Яд и пламя

На следующий день во время завтрака в Большом зале ты открыла свой учебник по Заклинаниям и замерла. Из-под страниц выскользнул аккуратный клочок пергамента. Знакомый резкий и каллиграфический почерк заставил твое сердце пропустить удар.

«В полночь. Астрономическая башня. Не опаздывай, львица».

Ты поспешно спрятала записку в карман, чувствуя, как лицо обдает жаром. Сосед по парте, заметив твою панику, подозрительно прищурился:

— Эй, ты чего покраснела? Там что, признание в любви от тайного поклонника?

— Хуже, — буркнула ты, судорожно запихивая учебник в сумку. — Там приглашение на смертную казнь. Мою собственную.

Весь оставшийся день пролетел как в тумане, а в одиннадцать вечера гостиная Гриффиндора наконец опустела. Ты на цыпочках выскользнула за портрет Полной Дамы, но гриффиндорское везение решило подвести тебя в самый ответственный момент. На третьем этаже послышалось тяжелое шарканье и противное мяуканье миссис Норрис.

В панике ты не придумала ничего лучше, кроме как нырнуть в узкую нишу за гобеленом, где стояла статуя одноглазой ведьмы. Пытаясь дышать через раз, ты случайно задела носом каменное плечо ведьмы и тихо, но отчетливо чихнула от вековой пыли.

— Кто здесь?! — тут же раздался скрипучий голос Филча прямо за тканью гобелена.

Сердце ушло в пятки. Ты уже мысленно прощалась с баллами факультета, как вдруг чья-то сильная рука резко ухватила тебя за запястье и дернула вглубь потайного коридора, о существовании которого ты даже не подозревала. Свободной ладонью незнакомец наглухо зажал тебе рот, прижимая спиной к своей груди.

Знакомый запах дорогого одеколона, пергамента и ментола мгновенно ударил в нос.

— Если ты сейчас издашь хоть звук, я лично сдам тебя Филчу, — раздался тихий, до боли знакомый хриплый шепот прямо у твоего уха.

Вы простояли в темноте около пяти минут, пока шаги завхоза не стихли. Как только Теодор убрал ладонь от твоего лица, ты резко развернулась и сердито прошептала:

— Ты за мной следил, Нотт?! И вообще, мог бы предупредить, что тут есть проход!

— Следил? Еще чего, — Теодор закатил глаза и картинно вздохнул, убирая руки в карманы брюк. — Я просто шел на место нашей встречи и увидел, как одна неуклюжая гриффиндорка пытается ласково чихать на историческое наследие Хогвартса. Пошли уже, горе-партизанка.

На самой вершине Астрономической башни дул пронзительный, ледяной ночной ветер. Ты тут же поежилась и громко шмыгнула носом. Теодор, заметив это, раздраженно цыкнул, но в его серых глазах мелькнула странная, непривычная мягкость. Он быстрым движением расстегнул свою теплую школьную мантию и небрежно набросил её тебе на плечи. Мантия оказалась огромной, пахла им и почти волочилась за тобой по полу, делая тебя похожей на маленького пингвина.

— Надень, а то подхватишь драконий грипп, а мне потом пиши за тебя сочинения Снейпу, — буркнул он, отворачиваясь к каменным перилам и делая вид, что безумно увлечен созерцанием ночных гор.

— Спасибо, — тихо фыркнула ты, укутываясь в его слизеринское тепло. — Но вообще-то, ты опоздал на пять минут. Записку он подкинул... С чего ты взял, что имеешь право вызывать меня посреди ночи? А если бы я не пришла?

Теодор медленно обернулся. Лунный свет красиво очерчивал его острые скулы и растрепанные темные кудри. На его губах снова заиграла привычная, высокомерная ухмылка.

— Ты бы пришла, — уверенно отчеканил он, делая к тебе шаг. — Твое гриффиндорское любопытство просто не позволило бы тебе остаться в спальне. Ну так что? Прочитала мои пометки в учебнике и решила, что мы теперь друзья?

— Друзья? С тобой? — ты вызывающе вскинула подбородок. — Да ты же невыносимый, высокомерный эгоист! Ты издеваешься над моими сокурсниками, контролируешь каждый взгляд и ведешь себя так, будто этот замок принадлежит твоей семье!

— Потому что меня тошнит от их слабости! — резко перебил он, его голос сорвался на опасный, глухой шепот.

Теодор подошел вплотную, вынуждая тебя отступить назад, пока твоя спина не уперлась в холодную каменную стену. Он уперся ладонями в камни по обе стороны от твоей головы, полностью блокируя тебе выход. Его лицо было так близко, что ты видела каждую крошечную крапинку в его серых глазах.

— И меня тошнит от того, как ты бросаешься их защищать, — продолжил он, переводя взгляд на твои губы. — Зачем? Чтобы доказать свою львиную отвагу?

— Чтобы поставить тебя на место! — выпалила ты, тяжело дыша. — Ты думаешь, что можешь запугать всю школу, но меня твои ледяные маски не пугают, Нотт!

— А должны бы, — Теодор наклонился еще ближе. Вдруг вся его спесь куда-то испарилась, а ухмылка исчезла. Он глухо выдохнул, словно признавая собственное поражение: — Ты не понимаешь... Ты с самого первого дня всё мне испортила. Своим дурацким упрямством. Своим дурацким взглядом. Ты... ты просто чертовски сильно меня заинтересовала. Я не могу выкинуть тебя из головы, понятно тебе?

Ты замерла, боясь даже вздохнуть. Сердце сделало безумный кульбит. Ледяной принц Слизерина только что признался, что ты засела у него под кожей.

Пытаясь скрыть, как сильно у тебя задрожали коленки, ты нервно хихикнула:

— То есть, великий Теодор Нотт потерял сон из-за девчонки, которая обозвала его манекеном? Какая драма.

Теодор на секунду растерялся от твоей подколки, его уши забавно порозовели, но уже в следующую секунду в его глазах снова вспыхнул опасный, собственнический огонь. Он резко перехватил твое запястье, прижимая его к стене. Его хватка была крепкой, но не причиняла боли.

— Но раз уж ты ввязалась в эту игру, львица, обратного пути нет, — прошипел он, и в его голосе прозвучало фанатичное, пугающее собственничество. — Теперь ты принадлежишь только мне. Слышишь? Только мне. И ты будешь подчиняться моим правилам.

— Еще чего, Нотт... — попыталась возмутиться ты, но Теодор не дал тебе договорить.

Он резко подался вперед и поцеловал тебя.

Это не было нежным или аккуратным поцелуем — это было настоящее, яростное нападение. Его губы требовательно и жадно впились в твои, заставляя тебя судорожно выдохнуть. Теодор целовал тебя так, словно пытался забрать весь твой воздух, полностью подчинить себе твою гриффиндорскую гордость и стереть любые границы между вами. Его свободная рука зарылась в твои волосы, удерживая твою голову и прижимая тебя к себе так плотно, что ты ощущала жесткий, бешеный стук его сердца.

Между вами как будто началась война. Настоящий, первобытный поединок: кто быстрее сдастся, кто первый сломается и растворится в этой безумной тьме.

Но ты была гриффиндоркой. Ты не собиралась покорно уступать и отдавать ему лидерство. Вместо того чтобы испугаться или оттолкнуть его, ты с диким тихим стоном ответила на поцелуй с точно такой же сокрушительной страстью. Ты высвободила руку из его хватки и яростно вцепилась пальцами в воротник его рубашки, притягивая Теодора еще ближе, безжалостно сминая дорогую ткань.

Ты отвечала на каждый его настойчивый выпад, кусала его губы в ответ, доказывая, что твоё пламя ничуть не слабее его ледяной бури. Вы терзали губы друг друга в каком-то безумном, лихорадочном ритме, задыхаясь от нехватки кислорода, но не в силах оторваться ни на секунду. Земля уходила из-под ног, мир вокруг рушился и сгорал, оставляя только вас двоих на вершине этой башни.

Когда Теодор наконец отстранился на пару сантиметров, его дыхание было рваным, а губы покраснели и припухли от твоих укусов. Он посмотрел на тебя — взъерошенную, со сверкающими от страсти глазами, в его огромной мантии, которая смешно съехала с одного плеча.

На его лицо медленно вернулась торжествующая, но теперь совершенно безумная ухмылка.

— Мы стоим друг друга, львица, — хрипло прошептал он, снова прижимаясь своим лбом к твоему. — Теперь я тебя ни за что не отпущу. Попробуй только сбежать.

Ты перевела дыхание, посмотрела на его искусанную нижнюю губу и тихонько хихикнула, аккуратно поправив на себе его мантию:

— Я подумаю над твоим предложением, Нотт. Но учти, если твоя мантия покроется гриффиндорскими блестками, я не виновата.

Теодор лишь тихо рассмеялся — искренне и тепло, — сильнее прижимая тебя к себе под звездным небом Хогвартса.