«Из никого»

Лера отвернулась к тонированному стеклу, за которым монотонно проносились серые пейзажи утренней трассы. Она ненавидела его всей душей — не какого-то абстрактного дядю с улицы, а его, Сашу. Своего старшего брата. Человека, который после смерти матери и окончательного падения отца в бесконечные запои попытался подмять под себя всю её жизнь, заперев в золотую клетку.
В салоне пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и качественной кожей. Саша сидел рядом, вальяжно откинувшись на спинку сиденья. Его манеры, этот тяжелый взгляд исподлобья, уверенность абсолютного хозяина положения и фирменная полуухмылка. Тот же внутренний стержень, та же холодная сталь в глазах человека, для которого законы писаны не были.
Саша тяжело вздохнул, явно пытаясь погасить подступающую злость, и бросил на нее быстрый взгляд. По правде говоря, он сейчас не был монстром — скорее, просто до предела взвинченным и уставшим от постоянных ментовских залётов сестры человеком. Он искренне переживал, просто выражал это через привычное давление и командный тон.
— Че уставилась, мелочь? — голос Саши прозвучал чуть мягче, чем пару минут назад, без прежнего металла.
Лера молча протянула руку, вытащила из своего кармана пачку сигарет — свои самые дешевые, едкие, от которых першило в горле и которые она покупала на последние сэкономленные копейки — и щелкнула зажигалкой. Горький, удушливый дым заполнил пространство салона, смешиваясь с дорогим ароматом его парфюма. Она глубоко затянулась, чувствуя, как никотиновый удар немного отпускает тугой узел в груди.
— Отъебись, Саш, — тихо, без прежнего истеричного надрыва бросила она, выпуская струю дыма в приоткрытое окно. — Не надо мне тут изображать заботливого папашу. Нашел блять повод блеснуть связями перед ментами.
Саша криво усмехнулся, покачав головой. Он не стал орать или пытаться выбить у нее сигарету из рук — он прекрасно понимал, на каких нервах она сейчас едет.
— Не перед ментами я блещу, Лерка, а твою дурную башку от тюрьмы спасаю, — уже спокойнее произнес он, глядя на дорогу. — Ты думаешь, мне в кайф вот так срываться среди ночи, поднимать на уши районных прокуроров и замять уголовку за угнанный мерин и проломленные черепа? Ты хоть понимаешь, в какое говно ты вляпалась? Еще пара часов — и тебя бы закрыли в такое место, откуда ты вышла бы совсем другим человеком.
— А я и не просила меня спасать! — вспыхнула Лера, резко поворачиваясь к нему. Сигаретный пепел упала на кожаную обивку, но Саша лишь молча смахнул его пальцем. — Сидела бы сама по себе! Ты думал, я буду ждать три месяца до этого твоего грёбаного переезда? Хуй там плавал. Я собиралась свалить гораздо раньше. А теперь что? Ты меня силой везёшь к себе?
— Не силой, а по факту, — жестко, но без злости прервал её Саша. — И никаких трех месяцев больше нет. Ты переезжаешь ко мне прямо сейчас, сегодня. После того цирка, который ты устроила на трассе, оставлять тебя одну в той хате — это просто самоубийство. За тобой теперь должок перед системой, и если я ослабну хоть на секунду, тебя сожрут с потрохами.
Лера зло прикусила губу, снова затянувшись едким дымом. Спорить с ним было бесполезно
— И что там делать в твоем доме? — с презрением бросила она, глядя на проплывающие мимо деревья. — Сидеть под замком, как комнатная собачка? Слушать твои нравоучения?
Саша повернулся к ней, и в его взгляде на секунду промелькнуло что-то человеческое, усталое — то самое тепло старшего брата, которое она так редко видела за последние годы.
— Никто тебя запирать не собирается, дурочка, — тихо сказал он, положив тяжелую руку ей на плечо, стараясь не задеть свежие швы. — Будешь жить по-человечески. Поступишь нормально в колледж, забудешь про свои ночные гонки с отморозками и дешевые сигареты. Я просто хочу, чтобы ты жила. Понимаешь? Мать на том свете с меня спросит, если я тебя потеряю.
Лера отвернулась, сглотнув подступивший к горлу ком. Ей жутко не хотелось признавать его правоту, не хотелось соглашаться на его правила, но глубоко внутри она понимала: он прав. После всего случившегося возвращаться в старую жизнь было просто некуда.
Машина плавно свернула с трассы и покатила по знакомым асфальтированным улочкам к его дому. Лера докурила свою вонючую сигарету до самого фильтра, выбросила бычок в окно и молча откинулась на спинку сиденья. Война была проиграна, но сама она осталась жива. А дальше — будь что будет.