена Феникса. Не люди, погибшие в войне. А просто мужчина и женщина. Молодые. Живые. Смеющиеся. Любящие друг друга. И от этого становилось только тяжелее. Она осторожно закрыла шкатулку.

— Спасибо.

Голос прозвучал совсем тихо. Сириус удивлённо посмотрел на неё.

— За что?
— За то...

Она ненадолго замолчала.

— Что теперь я хотя бы знаю их не только по имени.

Сириус ничего не ответил. Лишь едва заметно кивнул. Прошло ещё несколько минут. Никто не нарушал тишину.

Макгонагалл посмотрела на старинные часы.

— Уже поздно.

Она перевела взгляд на Александру.

— Сегодня возвращаться в Хогвартс не стоит.
— Сириус подготовил комнату. Вы сможете спокойно отдохнуть, а утром...
— Нет.

Ответ прозвучал тихо. Но настолько уверенно, что никто не перебил её. Александра медленно поднялась с кресла.

Шкатулка всё ещё была прижата к груди. Она опустила взгляд на старое дерево, затем осторожно провела пальцами по крышке, словно прощаясь с чем-то, что только что обрела.

Потом подняла голову. Глаза всё ещё были красными. Но голос больше не дрожал.

— Благодарю вас.

Она посмотрела сначала на Люпина. Потом на Сириуса. Наконец — на профессора Макгонагалл.

— За то, что рассказали мне правду.

Небольшая пауза.

— И за то, что показали, какими они были.

Сириус невольно улыбнулся. Очень грустно.

— Почти слово в слово...
— Что? — тихо спросила Александра.

Он покачал головой.

— Твой отец. Когда ему было тяжелее всего, он никогда не говорил длинных речей.

Только кивал и произносил:

«Спасибо. Теперь я знаю всё, что должен знать».

Люпин едва заметно прикрыл глаза. Он тоже вспомнил.

Александра ничего не ответила. Лишь коротко кивнула. Будто эти слова теперь принадлежали и ей.

Она медленно подошла к высокому зеркалу в резной раме, стоявшему у дальней стены. Несколько секунд молча смотрела на собственное отражение.

Потом подняла руку. Коснулась холодной поверхности стекла. По зеркалу медленно разошлась серебристая рябь. Словно гладь спокойной воды.

Сириус невольно задержал дыхание. Хотя именно этого он и ожидал.

Александра сделала ещё один шаг. Её ладонь исчезла в глубине зеркала. Потом плечо. Ещё мгновение — и вся её фигура бесшумно растворилась в серебристой поверхности.

Рябь дрогнула ещё раз. И зеркало снова стало самым обычным. В комнате повисла тишина.

Макгонагалл первой нарушила её.

— Значит...

Она не договорила. Люпин тихо закончил за неё:

— Всё оказалось правдой.

Сириус продолжал смотреть на зеркало.

— Старые хроники не врали.

Он задумчиво провёл ладонью по подбородку.

— У каждого из рода де Ниль рождался свой дар. Ни один не повторялся дважды.

Люпин кивнул.

— Её родители рассказывали об этом. Но даже они не знали, каким окажется дар их дочери.

Сириус невесело усмехнулся.

— Кажется... теперь знаем.

Макгонагалл ещё несколько секунд смотрела на зеркало.

— Она вернулась в Хогвартс?

Люпин спокойно улыбнулся.

— Если Александра вошла в зеркало с этой мыслью... Именно там она сейчас и окажется.

Сириус медленно подошёл к окну. За тяжёлыми шторами сгущались сумерки.

— Она очень похожа на них.

Он говорил почти шёпотом.

— Только сильнее.

Люпин посмотрел на пустое зеркало.

— Нет.

После короткой паузы он тихо добавил:

— Ей просто пришлось стать сильнее гораздо раньше, чем им когда-либо приходилось.

По другую сторону зеркала не было ни ветра. Ни запаха старого дерева. Ни потрескивания камина. Лишь бесконечное светлое пространство. Осколки. Зеркала. Тысячи. Миллионы зеркал самых разных размеров тянулись во все стороны, отражая бесчисленные комнаты, улицы, дома и лица.

Одни показывали Большой зал. Другие — Косой переулок. Где-то мелькали маглы, спешившие по своим делам. Где-то старый волшебник неторопливо читал газету. Мир жил. Так же, как жил минуту назад.

Будто ничего не произошло. Александра стояла неподвижно. Шкатулка всё ещё была у неё в руках. Она медленно опустилась на колени. Ноги вдруг перестали слушаться.

В Зазеркалье всегда было тихо. Даже бесчисленные голоса, доносившиеся из каждого отражения, звучали здесь приглушённо. Когда-то именно поэтому она полюбила это место. Здесь мир никогда не кричал. Только шептал. Она долго сидела, не двигаясь.

Перед глазами вновь и вновь возникала старая колдография. Смех матери. Отец, пытающийся уйти из кадра.

Фраза Сириуса.

"Они погибли."

Она закрыла глаза. Но слова никуда не исчезли.

— Значит...

Её собственный голос прозвучал совсем тихо.

— Всё это время...

Она говорила не кому-то. Скорее самой себе.

— Я ждала зря.

Ответа не последовало. Лишь далёкий шёпот тысяч отражений продолжал жить своей жизнью.

Александра медленно вытерла ладонью лицо. Глубоко вдохнула. Ещё раз. Потом осторожно поднялась. Она слишком хорошо знала себя.

Если останется здесь надолго, Зазеркалье снова начнёт затягивать. Мысли станут тяжелее. Голоса — ближе. А сегодня ей меньше всего хотелось потеряться даже здесь.

Она крепче прижала к себе шкатулку. Подняла взгляд. Совсем рядом висело высокое зеркало в простой дубовой раме.

В его глубине отражался полутёмный коридор Хогвартса. Факелы. Каменные стены. Тишина. Она сделала шаг.

Серебристая поверхность привычно пропустила её сквозь себя.

Холодный воздух подземелий коснулся лица. Александра оказалась в пустом коридоре неподалёку от гостиной Слизерина.

Было уже поздно. Замок почти уснул.

Издалека доносился лишь приглушённый шум движущихся лестниц. Она медленно пошла вперёд. Сегодня ей впервые не хотелось идти ни в библиотеку.

Ни к Чёрному озеру. Ни в Астрономическую башню. Хотелось только одного. Закрыть дверь своей комнаты. И хотя бы ненадолго перестать думать.

Она уже подошла к каменной стене, за которой скрывался вход в гостиную, когда вдруг услышала знакомый голос.

— Александра?

Она вздрогнула. Медленно обернулась. В нескольких шагах от неё стоял Теодор Нот. Судя по книге под мышкой, он тоже только что возвращался в спальню.

Он внимательно посмотрел на неё. Потом — на небольшую деревянную шкатулку, которую она крепко прижимала к груди.

И почти сразу заметил то, чего сама Александра уже не замечала. Следы высохших слёз. Несколько секунд он молчал. Не задавая ни одного вопроса. Лишь внимательно наблюдая за ней.

Потом негромко сказал:

— Что-то случилось?

Несколько секунд де Ниль просто смотрела на Теодора.

За её спиной глухо ударил гром. В узкие окна подземелья хлынул дождь. Крупные капли с силой били по стеклу, и где-то далеко ветер завыл в башнях Хогвартса. Она медленно перевела взгляд на окно. Потом снова посмотрела на Теодора.

— Я...

Голос неожиданно охрип. Она сглотнула.

— Я узнала, что мои родители умерли.

Слова прозвучали почти неслышно. Но Теодор услышал каждое. Он долго молчал. Потом осторожно забрал у неё шкатулку.

— Пойдём.

Когда они вошли в гостиную Слизерина, огонь в камине уже почти догорел. За окнами бушевала настоящая гроза. Ветер так сильно бил по стёклам, что те едва заметно дрожали.

Пэнси первой подняла голову.

— Наконец-то...

Она уже собиралась сказать что-то язвительное, но осеклась.

— Александра...

Драко обернулся от окна. Блейз закрыл книгу. В гостиной вдруг стало непривычно тихо. Все четверо смотрели только на неё.

Александра сделала ещё несколько шагов. Очень медленно. Будто каждое движение давалось с трудом.

Теодор молча поставил шкатулку на стол.

Никто ничего не понимал. Но каждый чувствовал — произошло что-то страшное.

Пэнси подошла первой. Осторожно. Совсем не так, как обычно.

— Что случилось?

Александра открыла рот. Но вместо слов только судорожно вдохнула. Она закрыла глаза. Попыталась снова.

— Мне...

Нет. Она не смогла. Где-то совсем рядом ударила молния. На мгновение вся гостиная вспыхнула ослепительно-белым светом.

И именно в этот момент Александра тихо произнесла:

— Их больше нет.

Пэнси непонимающе нахмурилась.

— Кого?

Александра подняла на неё глаза. Совершенно пустые.

— Моих родителей.

Никто не ответил. Даже дождь за окнами словно стал тише.

— Они...

Она с трудом сделала вдох.

— Они умерли ещё тогда. А я...

Она беспомощно покачала головой.

— Я всё это время... Ждала их. Каждый год. Каждый день. Думала...

Она резко отвернулась. Будто ей стало трудно дышать.

— Я думала, что они просто однажды откроют дверь. Что вернутся домой. Что...

Последнее слово оборвалось. Что-то внутри неё наконец сломалось. Она закрыла лицо руками. И заплакала.

Так, словно вместе со слезами выходили все пятнадцать лет ожидания. Каждая надежда. Каждое оправдание. Каждый вечер, когда она смотрела на дверь и думала, что, может быть, сегодня...

Пэнси больше не выдержала. Она быстро подошла и крепко обняла Александру. Ничего не сказала.

Де Ниль сначала словно не почувствовала этого. Потом вдруг вцепилась в её мантию обеими руками. Так крепко, будто боялась снова остаться одна. Она плакала, уже не пытаясь остановиться. Впервые за много лет. Впервые рядом были люди.

Драко стоял неподвижно. Он никогда не умел утешать. Никогда не находил правильных слов. Он лишь смотрел в огонь, крепко сжав кулаки.

— Это...

Он тихо выдохнул.

— Это жестоко.

Блейз медленно подошёл к столу. Положил ладонь на старую деревянную шкатулку. Потом перевёл взгляд на Александру.

— Ты больше не обязана делать вид, что с тобой всё в порядке.

Совсем тихо сказал он. Теодор ничего не произнёс. Он просто сел рядом. Настолько близко, чтобы она знала — она больше не одна.

И этого оказалось достаточно. За окнами разразилась новая вспышка молнии. Гром прокатился над озером. Хогвартс содрогнулся от ветра.

А в глубине старого замка маленькая гостиная Слизерина впервые стала для Александры похожа на дом.

Она плакала долго. Пока не осталось ни слёз. Ни сил. Лишь опустошение. И странное чувство. Будто вместе с последней надеждой закончилась одна жизнь. А впереди начиналась другая.

Гроза продолжала бушевать над Чёрным озером. И почему-то де Ниль казалось, что это была не последняя буря, которую им всем предстояло пережить