Необыкновенный

Хогвартс перестал быть школой. Замок превратился в натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. После инцидента с люстрой Долорес Амбридж окончательно сорвала маску. Образовательные декреты, вывешенные на стенах, появлялись один за другим, словно язвы на теле замка: запрет на собрания более трех человек, цензура всей исходящей корреспонденции, полный контроль над библиотечными фондами.

Альбус Дамблдор, казалось, был загнан в угол. Он продолжал улыбаться своими «добрыми» глазами, но в них всё чаще проскальзывала жесткая сталь. Он терял контроль над своей вотчиной, и это было именно то, чего добивался Гарри.

I. Диалог в тени

Гарри стоял у высокого окна в Астрономической башне, глядя на заснеженные горы. Ветер доносил до него отголоски заклинаний, которыми студенты пытались скрыть свои тайные переписки. В его голове, в том самом ментальном пространстве, которое он выстраивал с помощью Снейпа, звучал голос.

«Он боится, Гарри», — голос Тёмного лорда, лишенный привычного змеиного шипения, звучал чисто и отчетливо, как если бы Том Реддл стоял прямо за его спиной. «Старик боится не Амбридж. Он боится, что контроль ускользает из его рук навсегда. Он привык играть в шахматы, где все фигуры — его. Он не знает, что на доске появился игрок, который не следует его правилам».

«Что мне делать дальше?» — мысленно спросил Гарри, не поворачиваясь.

«Дай ему повод совершить ошибку. Дамблдор не может позволить себе выглядеть слабым перед Мэтью. Заставь мальчика бросить вызов публично. Заставь директора выбирать между своей репутацией "Светлого наставника" и необходимостью применять насилие».

Гарри улыбнулся своим отражению в стекле. План был прост, как всё гениальное.

II. Спровоцированный взрыв

На следующий день в Большом Зале во время обеда стоял гул. Амбридж, восседая за учительским столом, медленно потягивала чай. Мэтью Поттер, накрученный своими дружками и собственным эго, сидел напротив неё, сверля её взглядом.

Гарри, проходя мимо стола гриффиндорцев, остановился и «случайно» уронил на стол Мэтью записку. Она была написана аккуратным, имитирующим почерк директора, каллиграфическим шрифтом. «Мэтью, сегодня в полночь в кабинете ЗОТИ. Нам нужно избавиться от нее. У меня есть план. А.Д.»

Мэтью развернул записку. Его глаза расширились. Он посмотрел на Дамблдора, который сидел в отдалении и, казалось, не обращал на них внимания. Мэтью принял это за призыв к действию.

Гарри отошел к своему столу, не оглядываясь. Он знал, что Мэтью не догадается проверить подлинность письма. Гриффиндорская спесь была его самым надежным союзником.

III. Ночь длинных ножей

В полночь Гарри уже был в коридоре, скрытый чарами дезиллюминации. Он чувствовал, как в воздухе вибрирует магия. Мэтью прокрался в кабинет Амбридж, сжимая в руке палочку. Он собирался устроить там «сюрприз», веря, что действует с благословения Дамблдора.

Но как только мальчик коснулся ручки двери, в коридоре вспыхнули магические ловушки, установленные Амбридж. Оглушительный звон разнесся по замку.

Из кабинета выскочила сама Долорес. Её глаза горели безумным торжеством.

— Попался! — завизжала она. — Нападение на преподавателя! Ночное вторжение! Мистер Поттер, вы вылетаете из школы!

Мэтью, в ужасе осознав, что никакой Дамблдор его не ждет, отчаянно пытался оправдаться.

— Это не я! Это директор прислал мне письмо! Он просил меня...

— Лжец! — отрезала Амбридж. — Филч! Тащите его в кабинет Дамблдора! Мы устроим очную ставку!

Гарри наблюдал за этим из темноты ниши. Всё шло идеально. Сейчас они приведут Мэтью к директору, и Дамблдор будет вынужден либо признать, что подставил мальчика, либо отречься от него публично.

IV. Крах иллюзий

Когда Гарри прибыл к кабинету директора (предварительно уведомив Снейпа о ситуации, чтобы тот был наготове), он увидел сцену, достойную театральной постановки. Мэтью плакал, пытаясь доказать свою правоту. Амбридж с победным видом демонстрировала «доказательства».

Дамблдор сидел в своем кресле, его лицо было бледным, как пергамент. Он понимал, что его загнали в ловушку. Если он поддержит Мэтью, он подтвердит, что готовил заговор против министерского чиновника. Если он отвернется от него — он потеряет своего «героя».

— Альбус, — голос Амбридж звучал как скрежет ножа по стеклу. — Объяснитесь. Ваш студент утверждает, что получил от вас приглашение совершить нападение.

Дамблдор медленно поднял голову. Гарри увидел, как старик борется с самим собой. Его глаза, обычно теплые, стали холодными, как лед.

— Мэтью... — начал Дамблдор, голос его был лишен эмоций. — Ты совершил ужасную ошибку. Я никогда не посылал тебе подобных писем. Должно быть, тебя кто-то ввел в заблуждение.

Мэтью замер. Его мир рухнул.

— Но... вы же всегда говорили, что мы должны бороться! Что вы на моей стороне!

— Я на стороне порядка, — отрезал Дамблдор. — И я не потерплю клеветы. Долорес, делайте с ним то, что считаете нужным согласно школьному уставу.

Гарри, стоявший в тени коридора, почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Это было не разочарование, а холодная ясность. Дамблдор был готов принести в жертву любого — даже своего «избранного», — чтобы спасти собственную шкуру.

Снейп, стоявший рядом в тенях, едва заметно кивнул Гарри. Он понял, что мальчик всё это время знал, чем закончится этот спектакль.

— Пойдем, — прошептал Снейп. — Здесь нам больше нечего делать. Мэтью Поттер больше не является проблемой. Он сломлен.

Гарри развернулся и пошел прочь по коридору. Он не чувствовал торжества. Он чувствовал холодный расчет. Теперь, когда «герой» был дискредитирован, а директор потерял доверие своего орудия, наступило время для настоящего Хозяина Хогвартса.

Настоящая игра началась. И Гарри знал, что в конце этой партии на троне останется только один.