Шаманский зов ||Лескович

Семён стоял возле старой ели, и улыбка сама собой то и дело всплывала на его лице. И вот вдалеке мелькнула Варя.

Когда она подошла, в её голосе прозвучала непривычная твёрдость:

— Сегодня идём в другое место. Не в лес.

Семён не стал спорить, только кивнул, и в груди у него что-то тихо и радостно шевельнулось.

Через двадцать минут тропинка вывела их к озеру. Варя тут же скинула обувь и босыми ногами пошла по тёплому песку к воде. Семён медленно шёл за ней, стараясь ступать так же бесшумно.

Варя зашла в воду по щиколотку, глубоко вдохнула. Семён замер, не отрывая от неё взгляда. В этот момент она казалась ему совсем другой — не той колючей, насторожённой девушкой, которую он знал, а кем-то хрупким и настоящим.

Потом Варя села на большой плоский камень, выступавший прямо из воды, и снова опустила ноги в озеро. Семён подошёл ближе, облокотился на камень рядом.

— Кехно тут нравится, — тихо сказала она. — И мне тоже.

Семён кивнул, подыскивая слова, чтобы не разрушить эту тишину чем-то неуклюжим:

— Тут тихо. Спокойно. Мне тоже нравится.

Варя посмотрела на него и улыбнулась — легко, без напряжения. И начала рассказывать про детство: как бегала сюда купаться, как прятала под этим самым камнем «сокровища» — стекляшки, гладкие камушки, перо совы. Рассказы были простые, местами смешные, и Семён ловил себя на том, что смеётся вместе с ней, искренне, до слёз.

Но вдруг Варя резко замолчала. Посмотрела на Семёна пристально, чуть склонив голову набок.

— Ты всё равно какой-то не такой, — сказала она тихо, почти про себя. — Другой. Не как все.

Семён замер, слова застряли в горле. Щёки залились румянцем, и он почувствовал себя неловко. Варя заметила это, хмыкнула, но тут же отвела взгляд.

Они долго сидели там, рассказывая друг другу всякие истории. И с каждым словом воздух между ними становился всё легче.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в розовато‑золотые тона, когда они наконец собрались уходить. Семён был рад до безумия — так, что хотелось бежать вприпрыжку, но он сдерживался, шагал рядом с Варей спокойно, стараясь ничем не выдать своего счастья.

И вот они снова стояли на том самом месте, где всегда встречались: у старой ели.

Варя остановилась, посмотрела на Семёна, и в её взгляде мелькнуло что-то решительное, почти дерзкое, но тут же спряталось за тенью сомнения.

— Встретимся через час, — сказала она, будто бросая вызов не ему, а самой себе. — Даже если уже темно.

Семён на мгновение замер. Сумерки уже легли на лес. В голове тут же зашептали слова Марфы: «Забирает силы… Сведёт в гроб…» Но он не мог сказать «нет» не потому, что боялся, а потому, что хотел быть рядом с ней.

Он кивнул. Просто кивнул, потому что не мог найти слов.

Уходя, Семён слегка коснулся её руки — лёгким, едва заметным движением. Варя повернулась к нему, нахмурилась чуть‑чуть, и в её взгляде мелькнуло что‑то сложное, разбитое и пустое.

Семён уже начал жалеть, что сделал это, что нарушил невидимую границу. Но потом подумал: а вдруг она просто боится? Боится сблизиться, боится, что, если подпустит кого‑то слишком близко…

Варя медленно опустила взгляд, и на её лице проступила тень улыбки — грустной, но настоящей.

— До скорого, — прошептала она и пошла прочь, растворяясь в сгущающихся сумерках.

А Семён остался стоять у старой ели, с сердцем, полным надежды и страха.