Милена и никто другой

Поезд покачивался, мерно стучали колёса, за окном мелькали поля, леса, иногда — маленькие станции, где стояли редкие волшебники в мантиях и провожали взглядом алый экспресс. В купе было уютно: пахло чаем, пергаментом и чуть-чуть — корицей, потому что Сириус где-то раздобыл пряничное печенье и теперь пытался убедить всех, что это «стратегический запас».

— Если вдруг на нас нападут тролли, — серьёзно объяснял он, размахивая печеньем, — мы их отвлечём. Тролли обожают сладкое.

— Откуда ты это знаешь? — скептически приподняла бровь Лили.

— Из очень надёжного источника, — не моргнув глазом ответил Сириус. — Из книжки «Как выжить в Хогвартсе, если ты не умеешь варить зелья». Её написал кто-то, кто явно тоже не умел варить зелья.

Джеймс фыркнул, уткнувшись в какой-то потрёпанный журнал про квиддич:

— Главное, чтобы на нас не напали до ужина. Иначе этот стратегический запас исчезнет раньше, чем мы доедем.

Римус сидел у окна, смотрел на проплывающие пейзажи и улыбался своим мыслям. Милена устроилась рядом, подтянув ноги и обняв колени. Ей нравилось это чувство — когда ты едешь куда-то, и путь сам по себе уже приключение. Не нужно никуда спешить, не нужно быть кем-то особенным. Можно просто сидеть, слушать болтовню друзей и чувствовать, как с каждым километром город и взрослые тревоги остаются всё дальше позади.

— Знаешь, — тихо сказал Римус, не отводя взгляда от окна, — иногда мне кажется, что эти поездки — единственное время, когда я могу просто быть. Без «а вдруг», без «а если», без того, что все смотрят и ждут, когда случится… ну, ты понимаешь.

Милена чуть наклонила голову, прислушиваясь не к словам, а к тому, что пряталось между ними. Её дар видеть чужую боль и надежды тихо шевельнулся, как сонный кот, и подсказал: Римусу сейчас нужно не решение, не утешение, а просто чтобы его услышали.

— Я понимаю, — так же тихо ответила она. — И знаешь, тут никто не ждёт. Ну, кроме Сириуса, который ждёт, когда печенье само прыгнет ему в рот. Но это другое.

Римус наконец-то посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение:

— Спасибо. Иногда достаточно просто знать, что кто-то не пытается тебя «починить».

Сириус тут же встрепенулся:

— Эй, я никого не чиню! Я вдохновляю! Например, я вдохновил кота миссис Норрис на то, чтобы смотреть на меня с особым презрением. Это тоже достижение.

Лили закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку:

— Ты неисправим.

— Стараюсь, — гордо заявил Сириус и тут же шёпотом добавил Милене: — А если серьёзно… я рад, что ты с нами. С тобой как-то… спокойнее. Даже когда я делаю глупости.

Милена улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло:

— Это потому, что я умею делать вид, что не замечаю твоих глупостей. Профессиональный навык Блэк.

В этот момент дверь купе приоткрылась, и в проёме показалась знакомая белокурая макушка.

— Ну, наконец-то я вас нашла, — вздохнула Нарцисса, входя и тут же морща нос от вида крошек на сиденье. — Сириус, ты опять устроил пикник?

— Не пикник, — возмутился он. — Это подготовка к чрезвычайным ситуациям.

Цисса покачала головой, но в её глазах плясали смешинки:

— Конечно. Чрезвычайная ситуация под названием «внезапный голод».

Она села рядом с Миленой, чуть подвинув стопку журналов Джеймса, и тихо спросила:

— Как ты? Не слишком шумно?

Милена на секунду задумалась, потом честно ответила:

— Слишком. Но в хорошем смысле. Когда вокруг столько шума, почти не слышно тех голосов, которые кричат внутри.

Нарцисса чуть сжала её руку — коротко, но крепко:

— Рада это слышать. И помни: если вдруг станет слишком… ну, ты знаешь… ты всегда можешь прийти ко мне. Даже если это будет посреди ночи, и даже если Сириус опять что-то взорвёт.

— Договорились, — улыбнулась Милена.

Когда Цисса ушла, Сириус театрально вздохнул:

— Вот она умеет быть взрослой. А я хочу быть взрослым, но мне всё время хочется запустить фейерверк в коридоре.

— Может, ты и есть взрослый, — задумчиво сказал Римус. — Просто твой внутренний ребёнок очень громко разговаривает.

— О, мне нравится эта теория! — оживился Сириус. — Значит, я не безответственный, я — многослойный.

Они смеялись, пили остывший чай, делили последнее печенье, и время будто растягивалось, становясь шире и мягче. А потом за окном показались знакомые очертания: высокие башни, мерцающие огни, тёмные силуэты гор вокруг. Хогвартс.

Поезд замедлился, в коридорах зашумели голоса, захлопали двери купе, кто-то уронил чемодан, кто-то радостно закричал: «Мы приехали!».

Милена встала, потянулась, чувствуя, как приятно ныли мышцы после долгой дороги, и выглянула в окно. Замок казался живым — будто он тоже ждал их, знал, что они вернутся, и был рад.

— Ну что, — сказал Джеймс, застёгивая мантию и стараясь выглядеть серьёзным, но глаза у него горели предвкушением. — Новый год. Новые проблемы. Новые приключения.

— И новые пироги, — добавил Сириус. — Надеюсь, в этом году они будут чуть менее… экспериментальными.

Лили покачала головой, но улыбалась:

— Главное, чтобы не было новых планов по приручению гиппогрифов.

— Никаких планов, — торжественно пообещал Сириус. — Только чистая импровизация.

Римус посмотрел на Милену и тихо сказал:

— Готов?

Она на секунду задержала дыхание, глядя на приближающийся замок, и вдруг поняла: да, готова. Не потому, что знает все ответы, не потому, что сможет всё контролировать, а потому, что рядом есть те, кто не даст ей потеряться.

— Готова, — выдохнула она. — Более чем.

Двери вагона открылись, холодный осенний воздух ворвался внутрь, смешались запахи хвои, дождя и магии. Они вышли на платформу, и Хогвартс принял их, как старых друзей — немного строго, немного таинственно, но по-настоящему.

А впереди был новый учебный год — со всеми его тайнами, опасностями, уроками и, конечно, приключениями. Но теперь Милена знала: что бы ни случилось, она не одна. И этого было достаточно, чтобы смело шагнуть вперёд.