Оттепель/Турбо

Вера сидит в своей комнате. За окном - снегопад, белая пелена закрывает город. Она смотрит на телефонный аппарат в коридоре. Три дня она не спала. Три дня она вспоминала его слова: «Я буду ждать. Сколько надо. Ты для меня - ты всё». И его глаза. В них была боль. Наверно даже настоящая.

Рыжуля понимает: она тоже его любит. Несмотря ни на что. Несмотря на боль, на унижения, на то, что он сказал про бабушку. Потому что она видела его насквозь. Потому что она влюблённая молодая дурочка

Вера встаёт, идёт в коридор. Дрожащей рукой берёт трубку. Крутит диск. Пальцы скользят по холодному пластику. Она знает номер его . Набирает.

Гудки. Долгие. Один. Два. Три. Сердце колотится так громко, что заглушает гудки.На четвёртом гудке трубку снимают.

- Алло? - голос парня хриплый и уставший

- Валера... Это я. - тихо, почти шёпотом сказала девушка

- Лиса... Ты... ты позвонила. - он сглатывает.

Она замолкает. Слова застревают в горле. Ей страшно. Страшно, что он не изменится. Страшно, что она снова ошибётся. Но она должна.

- Я даю тебе шанс, Валера. Единственный.

- Я... - кучерявый запнулся. - Ты серьёзно? Лисичка, ты серьёзно?!

- Ты сказал, что будешь ждать. Я ждала три дня. Я думала. И я решила... дать тебе шанс. Но я ставлю условия. - она улыбнулась, понимая что список ее довольно длинный.

- Какие условия? Я на всё согласен! - сейчас с ней не Турбо говорит... Явно не этот группировщик.

- Первое. Ты никогда больше не будешь говорить со мной так, как на дискотеке. Ты никогда не назовёшь меня плохим словом. Ты никогда не будешь оскорблять мою бабушку. Понял?

- Понял. Клянусь. Век буду молчать, если ты скажешь. - пролепетал парень.

- Второе. Ты не будешь крышевать тех, кто делает плохо. Если ты знаешь, что кто-то из твоих пацанов... тронул кого-то - ты не будешь молчать. Ты скажешь мне. Ты поможешь, если надо. - она вспомнила про Машу...

- А что случилось-то? Ты о чём? - удивлённо.

- Потом поговорим, Валера. Сейчас просто скажи «да».

- Да. Конечно. Всё, что ты скажешь.

- Третье. - Вера выдохнула - Ты не будешь врать мне. Никогда. Даже если правда болезненная. Мы будем говорить друг другу всё. Договорились?

- Договорились, лиса. Я... я обещаю. Я не буду врать. Никогда. - хрипло выдохнул. Пробила все же рыжая эта броню его ледяную - Лисичка... Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала... Я думал, что потерял тебя. Я думал, что больше никогда не услышу твой голос. Я... я люблю тебя. Я правда люблю.

- И я тебя люблю. Поэтому я даю тебе шанс.

Она слышит, как он шмыгает носом. Слышит, как он сглатывает.

- Можно я к тебе приду? Прямо сейчас? Я... я хочу тебя увидеть... - Вера смотрит на дверь. Она понимает - Ильдар скоро вернётся с работы. У неё есть час.

ВЕРА
- Приходи. Только быстро. Папа скоро будет.

- Я уже бегу. - радостно. - Я... я через пять минут буду. Спасибо тебе, лиса моя любимая...

- Иди уже, придурок. - Она вешает трубку. Смотрит на телефон. Сердце бьётся где-то в горле. Она сделала это. Она дала ему шанс, снова. Она надеется, что это не будет ошибкой.

Она смотрит на себя в зеркало. . Рыжая поправляет волосы, одёргивает свитер. Снег за окном идёт всё сильнее. А в подъезде слышны быстрые шаги. Кто-то бежит по лестнице.Стук в дверь. Короткий, нетерпеливый. Она открывает.

На пороге стоит Валера. Запыхавшийся, волосы растрёпаны, щёки красные от мороза. В руках - небольшие цветы. Замёрзшие, но живые. Он смотрит на неё с такой надеждой, что у неё сжимается сердце.

- Я... я купил цветы. По пути. Я не знал, какие ты любишь... - в памяти девушки снова мелькнул Илья. - но эти красивые...

Он протягивает ей букетик, и его руки дрожат. От холода или от волнения - не понять.Вера берёт цветы. Смотрит на него и улыбается. Наконец-то все налаживается...

- Валера... Ты же замёрз. Заходи быстрее.

Он заходит в прихожую, снимает куртку. Топчется на месте, не зная, что делать. Вера подходит к нему ближе. Потом кладёт голову ему на грудь. Обнимает. Он замирает на секунду, а потом прижимает её к себе, крепко так..

- Извини меня, Вера... Прости за всё. Я... я буду лучше. Я обещаю.

- Я знаю. Я верю тебе. - И в этот момент раздаётся звук открывающейся двери. Входная дверь. Ильдар Юнусович возвращается с работы.

Он заходит в прихожую и застывает. Видит Валеру. Видит дочь в его объятиях. Его лицо становится каменным.

- Здравствуйте, Ильдар Юнусович. Я пришёл к Вере. Мы помирились. - смотрит ему прямо в глаза.

- Вера? Это правда? - недоверчиво спрашивает у рыжей.

- Я дала ему шанс, пап. Он изменится. - она сейчас впервые в это действительно верит всей душой.

Ильдар смотрит на них обоих. Видит, как Вера держится за руку Валеры. Видит, как тот смотрит на неё - с нежностью, с благодарностью. Он не знает, что будет дальше. Он не знает, изменится ли этот мальчишка. Но он видит дочь. И она счастлива. Впервые за долгое время.

- Вера... Иди на кухню. - тяжело вздохнул - Я поговорю с этим... молодым человеком.

Она колеблется, но Валера кивает ей. Верочка уходит.

- Я буду следить за тобой, Туркин. Каждый твой шаг. Если ты сделаешь ей больно - я уничтожу тебя. Ты понял?

- Понял. Я не сделаю ей больно. Никогда. Я люблю её. - не отводит от него взгляда.

Ильдар смотрит на него ещё несколько секунд. Потом усмехается.- Посмотрим, что покажешь. Завтра будет новый день. Если ты серьёзно - докажи.

Турбо кивает, идёт к двери. На пороге он оборачивается. - Спасибо, что дали шанс.

Он выходит. Дверь закрывается.

Вера выходит из кухни. Смотрит на Ильдара.

- Пап... ты не злишься? - опустив голову

- Злюсь. Но я вижу твои глаза, Вера. - он обнимает ее. - Ты его любишь. И я не буду тебя ломать. Но если он ошибётся - я буду рядом. Я всегда буду рядом. Иди, дочь. Отдыхай.

Снег за окном всё идёт и идёт. Вера смотрит в окно, видит, как Валера идёт по улице, оборачивается и машет ей рукой, а она улыбается, по-глупому так...

через неделю.

Ильдар на ночном дежурстве. Вера одна. Она сидит в своей комнате, читает книгу, но мысли далеко. Она думает о Валере. Прошло три дня с их примирения, но он не звонил, не приходил. Она скучает, но боится показаться навязчивой.

Вдруг — стук в дверь. Громкий, нетерпеливый. Вера вздрагивает. Идёт к двери, смотрит в глазок.

На лестничной площадке стоит Валера. Он весь в снегу, лицо разбито: разбитая губа, синяк под глазом, рассечена бровь. На костяшках — свежая кровь, смешанная с грязью. Он тяжело дышит, опирается рукой о стену.Вера открывает дверь. Увидев его, она вскрикивает.

— Валера! Боже, что с тобой?!

— Замес был. Там... — Он морщится, касается разбитой губы. — лисичка, пусти. Мне кровищу остановить надо. У тебя есть бинт, йод?

Она впускает его, закрывает дверь. Он проходит в ванную, садится на край ванны. Вера достаёт аптечку, садится напротив. Он смотрит на неё, и в его глазах — грязь и злость, которые ещё не остыли.

— Раздевайся. Я обработаю раны. — Он снимает куртку, потом футболку. Тело всё в синяках, на боку — огромный кровоподтёк. Она берёт ватку, смачивает перекисью, тянется к его разбитой губе.— Это больно...

— Бывало и хуже. — усмехнулся кудрявый

Она обрабатывает губу, потом бровь, потом ссадины на руках. Её пальцы касаются его кожи осторожно. Он смотрит на неё. Взгляд меняется — злость уходит, появляется другое. Тяжёлое, горячее.

— Вера... ты ведь моя, да? — голос его сел, она почувствовала в нем что-то недоброе...Она смотрит на него, не понимая — Ты пришла ко мне. Ты сказала, что даёшь мне шанс. Что значит — я твой, а ты моя.

— Ну да... конечно... — тихо сказала Вера

— Тогда докажи это. Прямо сейчас. — схватил  её за руку, и потянул на себя

Рыженькая замирает. Пытается отстраниться, но он держит крепко.— Валера, нет. Ты весь в крови. Ты устал. Давай я просто...

— Я сказал докажи. — голос стал грубым —  Ты теперь моя девушка. По нашим понятиям, если девушка с пацаном — она должна быть с ним до конца. А ты ещё даже... — Он замолкает, смотрит на неё с вызовом. — Ты ещё не моя по-настоящему.

Вера отшатывается.— Валера, пожалуйста... Я не готова. Мне страшно.

— Страшно? — он усмехнулся —  Чего тебе страшно? Ты же меня любишь, говорила. А если любишь — не бойся. Я тебя не обижу, бля. Просто будь со мной. — Он тянет её за руку, усаживает к себе на колени. Она сопротивляется, но он сильнее. Она чувствует его запах — кровь, пот, железо. И свой страх. Настоящий страх.

— Валера, отпусти... Пожалуйста... Я не хочу...

— Ты сказала, что даёшь мне шанс. Ты сказала, что любишь. — он явно ею манипулирует... Но любит, все равно любит —  Тогда не ломайся. Ты должна мне. По понятиям, если девушка пообещала — она должна. — Он поднимает её на руки, несёт в комнату. Она не кричит — боится, что соседи услышат. Она только шепчет: — Не надо, Валера... Я не хочу... Пожалуйста...

Он кладёт её на кровать. Нависает сверху. Смотрит сверху вниз — его глаза мутные, злые. Но в них нет злобы на неё. Он просто не умеет по-другому. Он думает, что это нормально. Что любовь — это брать. Он целует её грубо, с силой, раздирая губу, которую только что обработала она. Она пытается оттолкнуть его, но он берёт её руки и зажимает их над головой одной ладонью.

— Не надо вырываться, лиса. Ты же моя. Ты сама сказала.

Он разрывает на ней футболку, не глядя, не раздумывая. Она чувствует, как его руки скользят по её телу — грубо, жадно. Он не смотрит ей в глаза.

Она закрывает глаза. Ей страшно. Она начинает плакать — тихо, почти беззвучно.— Я не хочу... Пожалуйста, Валера... Ты сказал, что будешь нежным...

Он на секунду замирает, услышав её слёзы. Смотрит на неё. В нём идёт борьба. Но уличная привычка брать своё силой побеждает. — Буду. Потом. А сейчас — будь моей.

Он снимает с неё джинсы. Она не сопротивляется больше — просто лежит, отвернувшись, и плачет. Она понимает, что он не остановится. Она позволяет, потому что он сильнее. И потому что часть её, слабая, всё ещё любит его и хочет угодить ему.Он берёт её. Грубо, быстро, почти не чувствуя. Он не смотрит на неё. Он просто делает то, что должен сделать — по его понятиям. А она лежит и смотрит в стену, считая секунды, чтобы это быстрее закончилось.

Когда он заканчивает, он падает рядом, тяжело дыша. Поворачивается к ней.

— Вера... — хрипло —  Ты теперь моя. По-настоящему. Поняла?

Она не отвечает. Она просто лежит, отвернувшись, с мокрыми щеками.— Эй, ты чего? Не нравится? Но ты же хотела. Сама пришла ко мне. Сама сказала «да».

Она молчит. Он вздыхает, обнимает её сзади. Она чувствует его руки на своей талии, и это прикосновение теперь вызывает у неё только холод и отвращение.Они лежат в тишине. Вера не спит, она смотрит в темноту. Он засыпает — обессиленный дракой и только что сделанным. Через полчаса он ровно дышит, положив голову ей на плечо.А она всё лежит. Она чувствует, что что-то сломалась в ней. Что-то, что она не сможет починить. Ей холодно. Она смотрит в потолок и не видит ничего. Просто пустота, удушающая.Вера проваливается в тревожный сон, когда слышит звук — в замке поворачивается ключ. Ильдар Юнусович вернулся с дежурства. Раньше времени.

Он заходит в прихожую, вешает шинель.Снимает сапоги. Проходит на кухню, чтобы выпить воды, и замечает свет в её комнате. Он идёт посмотреть, не случилось ли чего.

Дверь приоткрыта. Он толкает её плечом.
В тусклом свете уличного фонаря он видит: его дочь лежит в кровати, голая, укрытая простынёй. Рядом с ней — спящий Валера Туркин. Тоже голый. Лицо разбито, тело в синяках. Он спит, положив голову на её плечо, обнимая её за талию. Она спит, но по щекам — следы слёз, а на коже — синяки. Красные следы от пальцев на запястьях.

Ильдар не говорит ни слова. Он медленно идёт на кухню, открывает ящик. Достаёт кухонный нож. Длинный, острый. Берёт его в руку. Смотрит на лезвие.

Он открывает дверь в комнату. Подходит к кровати бесшумно, как тень. Смотрит на спящего Турбо. Его рука сжимает нож.

Он наклоняется, приставляет лезвие к горлу Валеры. Холодная сталь касается кожи, и Турбо дёргается во сне, что-то бормочет. Ильдар проводит лезвием чуть сильнее, оставляя тонкую красную полоску. Турбо открывает глаза.Его взгляд сначала мутный, сонный. Потом он видит лицо Ильдара, нависшего над ним, чувствует холод у горла. Он резко выдыхает, пытается отодвинуться, но лезвие вжимается сильнее, прижимая его к подушке.

— Вы че делаете?! — шёпотом спросил Валера, который протрезвел... Пьяный был оказывается..

— Ты даже не представляешь, как я хочу перерезать тебе глотку, Туркин. Ты понимаешь, что ты сделал? — голос его стальной, как лезвие ножа.Турбо смотрит на него. В его глазах — страх. Настоящий, животный страх. Он видит нож у своего горла, видит глаза Ильдара — в них нет сомнений. Он убьёт.

— Я... я люблю её... — в памяти обрывками возникают ее слезы и шёпот..

— Ты любишь? Это ты называешь любовью? Ты взял её силой, уебок. Ты изнасиловал мою дочь. И теперь говоришь, что любишь? — он уже не верит в это вообще...Он нажимает лезвие чуть сильнее. Из ранки на шее Турбо выступает капля крови. Вера просыпается от шума. Она открывает глаза, видит нож, Ильдара, застывшего Валеру. Она вскрикивает.

— Папа! Нет! Не надо!

Она хватает его за руку. Он даже не смотрит на неё. Он смотрит на Турбо, как на врага.

— Я вышвырну тебя. Голого. В метель. И если ты когда-нибудь появишься рядом с ней — я не просто порежу тебя. Я убью тебя, Туркин. И мне ничего за это не будет. Ты понял?

— Понял...

Ильдар отступает на шаг. Турбо медленно встаёт с кровати. Он голый, дрожит, кровь сочится из порезов на шее, из разбитой губы. Он поднимает с пола спортивки, пытается натянуть их трясущимися руками. Не смотрит на Веру.

Вера сидит, закутавшись в простыню, и смотрит на него. В её глазах — боль и ненависть одновременно.

— Уходи, Валера. И никогда не возвращайся. — Турбо поворачивается к ней. В его глазах — сожаление и страх.— Вера... я... — сколько же раз он ее пребывает уже... С Ильей наверное было бы по-другому..