Озвучивание не поддерживается в этом браузере
4. Между правдой и страхом
Тем же вечером Семён сидел на краю кровати, телефон лежал в ладони. За окном темнело, и лес вдалеке сливался с сумерками в сплошную тёмную массу. Он всё думал о Варе — о том, как она шла впереди, будто знала каждую тропу наизусть, как будто лес сам расступался перед ней. И ещё он думал о словах Марфы, которые никак не хотели стираться из памяти: «Она с лесом шепчется… Такие, как она, добра не приносят».
Он не хотел верить в эти слова, но и просто отмахнуться не мог. Ему нужно было услышать правду от самой Вари.
Он напечатал, стирая и переписывая каждую фразу по три раза:
«Ты так любишь лес…»
Отправил. И тут же улыбнулся сам себе — фраза вышла простой, почти детской, но в ней было что-то настоящее.
Через минуту появились три точки. Потом пропали. Снова появились. Семён поймал себя на том, что задерживает дыхание.
«Ты заметил».
Он улыбнулся шире. В этом коротком ответе было что-то тёплое: она не удивилась, словно ждала, что он это увидит.
«Когда ты в лесу, ты будто становишься частью его. Как будто он тебя узнаёт».
Точки мелькнули и исчезли. Тишина повисла на пару минут, и Семён уже подумал, что, наверное, опять сказал что-то слишком странное. Но тут телефон звякнул.
«Лес никого не узнаёт. Он просто не мешает мне быть собой».
«Марфа говорила же… что ты шаманка. Что ты с лесом шепчешься».
Он отправил и тут же зажмурился, будто мог этим отменить сказанное. Слишком резко. Слишком прямо.
Долго не было ни точек, ни ответа. Семён смотрел на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Может, он всё испортил. Может, она сейчас просто закроет чат и больше не ответит.
Наконец телефон снова подал голос.
«Зачем тебе это знать?»
Не «это неправда». Не «она врёт». Просто вопрос. И от этого становилось ещё страшнее — и ещё важнее ответить честно.
«Потому что я не хочу верить чужим словам. Хочу услышать от тебя».
Тишина снова повисла между ними. Семён сжал телефон так, что побелели костяшки.
«Тебе это знать не надо. Ты не представляешь, во что лезешь».
Он выдохнул. Это было почти как захлопнутая дверь. Но не совсем. В этих словах было не раздражение, а… предостережение. Будто она пыталась его защитить.
«Может, и не представляю. Но я хочу попробовать понять. Если ты можешь рассказать хоть что-то».
Ещё одна долгая пауза. Семён встал, прошёлся по комнате, вернулся, сел, снова уставился в экран. И когда телефон наконец звякнул, он чуть не выронил его.
«Если ты правда уверен… Завтра в том же месте. В шесть. Но если передумаешь — не приходи. Я не буду ждать».
Сердце подпрыгнуло. Семён перечитал сообщение трижды, не веря своим глазам. Потом быстро, пока она не успела передумать, напечатал:
«Буду».
И отложил телефон. Внутри всё дрожало от странного, острого предвкушения.
Он лёг, но сон не шёл. В голове крутились обрывки фраз: «ты заметил», «лес не мешает мне быть собой», «ты не представляешь, во что лезешь». И среди них снова и снова всплывало: «в шесть, в том же месте».
«Я буду», — прошептал он в темноту. И впервые за вечер почувствовал, что делает всё правильно.
Комментарии