Яд и пламя

Наступили последние дни перед Святочным балом, и Хогвартс окончательно сошел с ума. Девушки часами обсуждали фасоны платьев, парни судорожно искали, кого бы пригласить, а ты пыталась балансировать между подготовкой к празднику и тайными встречами с Теодором.

В один из вечеров ты сидела в библиотеке, спрятавшись за высокой стопкой книг по Трансфигурации. Ты пыталась сосредоточиться, но прямо напротив тебя устроились несколько гриффиндорцев с твоего курса, которые бурно и очень громко обсуждали предстоящее событие.

— Слушайте, а вы видели, какое платье купила Т/И? — полушепотом спросил один из загонщиков нашей сборной по квиддичу, парень с параллельного курса. — Она вчера показывала девчонкам в гостиной. Оно такое... ярко-красное, с открытыми плечами и разрезом. Мерлин, на балу от нее будет невозможно отвести глаз. Я точно попробую пригласить её на первый танец после официальной части.

Ты за стопкой книг густо покраснела, уткнулась носом в пергамент и поспешно натянула на уши гриффиндорский шарф, молясь, чтобы они сменили тему. Чтобы хоть как-то отвлечься, ты потянулась за чернильницей, но от смущения задела рукой стопку книг. Громкий, оглушительный грохот падающих фолиантов заставил всех обернуться.

— О, Т/И! А мы тут как раз о тебе... — радостно начал загонщик, но договорить не успел.

Ты осторожно выглянула из-за своего книжного завала и похолодела. Буквально через два стеллажа от вас, в тени Запретной секции, стоял Теодор Нотт. Он выбирал книгу для занятий, но, услышав твое имя и описание платья, замер.

Теодор медленно вышел из-за стеллажа. Книгу в его руках он сжимал с такой силой, что его костяшки побелели, а бедный учебник жалобно хрустнул. Его серые глаза потемнели от мгновенно вспыхнувшей, удушающей ярости, а челюсть упрямо сжалась. Слизеринский принц услышал каждое слово гриффиндорца. Его собственническая натура была готова взорваться прямо посреди библиотеки. Он перевел тяжелый, обещающий скорую расправу взгляд на парней.

В этот момент Теодор сделал глубокий вдох, попытался вернуть себе маску безразличия, но вместо этого случайно наступил на хвост спящей под столом кошке мадам Пинс. Животное издало дикий, истошный вопль. Теодор от неожиданности подпрыгнул, выронил тяжелую книгу прямо себе на ногу и тихо, сквозь зубы выругался.

— Нотт! Соблюдайте тишину! — грозно прикрикнула из угла библиотекарь.

Теодор, сердито потирая ушибленную ногу, посмотрел прямо на тебя. В его глазах читалось четкое: «Мы поговорим об этом. Сейчас же». Он резко развернулся и, слегка прихрамывая, но стараясь сохранять величественную походку, пошел к выходу.

Ты, сообразив, что пахнет жареным, поспешно скидала перья в сумку. В спешке ты случайно прихватила чужой гриффиндорский учебник и побежала за ним, на ходу бросив удивленным сокурсникам: «Мне пора!».

Ты нагнала его в заброшенном тупиковом коридоре на четвертом этаже. Теодор шел быстро, но, услышав твои торопливые шаги, резко остановился, развернулся, схватил тебя за запястье и рывком утянул в глубокую нишу за огромным гобеленом.

Он зажал тебя у каменной стены, тяжело и злобно дыша. От него веяло чистым, первобытным гневом.

— Открытые плечи, значит? — ледяным, пронизывающим шепотом начал он, наклоняясь так близко, что его кудри коснулись твоего лба. — Разрез? И этот придурок собирается лапать тебя во время танца?

— Тео, успокойся, это просто платье! — ты попыталась высвободить руку, но он лишь крепче, хоть и аккуратно, сжал твои пальцы, прижимая их к камням над твоей головой.

— Я не буду спокойным, когда вся школа будет пялиться на то, что принадлежит мне! — выдохнул он прямо тебе в губы, и в его голосе прозвучало то самое пугающее безумие. — Ты пойдешь на этот бал со мной. Плевать на правила. Плевать на факультеты. Я не вынесу, если к тебе прикоснется кто-то другой.

Ты посмотрела в его бушующие серые глаза, чувствуя, как внутри разливается сладкое гриффиндорское тепло от его дикой ревности. Чтобы немного разрядить обстановку, ты хитро улыбнулась, поправила съехавший набок воротник его рубашки и тихо сказала:

— Нотт, если мы придем вместе, Снейп снимет со Слизерина еще сто баллов. А Малфой вообще упадет в обморок от шока. Ты уверен, что твоя нервная система выдержит обморок Драко? Ему же придется нести нюхательную соль.

Теодор на секунду опешил от твоей улыбки, его ноздри гневно дрогнули, но напряжение в плечах мгновенно спало. Он раздраженно фыркнул, уткнулся носом в твою щеку, шумно вздохнул и глухо проворчал:

— Плевать на Малфоя. Плевать на баллы. Пусть падает, я сам наступлю на него. Ты сводишь меня с ума, львица.

Он резко поднял голову и поцеловал тебя — жадно, собственнически, словно ставя на твоих губах невидимое клеймо, чтобы завтра ни один парень в Большом зале даже подумать не посмел к тебе подойти. Ты ответила на поцелуй с той же страстью, обнимая его за шею и запускания пальцы в его темные кудри. Вы задыхались в этой темноте, понимая, что завтра на балу вам придется притворяться чужими, и от этого ваша общая зависимость друг от друга становилась только сильнее.

Когда он наконец отстранился, его дыхание все еще было рваным. Он бережно заправил прядь волос тебе за ухо, заметил торчащий из твоей сумки чужой учебник и вдруг тихо хмыкнул, приподняв бровь:

— Скажи мне, гриффиндорский гном, а зачем ты украла книгу у своего загонщика? Решила лишить соперников знаний перед матчем?

Ты посмотрела на обложку, ойкнула и густо покраснела:

— Я случайно! Я просто очень торопилась за одним ревнивым слизеринцем, который дерется с книгами и котами.

Теодор лишь тихо рассмеялся — искренне и тепло, — прижимая тебя к себе еще сильнее. Он нежно поцеловал тебя в макушку и строго добавил:

— Если этот загонщик завтра на балу подойдет к тебе ближе, чем на два метра, я заколдую его парадную мантию так, что она превратится в смирительную рубашку. Поняла меня?

— Поняла, мой змей, — захихикала ты, обнимая его за талию. — Обещаю танцевать только с Теодорами.

Ты даже не представляла, насколько пророческими окажутся твои слова на следующий вечер.