Оттепель/Турбо

- Валер... Я не хочу туда идти, правда... Зачем? - держа телефон у уха.

- Лисичка, собирайся и пошли на дискотеку, тебе отвлечься нужно, а то так и сгниёшь. - голос парня заставил ее передумать, но последнее слово - вздрогнуть...

- Ладно... Приходи через час, буду готова... - шмыгнув носом, девушка положила трубку и побрела собираться.

Надела рыжая белое платье с бордовым воротничком и бантиком, и снова решила обуть туфельки, которые уже давно не носила... Позже кудрявый зашел за ней, и они пошли в ДК только вдвоём, что случалось крайне редко. Снежана сейчас болеет, Айгуль не придёт, про Илью она и не думает... Веронька надеется провести этот вечер в компании любимого человека. Надеется.

В ДК на удивление тепло, и от этого становится душно. В воздухе смесь пота и дешёвых сигарет. Вера стоит у стены, прижавшись спиной к ней. Глаза красные от бесконечных слёз. Валера стоит рядом, почти вплотную, его рука лежит у неё на плече, и он то и дело поправляет ей воротник, заботливо, как умеет.

- Ты замёрзла? Хочешь, чай принесу? - он знает, что чай ее слабость, и может найти его для нее везде.

Вера качает головой, пытается улыбнуться. Она хочет сказать ему что-то тёплое, но в этот момент замечает Илью. Увидев Веру, он улыбается и машет ей рукой, без всякой наглости...

- Вер! Привет! Давно не виделись. Как ты? - подошёл к ним ближе.

Вера по привычке вежливо машет в ответ. Всего на секунду, машинально, потому что бабушка всегда учила: «Будь человеком, Верочка, даже если вокруг волки». Но Турбо видит только это движение. Рычаг в его голове переключается мгновенно. Он дёргает Веру за плечо так резко, что она чуть не падает.

- Ты че, сука, делаешь? - снесло ему башню, снова - Ты че, лисичка? Я же просил!

- Валера, он просто поздоровался! - испуганно пролепетала девушка. - Он же твой друг, вы же вместе...

- Не друг он мне! - прикрикнул на девушку. И тебе нельзя. Ты моя, поняла? Я за тебя отвечаю перед всеми. А ты, блять, при всех ему ручкой машешь, как... как... - Он закусывает губу. Он хочет сказать что-то страшное, но часть его, та, что любит, пытается остановиться...

- Валера, у меня бабушка умерла. - она искренне не понимала этого, только же в отношениях с ним все наладилось... - Я не хочу ссориться. Я просто ответила человеку. Мне плохо.

Турбо смотрит на неё. Видит её бледность, тени под глазами. На секунду в нём просыпается эта сильная любовь, испытываемая к ней. Он сглатывает, тянется рукой к её лицу - хотел погладить по щеке, чтобы успокоиться.

- Лисичка... Я понимаю... - его голос стал мягче.

Но в этот момент пацаны в соседнем кругу начинают громко смеяться. Из-за чего-то своего. Турбо передёргивает. Ему кажется, что они смеются над ним. Что Вера его позорит.
И его снова накрывает.
- Да что ты мне бабушку пихаешь! - вспыхнул кудрявый. - У всех бабушки!

Вера вздрагивает.

- Валера, не надо... - голос задрожал.

- Не надо?! - он уже не думал, что говорит. - А что надо? Чтобы ты, как шалава, глазки ему строила при всех?

Он заходит слишком далеко. В его голове - любовь, перекрученная через уличные понятия: «Моя девушка - значит, никто не смотрит, неприкосновенна». Он не умеет по-другому. Или не хочет уметь.

- Ты... ты не имеешь права... - она снова расплакалась. - Бабушка... Она...

- Бабушка твоя сдохла, Вера! - перебил ее, сорвавшись на крик. - Сдохла! И никому до неё нет дела, кроме тебя! Хватит ныть, как маленькая! Ты девушка моя или кто?!

Вера смотрит на Турбо. В её взгляде сначала шок, потом боль, а потом пустота. Снова пустота.

- Я тебя ненавижу, Турбо. - она не называла его так ни разу за время этих отношений. Она резко разворачивается и бежит к выходу.

- Лисичка, стой! - он хотел побежать за ней, но она исчезла в толпе.

- Ты, Турбо, больно ей делаешь, в очередной раз. - тихо сказала ему Илья. Кучерявый сжимает кулаки. Ему хочется въебать Илье, но он знает - Сутулый прав, опять.

Вера выбегает на мороз. Слёзы замерзают на щеках. Фонари не горят, только луна светит на сугробы. В темноте она останавливается, хватается за фонарный столб, дышит тяжело, истерично. Она одна. Совсем одна. Единственный человек, который её любил, умер. А тот, кто обещал защищать, только что назвал её душу никчёмной.

Она смотрит на тёмные окна своей бывшей комнаты и шепчет, задыхаясь от рыданий:

- Бабушка... Зачем ты ушла? Зачем я здесь одна? Они все... все такие... Злые.

Она прислоняется лбом к холодному столбу и даёт волю слезам - громко, по-детски безнадёжно. Пар изо рта смешивается с ужасными рыданиями.

Вера бредёт одна по пустынной улице. Только луна тускло освещает сугробы и обледенелые тротуары. Хруст снега под ногами кажется оглушительно громким в мёртвой тишине. Слёзы уже высохли, но лицо горит от мороза и стыда. Она всё ещё слышит голос Турбо: «Бабушка твоя сдохла!»

Она идёт быстрым шагом, почти бежит - ей страшно. До дома Ильдара Юнусовича ещё минут десять пешком через пустырь. Вокруг ни души. Только ветер воет в проводах.
Вера останавливается на мгновение, чтобы перевести дух. Она смотрит на звёзды. Думает о бабушке. О том, как та учила её не бояться темноты: «Верочка, темнота - это просто свет, который спрятался. Не бойся».
Но сегодня Вере страшно. И холодно. И одиноко.

Она делает шаг вперёд - и слышит сзади скрип. Чужой шаг. Кто-то наступил на снег в той же секунде, что и она. Вера замирает. Сердце ухает в пятки. Она слышит, как кровь стучит в висках. Медленно оборачивается - никого. Пустая улица. Только деревья качаются от ветра, роняя с веток снежную пыль.

- Показалось, - думает она, но дыхание участилось.

Вера ускоряет шаг. Теперь она почти бежит, скользя по льду. Она резко оборачивается. Никого. Но она чувствует. Она знает - кто-то есть. За ней следят. Вера замирает, прислушиваясь к ночи. Ветер. Где-то лает собака. И - шаги. Медленные, уверенные. Они приближаются.

Она переводит взгляд в сторону. За деревьями, в кустах, она замечает тень. Человеческий силуэт. Он стоит неподвижно, но дыхание выдаёт его - облачка пара поднимаются в воздух.

Вера не видит лица. Только тёмный силуэт. И она знает - это не случайный прохожий. Слишком поздно, слишком безлюдно, слишком страшно.

- Эй, девка... Стоять. - мерзкий голос из-за кустов.

Но Вера уже не слышит, что он говорит дальше. Она просто бежит.

Рыжая несётся по тёмному пустырю, спотыкаясь о сугробы, падая на колени, встает и бежит дальше. Дыхание срывается, лёгкие жжёт холодом. Она знает - если добежит до освещённой улицы, там будет дом дяди Ильдара , там светло, там люди, там милиция. Но до него ещё метров двести, и эти двести метров кажутся вечностью. Вера оборачивается на бегу - и видит, что тень тоже побежала, быстрее, чем она. Гораздо быстрее. Тяжёлые шаги грохочут по снегу. Кто-то ломится за ней следом.

- Далеко собралась, умная? Стой, я сказал!

Вера спотыкается об ледяную корку и падает лицом в снег. Ворочается, пытается встать, но ноги не слушаются. Снег забивается в рукава, под свитер. Она плачет, кричит, от страха, от беспомощности своей. Она закрывает глаза. Думает о бабушке. «Бабушка, если ты там, забери меня».

А в следующую секунду раздаётся звук - резкий, пронзительный, хлёсткий. Как будто кто-то сильно ударил по дереву. И чей-то мужской голос совсем близко:

- А ну стоять, падла! Руки вверх! Милиция! - уже знакомый мужской голос.

Вера открывает глаза. Она не сразу понимает, что происходит. Она видит силуэт, который гнался за ней - он стоит с поднятыми руками. Рядом с ним - ещё один человек. В форме. Судя по всему, это Ильдар Юнусович.

Ильдар быстро, уверенно оттаскивает незнакомца от Веры, заламывает ему руку и прижимает лицом к сугробу.

- Фамилия! Имя! Почему ребёнка пугаешь? Отвечай, кому говорят! - сильнее надавил ему на руки. Незнакомец что-то мычит, пытается вывернуться, но Ильдар Юнусович крепко держит его.

- Дядя Ильдар... - Вера с трудом встаёт, её трясёт от холода и страха. - Я... я с дискотеки... я домой шла... А он...

Ильдар Юнусович смотрит на неё. В его глазах - тревога, гнев, но сквозь всё это - какая-то отеческая забота. Он видит, как Вера дрожит, как её пальцы побелели от мороза, как она едва держится на ногах. Он подхватывает её под локоть.

- Вера, успокойся, всё хорошо. Домой пойдём. - с жалостью в голосе.

Он поворачивается к незнакомцу, которого держит одной рукой:

- Ты у меня землю жрать будешь, ты меня понял?!

Ильдар Юнусович берёт Веру за руку. Она чувствует, как его ладонь - большая, тёплая, надёжная - сжимает её холодные пальцы. - Что ж ты одна-то пошла, глупая? Темнота, зима... А если бы он тебя? - Он замолкает на секунду. - Как дать бы тебе, дурочка.

Вера улыбается сквозь слёзы. Впервые за этот вечер ей становится чуточку теплее.

- Я... я больше не буду. - шёпотом, вытирая слёзы.

- То-то. Пошли. - поправил ее шарф.