Необыкновенный

Часть I. Платформа 9¾ и разделение миров

Первое сентября встретило Лондон проливным дождем. Вокзал Кингс-Кросс гудел от сотен спешащих людей. Гарри шел один, толкая перед собой тележку с тяжелым сундуком и клеткой, в которой сидела большая полярная сова — подарок Хагрида, названная Буклей. Дурсли просто высадили его у вокзала, даже не обернувшись на прощание. Но одиночество не пугало мальчика. Напротив, в толпе суетливых магов он чувствовал себя хищником, вышедшим на охоту.

Пройти сквозь невидимый барьер между третьей и четвертой платформами не составило труда — Гарри просто доверился своей магии, и кирпичная кладка пропустила его без сопротивления.

Платформа 9¾ тонула в облаках густого белого пара, исходившего от гигантского алого паровоза «Хогвартс-Экспресс». Вокруг стоял невероятный шум: плакали матери, перекрикивались старые друзья, ухали совы и мяукали коты.

Гарри сразу заметил эпицентр самого громкого шума. Возле одного из вагонов собралась огромная толпа журналистов и зевак. Там стояли Джеймс и Мэтью. Мэтью, одетый в дорогую шелковую мантию, с сияющей улыбкой раздавал автографы прямо на колдографиях со своим изображением. Рядом с ним крутился рыжий, веснушчатый мальчик — Рон Уизли, который уже сейчас вовсю пользовался славой своего нового лучшего друга, отталкивая младших учеников.

Джеймс Поттер, заметив проходящего мимо Гарри, на секунду прервал разговор с репортером «Ежедневного Пророка». На его лице снова отразилась сложная гамма эмоций — смесь вины, навязанного Дамблдором безразличия и подсознательного страха перед этим бледным, молчаливым ребенком.

— А, Гарольд, — сухо окликнул его Джеймс, делая шаг навстречу. — Вот, держи. Это на карманные расходы в школе. Веди себя тихо и не доставляй проблем преподавателям. И... держись поближе к брату, если возникнут трудности.

Мужчина протянул Гарри небольшой кошель с галеонами. Мэтью, заметив это, недовольно фыркнул:

— Папа, зачем ты тратишь на него время? Нам пора идти, директор Дамблдор обещал встретить меня лично перед пиром!

Гарри взглянул на кошель, затем поднял глаза на Джеймса. В его зеленых омутах не было ни обиды, ни злости — лишь бесконечная, леденящая пустота.

— Благодарю, мистер Поттер, — тихо произнес Гарри. Он сознательно отказался называть этого человека отцом. — Я справлюсь сам.

Не дожидаясь ответа, Гарри развернулся и пошел к самому дальнему, пустующему вагону поезда. Джеймс Поттер остался стоять на месте, чувствуя, как внутри него от этого ледяного «мистер Поттер» зашевелился червь сомнения, но ментальные блоки директора мгновенно заглушили эту вспышку, возвращая его к привычному обожанию Мэтью.

Часть II. Случайные попутчики и неслучайные мысли

Гарри нашел совершенно пустое купе в самом конце поезда. Он легко закинул сундук на верхнюю полку с помощью едва заметного невербального импульса магии — его палочка из черного дерева в рукаве словно одобрительно звякнула. Мальчик сел у окна, подперев голову рукой, и уставился на убегающие пейзажи лондонских пригородов.

Через час пути дверь купе тихо приоткрылась. На пороге стоял бледный мальчик с аккуратно зализанными платиновыми волосами и высокомерным выражением лица. За его спиной маячили два крупных, похожих на телохранителей первокурсника. Это был Драко Малфой.

— Здесь свободно? — спросил Малфой, но, присмотревшись к Гарри, его глаза округлились. Он заметил черные волосы, аристократическую бледность и, конечно же, шрам-молнию, частично скрытый челкой. — Погоди... Ты Гарри Поттер? Близнец Мэтью Поттера?

Гарри медленно повернул голову. Его взгляд заставил Малфоя невольно выпрямить спину и убрать спесь.

— Я предпочитаю имя Гарольд, — спокойно ответил он. — И да, я его брат. Но мы не близки. Присаживайся, если хочешь.

Драко жестом приказал своим спутникам — Крэббу и Гойлу — остаться в коридоре, а сам сел напротив Гарри. Его аристократическая проницательность, взращенная отцом Люциусом, мгновенно подсказала ему: перед ним сидит кто угодно, но только не «неудачливый младший брат героя», о котором шептались в кулуарах Министерства.

— Значит, слухи не врут, — протянул Малфой, внимательно изучая собеседника. — Дамблдор прятал тебя у маглов, пока твой братец купался в славе. Мой отец говорит, что вся эта история с «Мальчиком-Который-Выжил» пахнет тухлой дамблдоровской стряпней. Мэтью Поттер — просто глупый гриффиндорский индюк. Но ты... ты совсем на него не похож.

Гарри едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была хищной и тонкой. Он вспомнил слова Тёмного лорда о том, что Лили хотела видеть крестными Гарри именно Малфоев и друзей Северуса. Перед ним сидел человек, который по праву истинной магии должен был быть его названным братом.

— Твой отец прав, Драко, — тихо произнес Гарри, и от звука его голоса Малфой вздрогнул. — Магический мир слеп. Они видят яркую обертку и не замечают того, что происходит в тени. Но Хогвартс расставит все по своим местам.

Драко понимающе кивнул, и между мальчиками установилось молчаливое, но прочное соглашение. Они проговорили до самого вечера — не о глупых детских играх или квиддиче, а о древних родах, традициях магии и о том, что Хогвартс перестал быть безопасным местом под управлением нынешнего директора.

Часть III. Большой Зал и Распределяющая Шляпа

Когда поезд наконец прибыл на станцию Хогсмид, первокурсников встретил Хагрид. Он громко звал Мэтью, махая ему огромной рукой, совершенно позабыв о Гарри. Мэтью шел впереди толпы, громко смеясь над шутками Рона Уизли и высокомерно игнорируя девочку с пышными волосами — Гермиону Грейнджер, которая пыталась пересказать им главы из «Истории Хогвартса».

Гарри шел позади, рядом с Драко. Лодки перевезли их через черную гладь озера к величественному замку, чьи башни уходили в ночное небо. В замке их встретила строгая профессор Макгонагалл, которая провела притихших детей в Большой Зал.

Это место поражало воображение: четыре длинных стола факультетов, тысячи парящих в воздухе свечей и заколдованный потолок, в точности повторяющий звездное небо снаружи. На возвышении за учительским столом, в самом центре, восседал Альбус Дамблдор. Его глаза за половинчатыми очками лучились фальшивым теплом, а серебряная борода покоилась на мантии. По левую руку от него сидел мужчина в черных, как крыло ворона, одеждах, с крючковатым носом и холодным, пронзительным взглядом. Северус Снейп.

Гарри почувствовал, как его шрам слегка потеплел. Он поймал взгляд Снейпа. Зельевар на секунду замер, его пальцы сильнее сжали кубок с тыквенным соком. В глазах профессора промелькнула целая буря эмоций: боль, узнавание и глубокая, тщательно скрываемая нежность. Это был его сын. Сын, ради которого он был готов сжечь этот замок дотла.

Макгонагалл установила посреди зала трехногий табурет и опустила на него старую, покрытую заплатами Распределяющую Шляпу. Шляпа запела свою ежегодную песню, после чего началось распределение.

— Малфой, Драко! — выкрикнула профессор.

Шляпа едва коснулась платиновых волос:

— СЛИЗЕРИН!

Стол змей взорвался аплодисментами. Затем пришел черед «героя».

— Поттер, Мэтью!

В зале наступила мертвая тишина. Мэтью с гордо поднятой головой сел на табурет. Шляпа думала около минуты, после чего громко объявила:

— ГРИФФИНДОР!

Гриффиндорский стол взревел от восторга. Уизли начали прыгать на скамейках, крича: «С нами Поттер! Мы победили!». Дамблдор довольно улыбался, аплодируя своему главному проекту.

Когда шум улегся, Макгонагалл развернула свиток дальше. Её голос слегка дрогнул:

— Поттер, Гарольд!

Зал снова притих. Послышались удивленные шепотки: «У Мальчика-Который-Выжил есть брат?», «Почему о нем никто не писал?».

Гарри спокойным, размеренным шагом подошел к табурету. Он сел, чувствуя на себе сотни взглядов. Макгонагалл опустила Шляпу на его черные волосы. Ткань сползла на глаза, погружая его в темноту.

Часть IV. Диалог в темноте

«Охо-хо...» — раздался в голове Гарри древний, скрипучий голос Распределяющей Шляпы. — «Какая поразительная ментальная защита для одиннадцатилетнего мальчика. Куда же мне тебя определить? Здесь так много скрытого величия, холодного разума и... о, Мерлин! Чья это магия в твоих жилах? Это не Поттеры... совсем не Поттеры».

«Тише, старая тряпка», — мысленно ответил Гарри, возводя вокруг своих ключевых воспоминаний — о Тёмном лорде и Снейпе — мощные окклюментные щиты, которым его научил ментальный канал шрама за эти годы. — «Ты знаешь, где мое место. Не разочаровывай меня».

Шляпа беззвучно рассмеялась в его разуме, восхищенная такой наглостью и силой воли.

«Гриффиндор? Нет, там ты зачахнешь среди глупости своего брата. Когтевран? Твой ум глубже, чем просто книги. Ты жаждешь справедливости, власти и мести... Ты готов идти по головам ради своей цели. Твой истинный отец гордился бы тобой. Что же, пускай начнется великая игра».

Шляпа глубоко вздохнула и на весь Большой Зал выкрикнула вердикт:

— СЛИЗЕРИН!

Наступила гробовая, звенящая тишина. Гриффиндорцы застыли с открытыми ртами. Рон Уизли едва не подавился пирогом. Мэтью Поттер уставился на брата с дикой смесью злости и презрения. Брат «Светлого Героя» — на факультете темных магов? Это был сокрушительный удар по репутации семьи.

Дамблдор резко перестал улыбаться. Его руки, сжимавшие вилку, напряглись, а в глазах вспыхнул опасный, расчетливый огонь. Планы директора дали серьезную трещину.

Только за столом Слизерина раздались вежливые, но громкие аплодисменты. Драко Малфой с торжествующей улыбкой освободил место рядом с собой. Гарри снял Шляпу, аккуратно вернул её на табурет и, встретившись взглядом с бледным, но глубоко удовлетворенным лицом Северуса Снейпа, направился к своему новому дому. Начиналась новая глава его жизни, и стены Хогвартса уже не казались такими незыблемыми.