Необыкновенный

Часть I. Письма из ниоткуда

Паника в доме номер четыре по Тисовой улице нарастала с каждым часом, подобно снежной лавине. Вернон Дурсль, обуреваемый суеверным ужасом перед «ненормальностью», сжег первое письмо прямо в камине, шумно дыша и уверяя себя, что на этом всё закончится. Но магия Хогвартса не знала отказов.

На следующий день конверты начали прибывать десятками. Они были просунуты под дверь, засунуты в щели окон и даже закатаны внутрь куриных яиц, которые Петуния с криком выронила на кухонный пол. Гарри молча наблюдал за этим безумием. Он стоял в углу кухни, скрестив руки на груди, и на его бледном лице блуждала едва заметная, холодная усмишка. Его кузен Дадли в страхе жался к матери, а Вернон, окончательно потеряв рассудок от страха, принял решение, которое зрело в его скудоумной голове уже давно.

— Мы уезжаем! — проревел дядя, размахивая кухонным ножом. — Немедленно! Собирайте вещи! Мы найдем место, где эти чертовы совы нас не достанут!

Спустя несколько часов потрепанная машина Дурслей уже неслась прочь от Литтл Уингинга. Они колесили по стране до самого вечера, пока Вернон не выбрал самое, по его мнению, безопасное место — полуразрушенную хижину на одинокой скале посреди бушующего моря. Шторм ревел, волны с грохотом разбивались о камни, а внутри хижины гулял ледяной сквозняк.

Дурсли расположились на скрипучей кровати на втором этаже, укутавшись в старые одеяла. Гарри же достался тонкий матрас на полу внизу. Он лежал в темноте, слушая вой ветра, и смотрел на светящиеся стрелки дешевых часов Дадли, которые свисали с дивана. До его одиннадцатилетия оставалось пять минут. Четыре. Три.

Гарри прикрыл глаза и сосредоточился. В глубине его разума, прямо за барьером шрама, послышался едва уловимый, знакомый шелест голоса — ментальный отголосок Тома Реддла.

«Будь готов, дитя. Сегодня начнется твой истинный путь», — прошептало эхо.

Две минуты. Одна.

Бум. Часы Дадли беззвучно пискнули, возвещая о наступлении тридцать первого июля.

В ту же секунду весь домик содрогнулся от страшного удара. Дверь хижины, сорванная с петель мощным пинком, с грохотом влетела внутрь и рухнула на пол. В проеме, на фоне сверкающих молний, выросла гигантская фигура. Человек был настолько огромен, что его голова упиралась в потолок. Лицо скрывалось за дикой, спутанной бородой и гривой черных волос, а из-под полей огромного кротового плаща поблескивали глаза, похожие на черных жуков.

Это был Рубеус Хагрид, лесничий Хогвартса, присланный самим Дамблдором.

Часть II. Гром среди ясного неба

Вернон Дурсль скатился со второго этажа с ружьем в руках, его зубы громко стучали от страха. Петуния визжала где-то позади.

— Назад! Я вооружен! — крикнул дядя, направляя дуло на великана.

Хагрид лишь презрительно фыркнул, шагнул вперед и легким движением огромной руки перехватил ствол ружья, завязав его в аккуратный узел, словно это был кусок сырого теста.

— Да замолчи ты, пузатый магл, — пробасил гигант, поворачиваясь к Гарри. Его суровое лицо мгновенно расплылось в широкой, сентиментальной улыбке. — Ба, да ты вылитый отец! Только глаза... глаза Лили. А шрам-то, шрам! Точно как у твоего брата Мэтью, только... странный какой-то. Ну да ладно! С днем рождения тебя, Гарри! Я тут... принес тебе кое-что. Я, может, сел на него по дороге, но вкус от этого не испортился.

Хагрид протянул мальчику помятую коробку, внутри которой оказался большой, липкий шоколадный торт с зеленой надписью: «С днем рождения, Гарри».

Мальчик поднялся с матраса. На нем были старые, поношенные вещи Дадли, но держался он с таким ледяным достоинством, что Хагрид невольно осекся, почувствовав, как по спине пробежал странный холодок. Зеленые глаза Гарри сияли в полумраке хижины.

— Благодарю вас, сэр, — тихо, но отчетливо произнес Гарри, проигнорировав торт. — Кто вы? И о каком брате вы говорите?

Хагрид удивленно захлопал глазами, а затем гневно повернулся к Дурслям:

— Вы что... вы ничего ему не рассказали?! За все эти годы?! Он не знает про Хогвартс? Про свою мать? Про Мэтью Поттера, Мальчика-Который-Выжил?!

— Мы поклялись выбить из него эту дурь! — взвизгнула Петуния. — Моя сестрица была такой же ненормальной, а потом взорвалась вместе со своим муженьком!

— Взорвалась?! — взревел Хагрид, и стены хижины задрожали. — Лили и Джеймс Поттер погибли в великой битве с Тёмным лордом! А их старший сын, Мэтью, сокрушил Сам-Знаешь-Кого! Мэтью сейчас — гордость всей Британии, живет с отцом в почете и роскоши! А вы... вы держали его близнеца в чулане и врали ему?!

Гарри слушал этот крик, и внутри него закипала холодная, расчетливая ярость. Значит, Дамблдор все-таки разделил их. Сделал из Мэтью «светлого героя», оставив Джеймса при нем, а его, Гарри, выбросил к маглам, как ненужный мусор. «Какая глупость, директор, — подумал Гарри. — Какая фатальная для вас ошибка».

Часть III. Косая Аллея и первая встреча

На следующее утро шторм утих. Хагрид забрал Гарри из хижины, оставив испуганных Дурслей приходить в себя. С помощью аппарации и магии они быстро добрались до Лондона и через грязный трактир «Дырявый Котел» вышли на Косую Аллею — скрытую от маглов торговую улицу волшебников.

Здесь все дышало магией: летали метлы, в витринах взрывались разноцветные фейерверки, а маги в ярких мантиях шумно обсуждали последние новости. Но как только Хагрид и Гарри ступили на мостовую, толпа вокруг них внезапно зашумела. Люди начали оборачиваться, указывать пальцами и расступаться, освобождая дорогу.

Гарри сначала подумал, что внимание привлечено к нему или к гигантскому лесничему, но быстро понял, что ошибся. Навстречу им шла небольшая процессия. В центре шел высокий, хорошо одетый мужчина с каштановыми волосами и в круглых очках — Джеймс Поттер. На его лице играла самодовольная, гордая улыбка. Рядом с ним, едва ли не подпрыгивая от возбуждения, шел рыжеволосый, смуглый мальчик. На его лбу, прямо под растрепанной челкой, красовался аккуратный, явно подкрашенный для яркости шрам в виде молнии. Это был Мэтью Поттер. Их сопровождали несколько авроров и фотограф из «Ежедневного Пророка», то и дело ослепляющий улицу вспышками магниевого порошка.

— Мэтью! Посмотри сюда! — кричали из толпы.

— Мистер Поттер, как продвигаются ваши тренировки перед Хогвартсом?

Джеймс Поттер благосклонно кивал публике, придерживая сына за плечо. Вдруг его взгляд упал на Хагрида.

— О, Хагрид! — крикнул Джеймс, направляясь к великану. — Приветствую! Тоже пришел за покупками для школы? Альбус говорил, что ты на задании.

Хагрид замялся, его огромная ладонь легла на плечо Гарри, слегка подталкивая его вперед.

— Да вот, Джеймс... Привел... Привел твоего младшего. Гарольда. Директор велел забрать его от родственников.

Джеймс Поттер замер. Его улыбка на мгновение стала натянутой, а в глазах промелькнуло странное, болезненное замешательство. Ментальные блоки Дамблдора сработали безупречно: Джеймс помнил, что у него есть второй сын, но эта мысль вызывала у него лишь глухое отторжение и желание переключить внимание. Он мельком взглянул на Гарри — на его бледную кожу, черные волосы и леденящие зеленые глаза. Внутри Джеймса что-то испуганно сжалось. Мальчик слишком сильно напоминал ему Снейпа, которого он ненавидел всей душой, хотя сам не понимал, почему эта ассоциация возникает.

— Ах, да... Гарольд, — сухо произнес Джеймс, даже не сделав попытки обнять сына. — Ну, здравствуй. Хорошо, что ты здесь. Мэтью, поздоровайся с братом.

Рыжий Мэтью высокомерно взглянул на Гарри, окинув его брезгливым взглядом с ног до головы.

— Привет, — небрежно бросил «герой». — Папа, пойдем скорее в «Гринготтс», ты обещал купить мне гоночную метлу «Нимбус-2000»! Мне нельзя опаздывать, меня ждет интервью!

— Конечно, сынок, пойдем, — с облегчением отозвался Джеймс, поворачиваясь спиной к младшему сыну. — Хагрид, присмотри за ним, сними из его сейфа деньги на учебники. Увидимся в школе, Гарольд.

Процессия двинулась дальше. Гарри смотрел им в спину. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но внутри него разливался холодный, смертоносный огонь. Собственный отец отказался от него ради фальшивого героя. Брат презирал его.

«Помни свою кровь, Гарри», — снова прозвучал тихий шелест в его голове. — «Они ответят за всё».

Часть IV. Магазин Олливандера

После посещения банка «Гринготтс», где Гарри с удивлением обнаружил, что его личный сейф, открытый матерью, полон золота (в отличие от общего фонда Поттеров, который тратился на пиар Мэтью), Хагрид повел его покупать палочку.

Магазин «Олливандер: Изготовители волшебных палочек с 382 года до н.э.» встретил их тишиной, запахом старого дерева и тысячью узких коробок, сложенных до самого потолка. Из глубины мастерской на колесиках бесшумно выкатился старик с огромными, бледными глазами-лунами — Гаррик Олливандер.

— Ах, да, — прошептал старик, глядя на Гарри. — Я так и знал, что скоро увижу вас, мистер Поттер. Ваш брат заходил сюда всего час назад. Его палочка — красное дерево и сердечная жила дракона, одиннадцать дюймов. Идеально для боевой магии и демонстрации силы. А вот вы... Давайте посмотрим.

Олливандер начал перебирать коробки. Гарри взмахивал одной палочкой за другой. Иней покрывал стены, взрывались чернильницы, вазы разлетались в дребезги — ни одно орудие не принимало его магию. Старик становился все более взволнованным.

— Невероятно... Очень требовательный клиент, — бормотал мастер, уходя в самый дальний, темный угол лавки. Наконец он вернулся с пыльной коробкой. — Попробуйте эту. Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов. Мягкая и гибкая. Феникс, чье перо находится в этой палочке, дал еще только одно перо... палочке, которая оставила этот шрам на вашем лбу.

Гарри взял палочку. Но как только его пальцы коснулись дерева, рана на лбу вспыхнула нестерпимой болью. Палочка в его руке начала раскаляться, словно кусок угля. Магия остролиста отторгала его, вступая в яростный конфликт с темным наследием, сокрытым в его жилах. Гарри с отвращением бросил палочку на стол. Из её кончика вырвалось черное пламя, обуглив сукно.

— Нет, — ледяным тоном произнес Гарри. — Она мне не подходит.

Олливандер побледнел, его руки задрожали.

— Это... это невозможно. Это была палочка, предначертанная вам судьбой...

— Судьбу можно переписать, — отрезал мальчик. — Ищите другую.

Старик, сглатывая слюну, медленно потянулся к самой верхней полке, где стояла черная, покрытая серебряными рунами шкатулка.

— Я не думал, что когда-нибудь сниму её отсюда. Это древний заказ, который так и не был выкуплен. Черное дерево, одиннадцать с половиной дюймов. А сердцевина... жила рогатого змея из рек Албании, смешанная с каплей крови редкого ядовитого василиска. Палочка для мага колоссальной воли, склонного к ментальным искусствам и скрытности.

Гарри протянул руку и взял палочку из черного дерева.

Мгновенно по лавке пронесся тихий, шипящий вздох. По комнате разлилось приятное, глубокое тепло. Вокруг пальцев Гарри закружились искры темно-зеленого, почти черного пламени, которые не причиняли вреда, а ласково омывали его кожу. Шрам на лбу полностью успокоился, исчезла всякая боль. Палочка признала своего истинного мастера.

Олливандер отступил на шаг, его глаза были полны суеверного страха.

— Черное дерево и змей... О, мистер Поттер. Мы увидим от вас великие дела. Ужасные... но великие.

Гарри лишь коротко кивнул, пряча палочку в рукав куртки. Игра становилась все более интересной. Хогвартс ждал его, и Гарольд Снейп-Поттер был готов явиться туда, чтобы разрушить до основания весь этот светлый фарс, построенный на крови его матери.