Шаманский зов ||Лескович

Ровно в шесть Семён уже стоял у старой ели. Он пришёл чуть раньше, но не хотел, чтобы Варя подумала, будто он сгорает от нетерпения. На деле же пальцы слегка подрагивали, а в груди всё сжималось от ожидания.

Варя появилась беззвучно. На плече у неё висела чёрная сумка — тяжёлая, с потёртыми ремнями. Семён ничего не спросил, но Варя заметила, как он косится на неё, и вдруг усмехнулась — дерзко, насмешливо:

— Что, любопытно?

Семён ничего не ответил. Варя лишь хмыкнула и пошла вперёд, не оглядываясь. Он двинулся следом.

Они шли вглубь, туда, куда Семён раньше не заходил. Он не смотрел по сторонам, только на Варину спину, на то, как уверенно она идёт.

Наконец она остановилась. Место выглядело ничем не примечательным, но Варя чувствовала в нём что-то своё. Она опустила сумку на землю, расстегнула молнию и начала доставать вещи — один за другим, не торопясь.

Семён сглотнул, глядя на то, что появляется из сумки: чей-то позвоночник — сухой, потемневший от времени, чёрную ткань и тонкие свечи, пахнущие чем-то горьким и незнакомым.

Он хотел спросить, что это всё значит, но не решился.

Когда всё было готово, Варя вдруг подняла голову и посмотрела прямо на Семёна. Её взгляд был острым, как лезвие. Ему стало некомфортно: захотелось сделать шаг назад, спрятаться за деревом, исчезнуть.

— Стой здесь и не мешай, — огрызнулась она; голос прозвучал резко.

Она закрыла глаза и начала тихо напевать что-то на незнакомом языке. Слова лились медленно, тягуче, будто выталкивались из самой глубины. Её плечи опустились, дыхание стало ровным, почти неслышным.

А потом Варя резко выпрямилась.

Что-то изменилось. Не в позе — в ней самой. Взгляд стал другим: тяжёлым, чужим, будто сквозь её глаза на Семёна смотрело что-то ещё.

— Чего пялишься? — прозвучал хрипловатый голос — не совсем её, но и не чужой. — Боишься?

Семён вздрогнул, попятился и спиной прижался к стволу дерева.

— Варя… — прошептал он; голос дрогнул, выдав страх, который он так старался скрыть.

Она шагнула к нему — не спеша, но уверенно, так, что каждый шаг отдавался где-то под рёбрами.

— Ты дурак? — спросила она, глядя прямо на него. В этом взгляде не было ни насмешки, ни тепла — только холодная, острая правда. — Боишься? Тогда уходи отсюда. Зря пришёл.

Семён замер, вцепившись пальцами в кору. Уйти хотелось отчаянно. Но оставить Варю — ту настоящую Варю, которая где-то там, за этим чужим взглядом, — он не мог.

— Я не уйду, — возразил Семён.

— Упрямый. Или глупый, — пробормотала Варя. — Не хочу, чтобы ты был рядом. Ты просто уйдёшь.

— Нет, — твёрдо сказал Семён.

Варя развернулась и ушла, оставив парня одного со свечами.

Семён не собирался уходить. Он лишь тяжело вздохнул и был готов ждать, когда она вернётся.

Через пару минут она вернулась, села на колени возле чёрной ткани и начала снова что-то шептать.

Когда Варя снова подняла глаза, Семён понял: это уже она.

— Ты… не ушёл, — прошептала она и резкими движениями начала всё складывать в сумку. — Странный ты, очень.

Семён пожал плечами, не зная, что и ответить.

— Пойдём, — сказала Варя и пошла вперёд.

Они шли обратно по уже знакомой тропе. Тени ложились на землю мягче, и даже холодный ветер, который раньше пробирал до костей, теперь казался просто ветром — обычным, ничем не примечательным.

Семён несколько раз открывал рот, хотел что‑то сказать, но каждый раз останавливался. Слова будто застревали где‑то посередине, не находя нужной формы. Наконец он не выдержал:

— Почему у тебя был такой голос? — спросил он тихо, почти шёпотом. — И кто… кто со мной говорил?

Варя шла чуть впереди, не глядя на него. Плечи у неё были напряжены, пальцы крепко сжимали ремень сумки. Она молчала так долго, что Семён уже решил, что она не ответит. Но вдруг резко обернулась — так резко, что он едва не врезался в неё.

— Кехно, — бросила она коротко, почти резко, будто это одно слово должно было всё объяснить.

— Кто такой Кехно? — Семён не отводил взгляда, хотя внутри всё сжималось от странного, колючего предчувствия.

Варя на секунду прикрыла глаза. Потом выдохнула и сказала просто, без лишних украшений:

— Дух. Он… почти всегда со мной. Это он с тобой говорил.

Она снова отвернулась и пошла дальше.

Семён задумался. В голове крутился вопрос: как вообще такое возможно? Он подумал, может, ещё спросить, но сразу остановился. Слишком много вопросов.

Поэтому он просто кивнул, хотя она этого не видела, и тихо сказал:

— Ладно.

Когда они вышли из леса, Варя остановилась на опушке, огляделась по сторонам.

Потом подошла к Семёну, остановилась прямо перед ним и, чуть поколебавшись, положила руку ему на плечо. Её пальцы были всё ещё холодными, но в этом прикосновении было что‑то тёплое, что‑то настоящее.

— Завтра в шесть, — сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Если хочешь.

Семён кивнул. Он хотел сказать что‑то — что‑то важное, что объяснило бы и его молчание, и то, что он остался, и то, что готов остаться снова. Но слова опять не находились. Поэтому он просто улыбнулся.

— Я буду, — сказал он просто.

Варя чуть задержала взгляд, будто проверяя, правда ли это, потом едва заметно кивнула и, не оборачиваясь, пошла прочь.

Семён стоял и смотрел ей вслед, пока её силуэт не исчез совсем. И только тогда, когда она пропала из виду, он наконец выдохнул — будто до этого момента держал дыхание, сам того не замечая.

Он улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, легко, без напряжения. И пошёл домой, чувствуя, как в груди, среди всех этих страхов и вопросов, пробивается что‑то новое: не уверенность, нет, но готовность. Готовность идти туда, куда ведёт Варя. Даже если путь лежит через тьму.