Оттепель/Турбо

Вера сидит на табуретке, закутанная в огромный клетчатый плед. В руках - кружка с горячим чаем. Она всё ещё дрожит, но уже не от холода - от пережитого ужаса. Пальцы едва держат кружку.

Ильдар стоит у плиты, отвернувшись. Он только что снял ментовскую шинель, и повесил её на спинку стула. Он молчит уже минут пять. Вера чувствует его тяжёлое молчание - оно давит сильнее, чем любой крик.

Наконец он поворачивается. Лицо у него уставшее, жёсткое, но глаза - тревожные. Он садится напротив неё, на другой табурет, и смотрит прямо в глаза.

- Вера. Рассказывай всё. - голос твёрдый, но не злой. - С самого начала. Не юли, не скрывай. Только правду.

Вера отводит взгляд. Ей стыдно. Она теребит край пледа пальцами, прячет лицо в кружку.

- Мы на дискотеку пошли. В ДК. Я хотела просто потанцевать, отвлечься... после бабушки... - Она замолкает, сглатывает комок в горле. - Там был Валера. - голос задрожал - Он... он просто увидел, как я поздоровалась с Ильёй. Просто поздоровалась! По-человечески! А он... - Она ставит кружку на стол, и руки у неё начинают трястись. Слёзы снова подступают к глазам.- Он сказал, что я... что я ему изменяю. Что я шлюха. Что бабушка моя умерла и никому до неё нет дела. Что я никто, и что я...

Она не может продолжать. Рыдания перехватывают горло. Она закрывает лицо ладонями.

- Ты ему веришь? - тихо спросил дядя Ильдар

- Я... я не знаю... - всхлипнула. - Он говорил так зло... Он кричал на меня при всех... А я только что похоронила бабушку, а он... он...- он взял ее за руку. - Я думала, он меня любит...

- Он не умеет любить. Он умеет только брать. Владеть. Командовать. - Он вздыхает, проводит рукой по лицу, устало трёт переносицу. - Я видел таких, Вера. Сотни раз. Они называют это любовью, а на самом деле - это страх. Они боятся, что у них отнимут, и поэтому душат. Но настоящий мужчина никогда не скажет женщине таких слов. Никогда.- Он замолкает на секунду, глядя на неё. В его глазах - усталость и боль за неё.- Я не хочу, чтобы ты с ним виделась. Совсем. Ни под каким предлогом. Если он придёт - гони его. Если будет угрожать - звони мне в дежурку. Я приеду. Я его в отделение заберу и продержу там столько, сколько надо.

- Но он же мой парень... - опустила голову.

- Он бандит, Вера. - поднял ее личико. - Он состоит в группировке, которая заливает этот город кровью. Я это знаю, потому что каждое утро разбираю драки, поножовщины, кражи. И мальчики, которые называют себя «пацанами», - они уже не дети. Они - звери. И Туркин - один из них.- Он подходит к окну, смотрит на тёмные улицы. Молчит долго.- Ты не виновата, Вера. Не виновата, что он такой. И не виновата, что поздоровалась с Ильей. Ты нормальный человек, который просто сказал «привет» другому человеку. А он - больной на голову. И у него нет права тебя унижать. Понимаешь?

- Слышу... - еле слышно пробормотала Вера

- Ты теперь моя дочь. Я за тебя отвечаю. И если хоть кто-то попробует сделать тебе больно, я этого человека уничтожу. Законным способом, но уничтожу. Запомни это, Вера. Ты не одна. - Она молчит, и на её лице появляется слабая, робкая улыбка.

- Спасибо, пап...- Это слово вырывается у неё случайно. Она тут же смущается, опускает глаза. Но Ильдар Юнусович замирает. Его лицо меняется - он не показывает этого, но внутри что-то переворачивается. Он откашливается.

- Давай, дочь. - хрипловато. - Ложись спать. Завтра разберёмся. Всё будет хорошо.

Он подходит к ней, кладёт руку на голову, треплет её волосы, как маленькой. Вера встаёт, обнимает его - неловко, по-детски, утыкаясь лицом в его грудь. Он на секунду замирает, а потом обнимает её в ответ. Крепко, как родную.

Воскресенье. 13 января.

Серое зимнее утро. За окнами - хмурое небо, снегопад. В квартире тихо. Ильдар Юнусович уже ушёл на работу, оставив Вере записку: «Еда в холодильнике. Не открывай никому. Вечером буду».

Вера сидит на кухне, смотрит в кружку с остывшим чаем. Под глазами - тёмные круги. Она почти не спала. Воспоминания о дискотеке и о том, как кто-то гнался за ней ночью, не давали уснуть.Вдруг в дверь стучат. Один раз - коротко, резко.

Вера вздрагивает. Она смотрит на дверь. Внутри всё сжимается. Она идёт в коридор, подходит к двери, смотрит в глазок.

На лестничной площадке стоит Валера. Без шапки. Волосы растрёпаны. Он выглядит потерянным, растерянным. Он мнётся на месте, смотрит в пол.

Сердце Веры пропускает удар. Она хочет не открывать. Хочет сделать вид, что её нет. Но в этот момент Валера поднимает голову и смотрит прямо в глазок. Он знает, что она там. Он чувствует.

- Лиса... Я знаю, что ты там. Открой. Пожалуйста. - прислонившись к двери.

Рыжая молчит. Пальцы дрожат. Она сжимает кулак.

- Лисичка, я не уйду. Открой. Мне поговорить с тобой надо.

Вера сглатывает. Она смотрит в глазок и видит, как он мнётся, переминается с ноги на ногу, трёт затылок. Он не выглядит злым - он выглядит разбитым.Она медленно поворачивает замок.Дверь открывается. Валера стоит на пороге. Между ними - холодный воздух из подъезда и тишина. В его глазах - боль. Возможно вина. Но он не умеет её показывать.

- Привет, любимая... - кучерявый улыбнулся ей.

- Что тебе надо? - сухо спросила Вера.

- Можно мне войти? Холодно.

Она колеблется. Но всё-таки отходит в сторону, пропуская его.Он заходит в прихожую, топчется на месте, не решаясь снять куртку.

- Ты вчера... ну... убежала. Я волновался. - оперевшись о стену.

- Волновался? Правда? - иронично спросила Вера, глядя на него с презрением.

- Ну лиса, ну зачем ты так? Я же... - Он мнётся, трёт переносицу. - Я не хотел.

- Не хотел чего? Сказать, что бабушка моя сдохла? Сказать, что я никому не нужна? Что я шлюха?- Каждое её слово - как кулаком по ебалу. Валера вздрагивает. Он не привык, чтобы ему так отвечали.

- Я был дураком. Ну хочешь, я прощения попрошу? - голос его напряжённый, до этого она сразу его прощала, а тут так...

Вера смотрит на него с недоверием.

- Попроси.

Валера замирает. Проходит в комнату, садится на стул, долго молчит, уставившись в пол.

- Вера... Ты должна понять. Пацаны... мы не извиняемся. Такие понятия. Если я извинюсь перед тобой при всех - я потеряю авторитет. Меня не будут уважать.

- А меня унижать при всех - это можно? Это по понятиям?

- Ты не понимаешь... - в нем страх, но может за авторитет , а не за отношения с ней? - У нас по-другому. Я ведь сказал тебе, что люблю. Но если я буду перед девушкой на коленях ползать - меня свои же засмеют. Я не могу. Ты должна понять.

Вера смотрит на него. Она видит, что ему действительно больно. Что он пытается. Но всё, что он говорит, звучит как оправдание.

- А ты умеешь любить по-другому? Не по-пацански? Просто? По-человечески? - вздохнула она.

- Что значит по-человечески? Я же стараюсь! Я пришёл, я сказал, что был не прав. Что ещё тебе надо?

- Извиниться.

- Я не могу, Вера! Ты что, глухая?! Я же сказал - пацаны не извиняются! - опять срываться начинает.

ВЕРА (жёстко)

- А я не пацан. Я девушка. И я заслуживаю, чтобы меня уважали.Даже если у меня умерла бабушка. Даже если я никому не нужна. - слёзы опять наворачиваются на глазах.

Валера встаёт. Он смотрит на неё с тоской. Он хочет обнять её, но она делает шаг назад.

- Лисичка... ну не надо... Я же люблю тебя. Зачем ты так?

- Если ты любишь - докажи. Не словами. Словами ты уже пытался. Докажи, что ты не такой, как все они. Что ты можешь быть нормальным человеком. Что ты умеешь просить прощения. - давит ему по больному. Часть его хочет сорваться, накричать, уйти. Но часть - та, что любит, - стоит и мнётся.

Валера делает шаг вперёд, останавливается в сантиметре от неё. Он смотрит на неё, в её уставшие, заплаканные глаза.

- Прости меня, Вера... Прости. Я дурак. Я не должен был так говорить. Твоя бабушка... она была хорошей. Я просто... ревновал. Я не умею по-другому.- Он замолкает. Ему сложно. Унизительно. Противно самому себе. Но он сказал это.Вера молчит. Она смотрит на него. На его взлохмаченные волосы, на его напряжённое лицо, на его руки, которые трясутся от чего-то.

- Валера... Я тебя прощаю. Но я не могу быть с тобой сейчас. Я должна подумать.

- Что значит - подумать? Ты меня бросаешь? - вздрогнул.

- Нет. Но мне нужно понять, что я хочу. И кто ты такой на самом деле. А пока - иди.

- Я буду ждать. Сколько надо. Ты для меня... ты всё. Ты поняла? Я не дам тебя никому в обиду. Даже если ты меня прогонишь.

Он выходит за дверь. Хлопает подъездная дверь.

Вера остаётся одна в прихожей. Она медленно опускается на корточки, утыкается лицом в ладони. Она плачет, снова... В какой момент все пошло так?..

Вечером Ильдар заходит в квартиру, вешает шинель. Проходит на кухню. Вера сидит на том же месте, что и утром. Она выглядит спокойнее, но глаза всё ещё красные.

- Вера... Что-то случилось? - сел напротив нее.

Вера поднимает на него взгляд. Она решает сказать правду, ведь он всё равно узнает.

- Он приходил. Валера. Он извинился передо мной. - тихим голосом

Мужчина замирает. Его лицо становится серьёзным, но он сдерживается.

- И что ты ему сказала?

- Я сказала, что должна
подумать. - испуганно смотрит на него.

Ильдар молчит несколько секунд. Потом вздыхает, проводит рукой по лицу.

- Вера... Я же тебя просил. Не открывать никому. Ты понимаешь, что ты нарушила мой запрет?

- Дядя Ильдар... он стоял под дверью. Он не уходил. Что мне было делать?

- Что делать? Не открывать. Позвонить мне на работу. Я же тебе номер оставил. Вместо этого ты пускаешь его в дом, разговариваешь с ним, даёшь ему надежду... - стукнул по столу.- Ты впустила в нашу квартиру человека, который вчера унижал тебя при всех. Который довёл тебя до слёз. Который чуть не привёл к тому, что тебя ночью избили или ещё что хуже. А теперь ты ему говоришь, что « подумаешь». Что это значит, Вера? Что ты даёшь ему шанс?

- Он извинился... - опустила взгляд.

- Извинился?! Слова, Вера! Просто слова! - вскочил со стула. - Ты знаешь, сколько раз такие, как он, говорят «прости», а потом делают ещё хуже?! Я каждый день с ними работаю. Я знаю, что они такие. Он тебя сломает, если ты вернёшься к нему.

Он ходит по кухне. Вера смотрит на него испуганно.

- Ты нарушила моё правило. Я тебя предупреждал. Я просил. Теперь будет наказание. - смотрит на нее.

- Какое? - с дрожью в голосе спросила рыжуля

- Ты неделю сидишь дома. Никаких дискотек, никаких прогулок. И чтобы никакого Туркина рядом с тобой не было. Если я узнаю, что ты с ним виделась - я запру тебя на месяц. Поняла?

Вера сглатывает. Она хочет возразить, но видит его глаза - он не шутит. Он боится за неё.

- Поняла.

- Вера, я не хочу тебя наказывать. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты для меня - как родная дочь. И я не могу смотреть, как ты страдаешь. Но если ты будешь слушать его, верить ему - ты будешь страдать снова, и снова. И я не смогу тебя защитить, если ты сама будешь бежать к нему. - Он берёт её за руку. Смотрит в глаза.- Обещай мне, что не будешь с ним видеться. Хотя бы пока. Пока ты не поймёшь, чего хочешь на самом деле. Не под влиянием эмоций, а головой. Обещаешь?

- Обещаю. - Веронька кивнула.

- Хорошо. А теперь иди спать. И запомни - я это делаю, потому что люблю тебя, Веронька. Если бы ты была мне чужой - мне было бы всё равно.

Когда Вера ушла, Ильдар присел за стол и взял в руки фотографию ее с маской общую.

- Похожа так, на Маринку то, дурочка мелкая... - закурил глядя на лицо ее матери. - Расскажу я ей когда-нибудь, от чего на самом деле ты умерла, Мариночка...