Необыкновенный

Хогвартс преображался. Долорес Амбридж, присланная Министерством магии, не просто заняла пост преподавателя Защиты от Темных искусств — она начала методично демонтировать остатки авторитета Альбуса Дамблдора. В школе установился режим строгой цензуры, а коридоры наполнились «Инспекционными дружинами» из числа слизеринцев, которые получили власть, о которой раньше могли только мечтать.

Для Гарри Поттера приезд Амбридж стал неожиданным подарком судьбы. В то время как Дамблдор пытался игнорировать женщину, надеясь, что она сама выставит себя посмешищем, Гарри видел в ней идеальный инструмент для разрушения дамблдоровской системы.

I. Урок теории

Класс Защиты от Темных искусств больше не был местом, где практиковали заклинания. Теперь это была душная комната, где Долорес Амбридж, облаченная в ослепительно-розовое, диктовала параграфы из «Теории защитной магии» Вильберта Слинкхарда.

— Никакой практики, дети, — приторно улыбаясь, проговорила она, оглядывая класс. — Министерство считает, что изучение теории достаточно для сдачи экзаменов. Магия — это инструмент, который должен быть под строгим контролем. Внешние угрозы... преувеличены.

Мэтью Поттер, сидевший за первой партой, с силой сжал перо, едва не сломав его.

— Преувеличены? — громко спросил он, оборачиваясь. — Волан-де-Морт вернулся! Мы все видели его след!

Амбридж медленно, с грацией сытой жабы, подошла к парте Мэтью.

— Мистер Поттер, — прошептала она, — за распространение лжи и дезинформации вы получаете неделю отработок. В Хогвартсе нельзя лгать.

Гарри, сидевший на задней парте рядом с Драко, наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Мэтью вел себя как истинный гриффиндорец — импульсивно и глупо, играя прямо на руку Амбридж.

Когда урок закончился, Гарри задержался. Он подошел к преподавательскому столу, изображая на лице маску вежливого любопытства.

— Профессор Амбридж? — тихо произвел он. — Я хотел поблагодарить вас за лекцию. Это... освежающе. Видеть такой системный подход после хаотичных методов нашего директора.

Амбридж подняла взгляд. Её глаза, похожие на бусины, изучали Гарри. Она знала, кто он — «брат-неудачник» Мальчика-Который-Выжил. Но она видела в нем нечто другое: сдержанность, уважение к порядку и отсутствие гриффиндорского гонора.

— Приятно слышать, мистер Поттер, — кивнула она. — В отличие от вашего брата, вы, кажется, понимаете важность дисциплины.

— Мой брат... — Гарри сделал паузу, тщательно подбирая слова, чтобы они звучали как доверительная жалоба. — Он слишком много времени проводит в кабинете директора. Боюсь, Дамблдор использует его для своих политических игр. Я очень переживаю, что это мешает его образованию.

Амбридж замерла. Это было именно то, что она хотела услышать. Информация о том, что Дамблдор «обрабатывает» героя Британии, была для неё ценнее золота.

— Вы очень проницательны, Гарольд, — улыбнулась она, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Если у вас будут еще наблюдения... я буду рада их услышать.

II. Раскол в подземельях

Вечером того же дня в гостиной Слизерина было неспокойно. Драко Малфой сидел в кресле, вертя в руках палочку.

— Ты с ума сошел? — прошептал он, когда Гарри подошел к нему. — Ты только что заигрывал с Амбридж. Она безумна, Гарольд. Она превратит школу в тюрьму.

— Именно, — Гарри опустился в соседнее кресло, глядя на зеленое пламя камина. — Она превратит её в тюрьму для Дамблдора. Чем больше власти она заберет, тем сильнее будет раздражение всего магического сообщества. Когда она перейдет черту — а она её перейдет — это ударит по Министерству, которое её прислало, и по Дамблдору, который допустил её приезд. Я просто ускоряю процесс.

— Ты манипулируешь всем замком, — констатировал Драко. В его голосе не было осуждения, только легкое удивление.

— Я выживаю, Драко. Мы все здесь — пешки, пока не научимся двигать фигуры.

III. Ночной разговор

Позже Гарри отправился в кабинет к Северусу. Снейп выглядел измотанным; последние недели были для него пыткой — он был вынужден балансировать между приказами Дамблдора и необходимостью быть наставником для сына, скрываясь от Амбридж.

— Она тебя заметила, — произнес Снейп, не оборачиваясь. — Амбридж интересовалась тобой. Она спрашивала, почему такой «способный и дисциплинированный» ученик так странно держится в стороне от школьных событий.

— Я знаю, — Гарри подошел к столу отца. — Я сам дал ей повод мной интересоваться. Отец, она — ключ. Дамблдор боится её не потому, что она сильная ведьма, а потому, что она — бюрократическая машина. Он не может победить её дуэлью, он может только проиграть ей в процедурах.

Снейп обернулся. В его глазах читалась смесь гордости и глубокой тревоги.

— Ты играешь с очень опасной ведьмой, Гарольд. Она не знает границ. Она начнет применять к студентам запрещенные методы. Я не позволю тебе оказаться под ударом её «педагогики».

— Я не дам ей повода, — ответил Гарри. — Но Мэтью... он не сдержится. Он уже на грани. Амбридж спровоцирует его на открытый бунт, и когда это случится, Дамблдор будет вынужден действовать открыто. А когда старик начнет действовать открыто — он совершит ошибку.

Снейп долго смотрел на сына, а затем медленно кивнул.

— Будь осторожен. Твой разум — твое главное оружие. Не дай Амбридж заполнить его своей желчью. И помни: Тёмный лорд ждет. Ментальная связь... она становится сильнее, не так ли?

Гарри коснулся шрама на лбу. Да, связь стала почти осязаемой. Иногда, в тишине кабинета, он слышал шепот, который направлял его, давал советы, подсказывал слабые места в защите замка. Это был не голос безумца, это был голос стратега.

— Я готов, — сказал Гарри.

IV. Провокация

На следующее утро после завтрака, когда ученики выходили из Большого Зала, Мэтью Поттер, не выдержав вида Амбридж, стоявшей у дверей и проверяющей у каждого сумки, выхватил палочку.

— Убирайся из нашего замка! — крикнул он.

Вокруг мгновенно образовалось кольцо учеников. Амбридж даже не дрогнула. Она вытянула свою короткую палочку.

— Мистер Поттер. Нападение на представителя Министерства... Это прямой путь в Азкабан.

Гарри стоял в стороне, прислонившись к стене. Он видел, как из-за поворота коридора медленно, с наигранным спокойствием, приближался Дамблдор. Его сцена была готова. Директор ждал этого момента, чтобы вмешаться и стать «спасителем», укрепив свой авторитет.

Гарри понял: если Дамблдор вмешается сейчас, Мэтью снова выйдет сухим из воды, а авторитет директора вырастет. Этого нельзя было допустить.

Гарри сделал незаметный жест палочкой, скрытый складками мантии. Он направил тончайший импульс чистой магии не в Амбридж и не в Мэтью, а в тяжелую каменную люстру, висевшую над ними.

Люстра с глухим стоном начала крениться. Камень начал крошиться.

— Берегись! — крикнул кто-то.

Взрыв хаоса. Мэтью в страхе отпрыгнул назад, споткнулся и упал. Амбридж, визжа, бросилась в сторону. Дамблдор был вынужден сменить направление, чтобы защитить учеников щитовыми чарами, отвлекаясь от своей «героической» речи.

В суматохе Гарри бесшумно растворился в толпе, наблюдая, как директор, пытаясь сохранить лицо, вынужден отчитывать обоих — и Амбридж, и своего любимца Мэтью, чтобы сохранить видимость нейтралитета.

Первый ход был сделан. Дамблдор был вынужден отступить. Гарри ухмыльнулся, глядя на воцарившийся хаос. Это был только первый шаг к тому, чтобы превратить Хогвартс в пепел, на котором он построит свой собственный порядок.