Яд и пламя

Посреди ночи твои глаза резко распахнулись. Действие антипохмельного зелья Теодора, смешавшись с ядреным гриффиндорским пуншем, дало совершенно непредсказуемый, дикий побочный эффект. Алкогольный туман отступил лишь наполовину, оставив в твоей голове блаженную, звенящую пустоту.

Ты лежала под тяжелым зеленым одеялом, чувствуя, как со спины тебя крепко, собственнически обнимает Теодор, закинув на тебя тяжелую руку. Его ровное, сонное дыхание щекотало твою шею. Было тихо, темно и безумно уютно.

И вдруг твой мозг выдал самую абсурдную, нелепую и мощную мысль в твоей жизни. Твое тело пронзило непреодолимое, жгучее желание. Тебе жизненно необходимо было сделать это прямо сейчас. Физически невозможно было терпеть.

Ты резко села на кровати, путаясь в простынях, набрала в легкие побольше воздуха и на все подземелья Слизерина звонко, во всю мощь своих гриффиндорских легких прокричала:

— Ку-ка-ре-ку-у-у-у!

Звук получился настолько громким и пронзительным, что где-то в углу комнаты от вибрации испуганно звякнули пустые хрустальные бокалы.

Теодор подскочил на матрасе так, словно под ним взорвалась бомба замедленного действия. Из-за вчерашней драки его рефлексы сработали мгновенно: он на автомате выхватил из-под подушки волшебную палочку, дикими, заспанными глазами оглядывая темную комнату и тяжело дыша. На его лбу всё еще красовалось засохшее пятнышко от вчерашнего крема, а кудри торчали в разные стороны.

— Что?! Где?! Кто?! Пожиратели?! Отрезающие заклятия?! — хрипло закричал он, направляя палочку то на шкаф, то на занавески.

Ты сидела рядом, гордо выпрямив спину, и с самым серьезным, победоносным лицом смотрела на него.

— Тео, успокойся. Пожирателей нет. Была проверка связи, — авторитетно и очень важно заявила ты, закивав головой. — Утренний дозор Слизерина отчитался о прибытии. Солнце взошло! Ну... почти. В моей голове точно взошло.

Теодор медленно опустил палочку. Он перевел взгляд на тебя, затем на окно, за которым царила глухая, черная хогвартская ночь, а затем снова на тебя. Его лицо выражало такую смесь шока, непонимания и глубокого экзистенциального кризиса, что это выглядело уморительно.

— Т/И... — его голос от сна и шока был хриплым и надломленным. — Ты сейчас... прокукарекала? Посреди ночи. В спальне старосты Слизерина. Ты издала звук петуха?

— Это был не просто петух, Теодор, — обиженно надула ты губы и важно скрестила руки на груди. — Это был боевой гриффиндорский цыпленок высшего разряда. Я почувствовала, что наши подземелья слишком заземлились. Им нужна была звуковая магия. И вообще, почему ты ругаешься? Настоящий вождь племени должен поддерживать своих пернатых!

Теодор прижал ладонь к лицу, издав глухой, мученический стон. Он устало уронил голову обратно на подушки, глядя на тебя снизу вверх с полным обречения обожанием. На его губах появилась беспомощная, но безумно нежная улыбка. Он потянул тебя за руку, заставляя лечь обратно, и принялся мило, ворчливо ругать:

— Ты сумасшедшая, львица. Абсолютно, беспросветно сумасшедшая. Напиток Уизли окончательно растворил твой мозг. Ты понимаешь, что если бы мимо двери шел Снейп, он бы подумал, что я контрабандой пронес в спальню домашний скот? Я только что избил Забини, соврал декану, притащил тебя сюда, а ты благодаришь меня тем, что устраиваешь птицеферму в три часа ночи? У меня чуть сердце не остановилось! Если ты решишь снести яйцо, предупреди меня заранее, ладно? Чтобы я успел вызвать целителей из больницы Святого Мунго.

— Я не скот, я твоя курочка! — радостно заявила ты, и эта глубая мысль показалась тебе настолько милой, что ты с разбегу плюхнулась обратно на кровать, навалившись всем телом прямо на его грудь. Ты уткнулась носом в его подбородок и забавно потерлась о него щекой. — Курочка-гриффиндорочка. Скажи «ко-ко-ко», Тео. Ну пожалуйста. Ради международных отношений между факультетами.

Теодор замер от твоей внезапной атаки, но тут же его руки сами собой легли на твою талию, собственнически и очень бережно прижимая тебя к себе. Он тихо, хрипло рассмеялся — так искренне и тепло, как смеялся только наедине с тобой, продолжая тихонько ворчать тебе в макушку:

— Какая еще курочка, Мерлин... Гриффиндорское недоразумение ты, а не курочка. Перестань елозить, ты вся в остатках крема, и я теперь тоже. Пахнешь как ягодный пирог, который забыли в духовке. И нет, я не буду говорить «ко-ко-ко». Слизеринцы не издают таких позорных звуков. Мы приличные, гордые змеи, а не пернатый зоопарк. Ложись нормально, задушишь же меня, чудовище.

— Ну Тео-о-о, ты не змея, ты просто большой, ворчливый, кудрявый червяк, который украл меня из Большого зала, — сонно пробормотала ты, укладывая голову на его плечо. Алкогольный туман снова начал плавно убаюкивать тебя. — Кстати... твой нос очень удобный. На нем можно спать.

— Угу, спи на носу, только не откуси его, боевой цыпленок, — с бесконечной нежностью проворчал Теодор, сильнее укутывая тебя одеялом и утыкаясь носом в твои растрепанные волосы. Он ласково погладил тебя по спине, убирая прилипшую прядь с твоего лица. — Горе ты мое гриффиндорское. Завтра утром, когда ты протрезвеешь, я заставлю тебя кукарекать перед Малфоем. Чтобы мне одному не было так стыдно за то, какое чудо я себе выбрал. Спи давай, а то привяжу к кровати заклинанием.

Ты лишь довольно причмокнула губами, сильнее сжала его пальцы своими и мгновенно уснула, оставив слизеринского принца улыбаться в темноту и слушать твое тихое, мирное сопение. Его безумный, ревнивый мир снова был в абсолютном порядке.