Сестра Люпина

Большой зал пах тыквенным соком, жареными колбасками и чужой наглостью. Эйлин сидела, вцепившись в вилку так крепко, будто это была рукоятка метлы, и изо всех сил пыталась не швырнуть её через весь зал. Рядом Оливер мрачно тыкал ложкой в овсянку, а Перси делал вид, что изучает узор на скатерти, хотя на самом деле просто боялся поднять глаза — он знал, что когда у Эйлин такой взгляд, лучше не попадаться под горячую руку.

А всё из-за компании второкурсников, которые устроились за соседним столом. Тот самый рыжий парень с веснушками, который, видимо, считал себя главным экспертом по квиддичу, громко вещал:

— …ну, «Холидгерские Гарпии»? Да они в этом сезоне вообще ничего не показали. Защита как у гиппогрифа с завязанными глазами. Кто вообще всерьёз болеет за них?

Его друзья загоготали, и этот смех царапнул Эйлин по живому. «Холидгерские Гарпии» были не просто любимой командой — это был её личный способ чувствовать себя сильной. Когда мир казался слишком большим и страшным, она включала записи матчей и смотрела, как Гарпии пикируют, как их капитанша делает этот фирменный разворот, от которого у соперников сердце уходит в пятки. И в эти минуты Эйлин чувствовала: если они могут, то и она сможет.

— Они не провалились, — голос Эйлин прорвался сквозь гомон зала, резкий и звонкий, как щелчок хлыста. — Они просто не сдаются. Даже когда всё против них. Это и есть стиль!

Рыжий приподнял бровь, будто увидел говорящую ложку.

— А, фанатка, — протянул он с таким снисходительным видом, что у Эйлин пальцы сами сжались в кулаки. — Прости, не хотел задевать твои чувства. Просто… ну, это мило, когда кто-то верит в безнадёжное.

Эйлин встала. Вилка звякнула о тарелку, и звук прозвучал как выстрел.

— Мило? — переспросила она, и в её голосе зазвенел тот самый опасный лёд, который появляется перед настоящей бурей. — Знаешь, что мило? Когда ты вообще не открываешь рот, если не разбираешься в квиддиче. «Гарпии» выиграли у «Торнадос» в прошлом сезоне, когда у них половина команды лежала с драконьей оспой. Они играли на чистом характере. А характер — это не статистика, это… это когда ты не сдаёшься!

Оливер, до этого сидевший тише мыши, вдруг выпрямился, и в его глазах вспыхнул азарт.

— Эйлин права, — твёрдо сказал он, глядя прямо в глаза рыжему. — И если ты такой крутой критик, докажи это на поле. А пока… не трогай Гарпий.

Рыжий фыркнул, махнул рукой и отвернулся, но Эйлин видела, как у него чуть покраснели уши. Значит, задело.

Она плюхнулась на скамью, тяжело дыша, и попыталась собрать себя по кусочкам.

— Я не буду ничего делать, — пробормотала она скорее себе, чем друзьям. — Я буду умной. Я буду сдержанной.

Перси посмотрел на неё с сомнением, поправил очки и тихо сказал:

— Ты? Сдержанная? Это как Снейп — добрый дядя. Теоретически возможно, но на практике…

Эйлин закатила глаза, но уголки губ дрогнули.

— Замолчи, — буркнула она. — Просто… мне нужно что-то, чтобы выпустить пар. Без вреда для окружающих.

Но к вечеру пар не выветрился — он только сгустился, обрёл форму и имя: справедливость. Яркая, заметная и очень розовая.

На следующий день после уроков Эйлин стояла в библиотеке, между полками, где пахло старой бумагой, воском и магией, которая пряталась в корешках. Ей нужна была конкретная книга — та, что обещала: «Как изменить цвет волос без последствий… ну, почти без последствий». Название было длинным и витиеватым: «Искусство временного преображения: от веснушки до павлиньего хвоста». Звучало как инструкция к катастрофе, но именно это Эйлин и искала.

Она уже придумала, как всё будет: не в волосы, нет. Может, на кончики пальцев. Или на манжеты мантий. Чтобы эти мальчишки, когда будут хвататься за мётлы, каждый раз вспоминали: «Ага, нас заметили». И чтобы это было не злым, а… стильным. Как подпись художника на картине.

— Ищешь что-то конкретное, или просто любишь смотреть, как корешки блестят?

Эйлин подпрыгнула так высоко, что чуть не сбила канделябр. Из-за полки выглядывала девушка с ярко-розовыми волосами, одетая так, будто собиралась на вечеринку, а не в библиотеку: мантия накинута на плечи, рукава закатаны, а на носу — круглые очки, которые явно были не для зрения, а для красоты.

— Дора, — выдохнула Эйлин, вспоминая слухи. — Ты же Дора, да?

— Ага, — подмигнула девушка, и её розовые пряди весело качнулись. — Только не вздумай звать меня Нимфадорой. Я от этого имени каждый раз спотыкаюсь.

— Я… я ищу книгу, — выдавила Эйлин, пытаясь вернуть себе достоинство. — Про изменение цвета.

Дора подняла бровь и хитро прищурилась.

— «Искусство временного преображения»? — она вытащила точно такой же потрёпанный том из-за спины. — Эту?

— Да! — воскликнула Эйлин. — То есть… нет. То есть, да, именно её. А ты зачем?

Дора вздохнула, и её весёлость на секунду погасла.

— Долгая история, — пробормотала она. — В общем, я пыталась показать подруге, как круто быть метаморфом. Ну, знаешь, менять форму носа, цвет глаз… Я думала, это будет весело. А потом… — она поморщилась. — Потом я случайно зацепила её чарами, и теперь у неё рыжие волосы. И они не меняются. Вообще. Ни в какую. Она рыжая уже третий день, и каждый раз, когда я пытаюсь всё исправить, у неё уши становятся длиннее.

Эйлин не выдержала и хихикнула. Потом зажала рот рукой.

— Прости! — прошептала она. — Это не смешно. Ну, почти не смешно.

— Вот именно, — простонала Дора. — Поэтому я и ищу эту книгу. Тут в конце есть раздел: «Что делать, если вы превратили лучшую подругу в ходячий пожар». Мне нужен этот раздел. Срочно.

Эйлин посмотрела на книгу в руках Доры, потом на свою решимость, потом снова на Дору. Взрывной характер боролся с голосом разума. И, как всегда, взрывной характер победил.

— Слушай, — сказала она, понизив голос. — А если мы посмотрим вместе? Я… мне тоже нужно кое-что изменить. Но временно. И стильно.

Дора прищурилась, оценивая её.

— Стильно, значит? — протянула она. — Не «как у бабушки в шкафу», а «все оборачиваются и падают»?

— Именно! — горячо подтвердила Эйлин. — Ну, почти. Мне просто нужно… доказать кое-кому, что «Холидгерские Гарпии» — это не повод для насмешек.

Дора вдруг расхохоталась — так громко, что с ближайшей полки свалился том по нумерологии.

— О, я обожаю этот подход! — заявила она. — «Доказать, что смешно — не смешно». Это по-нашему. Ладно, — она подвинулась, освобождая место на полу между полками. — Садись. Будем спасать мою подругу и твою гордость. Но если у тебя вырастут рога, я не виновата.

Они устроились на ковре, скрестив ноги, и раскрыли книгу на нужной странице. Страницы шевелились, будто им не терпелось рассказать свои секреты.

— Смотри, — Дора водила пальцем по строчкам. — Тут написано, что временные чары держатся только если ты вкладываешь в них… не силу, а намерение. То есть если ты хочешь просто позлить, чары будут дёргаными. А если ты хочешь что-то сказать — они лягут ровно.

Эйлин задумалась.

— То есть если я хочу сказать: «Вы неправы насчёт „Гарпий“», — чары будут красивыми?

— Ага, — кивнула Дора. — Магия любит смысл. Даже если этот смысл — «я обиделась, но я стильная».

Эйлин улыбнулась. Впервые за день ей стало легче.

— Знаешь, — сказала она. — Ты странная.

— Спасибо, — подмигнула Дора. — Стараюсь.

Они склонились над книгой, и пока Дора искала заклинание для своей подруги, Эйлин тихонько выписала себе пару строчек — не для мести, а для справедливости. Розовой, заметной и очень красивой.

И в этот момент Эйлин поняла: возможно, ей и не нужно было справляться со всем в одиночку. Иногда для того, чтобы устроить маленький хаос, нужна напарница. Особенно если у неё розовые волосы, она вечно всё ломает, но точно знает, как это починить.