Дочь дьявола

Гарри посмотрел на твое предплечье. На секунду он действительно замер, и его дыхание перехватило. В зеленых глазах отразился целый спектр эмоций — от секундного шока до глубокой, разрывающей сердце жалости к тебе. Он прекрасно знал, какую боль причиняет это клеймо. Он знал, что твой отец не щадил никого, даже собственную плоть и кровь.

Ты уже приготовилась к худшему. Горькая обида сдавила грудь, ты зажмурилась, ожидая, что он отпустит тебя, оттолкнет, испугается. Ты уже дернула руку назад, собираясь сбежать и навсегда запереться в подземельях, но Гарри не позволил.

Он перехватил твое дрожащее запястье. Его хватка была удивительно мягкой, но надежной.

— Да. Даже это, — твердо и тихо произнес он.

Ты открыла глаза и сквозь пелену слез увидела, как Гарри медленно, бережно опустился перед тобой на одно колено. Он аккуратно приподнял твою левую руку, бережно придерживая ее своими теплыми ладонями, словно тончайший хрусталь. Поттер посмотрел на уродливый черный череп со змеей, но в его взгляде не было ни капли отвращения или страха. Только бесконечная, ошеломляющая нежность.

Он наклонил голову и медленно, благоговейно прижался губами к твоей бледной коже. Он оставил долгий, теплый поцелуй прямо поверх Тёмной Метки.

Твое сердце пропустило удар. По телу пробежал мощный разряд электрического тока, но это была не стихийная магия и не боль — это рушились последние остатки твоей ледяной брони. На то место, где всю жизнь горело уродливое клеймо отца, впервые пролилось исцеляющее, искреннее тепло.

Гарри отстранился, но руки не отпустил. Он поднялся, вставая к тебе почти вплотную, и заглянул в твои заплаканные глаза. Его пальцы осторожно стерли горячие слезы с твоих щек.

— Этот ублюдок выжег свой знак на твоей коже, чтобы сломать тебя, — хрипло, но с абсолютной уверенностью заговорил Гарри. — Он хотел, чтобы весь мир ненавидел тебя, а ты ненавидела себя. Но он проиграл. Слышишь? Метка не делает тебя чудовищем. Твой отец никогда не владел твоей душой, и эта черная грязь на руке не изменит того, какая ты внутри. Я не боюсь этого клейма. И я никуда не уйду.

Обида, которая душила тебя столько лет, окончательно растворилась в его словах. Ты больше не могла злиться, не могла язвить и прятаться. Бессильно опустив голову ему на плечо, ты наконец-то позволила себе расслабиться в его надежных объятиях, впервые за очень долгое время чувствуя себя по-настоящему защищенной.

Ты шмыгнула носом, утыкаясь лбом в его плечо, и тихо, хрипло произнесла:

— Поттер, ты такой придурок.

Гарри на секунду замер от такой внезапной смены настроения. Он слегка отстранился, продолжая бережно держать тебя за талию, и с недоумением заглянул в твое заплаканное лицо. На его губах снова появилась легкая, теплая ухмылка.

— Это еще почему? — искренне удивился он, тихо рассмеявшись. — Я тут перед ней душу выворачиваю, метку целую, а я всё еще придурок? За что на этот раз, штормовое предупреждение?

Ты посмотрела на него сквозь пелену слез, и твои губы наконец-то дрогнули в слабой, но безумно нежной улыбке. Вся твоя привычная грубость и обида на этот мир растаяли, уступая место чистой, звенящей искренности.

— Потому что ты сломал всю мою жизнь, — тихо, но уверенно ответила ты, глядя прямо в его потемневшие зеленые глаза. — Я строила эти стены годами. Я училась ненавидеть, злиться и кусаться, чтобы никто и никогда не смог причинить мне боль. А ты пришел... и всё разрушил. Ты заставил меня полюбить тебя, шрамоголовый. И я понятия не имею, что мне теперь с этим делать.

Гарри на мгновение лишился дара речи. Его глаза расширились, а ухмылка мгновенно исчезла, уступая место абсолютному, ошеломляющему счастью. Поняв, что ты наконец-то полностью доверилась ему, он не выдержал. Притянув тебя к себе за талию почти вплотную, он снова накрыл твои губы нежным, трепетным и до безумия любящим поцелуем, окончательно скрепляя ваш тайный союз прямо посреди прохладного коридора Хогвартса.