Тётя

Прошло девять лет. Пусан хорошел, обрастая новыми кварталами, но жизнь Ким Ми-хи текла по прежнему, замкнутому кругу. Пожелтевший журнал со счастливым лицом азиатки в светло-голубом платье лежал на столе — не как реликвия, а как досадная загадка. Иногда, в особо тягостные вечера, её пальцы машинально касались его обложки, но разум тут же гасил вспышку абсурдной догадки. "Нет, чудес не бывает", – думала она. Живые не воскресают. Это просто похожая девушка с печальной, возможно, похожей, но абсолютно другой судьбой. Её Э-сун, маленькая и беззащитная, навсегда осталась там, в огне 1950-го. Иного быть не могло...

1971-й год. Больница в районе Ёндогу, Пусан, Южная Корея.

Кабинет доктора Юн был аккуратным и просторным, с большим окном, выходящим на оживлённую улицу. На стенах висели дипломы и спокойные пейзажи. В воздухе витал едва уловимый запах лекарств и чего-то неуловимо успокаивающего. Это был терапевт, к которому Ми-хи периодически приходила.

Доктор Юн, мужчина лет пятидесяти в идеально скроенном костюме и медицинском халате, сидел за своим столом, держа в руках блокнот. Его лицо выражало доброжелательное спокойствие.

–안녕하세요, 김 여사님. 앉으세요(annyeonghaseyo, gim yeosanim. anj-euseyo – Здравствуйте, госпожа Ким. Присаживайтесь, пожалуйста), – сказал он, с вежливостью смотря на зашедшую Ми-хи.

Ми-хи, сгорбившись, вошла и неуклюже опустилась на стул напротив. Её седые, почти белые, как снег, волосы рассыпались по плечам. Глаза, когда-то живые и внимательные, теперь казались затуманенными, а голос… голос был, как уже известно, старческим. Она уже выглядела даже не на 60-т, а на 70-т лет.

–안녕하세요(annyeonghaseyo – Здравствуйте), – проворчала она, не поднимая взгляда. Её пальцы нервно теребили край длинного тёмно-синего платья, которое она стала носить и поверх него – свою бордовую кофту.

Доктор Юн слегка наклонился вперёд:

–오늘 기분은 어떠세요(oneul gibun-eun eotteoseyo? – Как вы себя чувствуете сегодня)?

Ми-хи усмехнулась, но это была безрадостная, горькая усмешка.

–기분? 내가 어떻게 느낄 것 같아? 일주일 전이랑 똑같고, 한 달 전이랑도 똑같고, 일 년 전이랑도 똑같아. 다 똑같다고(gibun? naega eotteohge neukkil geos gat-a? ilju-il jeon-ilang ttoggatgo, han dal jeon-ilangdo ttoggatgo, il nyeon jeon-ilangdo ttoggat-a. da ttoggatdago – Чувствую? Как вы думаете, как я могу себя чувствовать? Так же, как и неделю назад, и месяц назад, и год назад. Всё одно и то же).

–지금 힘든 시간을 보내고 계신다는 걸 이해합니다(jigeum himdeun sigan-eul bonaego gyesindaneun geol ihaehabnida – Знаю, вам сейчас нелегко), — продолжал доктор Ким, его голос был полон сочувствия, но без излишней сентиментальности. — 우리가 함께 이야기해 보려고 여기 있는 거예요. 무엇이 가장 힘드신가요(uliga hamkke iyagihae bolyeogo yeogi issneun geoyeyo. mueos-i gajang himdeusingayo? – Мы здесь, чтобы поговорить об этом. Расскажите, что вас беспокоит больше всего)?

Ми-хи на его вопрос покачала головой, отвернувшись к окну.

–머리가 아파요. 가끔 두통이 나는데, 왜 그런지는 모르겠어요(meoliga apayo. gakkeum dutong-i naneunde, wae geuleonjineun moleugess-eoyo – Голова. У меня, бывает, болит голова. Не знаю, почему).

–좀 더 자세히 설명해 주시겠어요(jom deo jasehi seolmyeonghae jusigess-eoyo? – Можете это описать)?

–글쎄요, 뭘 설명해야 하죠? 그냥 가끔 머리가 아플 뿐이에요. 아마 걱정 때문에 그런 것 같아요(geulsseyo, mwol seolmyeonghaeya hajyo? geunyang gakkeum meoliga apeul ppun-ieyo. ama geogjeong ttaemun-e geuleon geos gat-ayo... – Ну, что описывать? Бывает, болит голова и всё. Наверное, из-за моих переживаний)...

Вздохнув, Ми-хи повернулась к доктору и с усмешкой взглянула прямо к нему в глаза:

–참 신기하지 않나요? 제 인생이 얼마나 많이 변했는지! 사랑하는 부모님, 자상한 오빠, 좋은 친구 같은 올케, 사랑스러운 조카, 그리고 우리 마을에서 행복한 삶을 누렸었는데! 그런데 지금은 어쩌죠? 부모님은 오래전에 돌아가셨고, 오빠와 그의 가족은 20년도 더 전에 세상을 떠났어요. 이제 저만 살아남았네요! 제가 얼마나 예쁘고 젊었는지 보셨어야 해요! 남자들이 저를 엄청 좋아했거든요. 그런데 지금 저는 어떤 모습일까요? 글쎄요, 제가 51살이라고 누가 믿겠어요? 영락없는 할머니 같잖아요(cham singihaji anhnayo? je insaeng-i eolmana manh-i byeonhaessneunji! salanghaneun bumonim, jasanghan oppa, joh-eun chingu gat-eun olke, salangseuleoun joka, geuligo uli ma-eul-eseo haengboghan salm-eul nulyeoss-eossneunde! geuleonde jigeum-eun eojjeojyo? bumonim-eun olaejeon-e dol-agasyeossgo, oppawa geuui gajog-eun 20nyeondo deo jeon-e sesang-eul tteonass-eoyo. ije jeoman sal-anam-assneyo! jega eolmana yeppeugo jeolm-eossneunji bosyeoss-eoya haeyo! namjadeul-i jeoleul eomcheong joh-ahaessgeodeun-yo. geuleonde jigeum jeoneun eotteon moseub-ilkkayo? geulsseyo, jega 51sal-ilago nuga midgess-eoyo? yeonglag-eobsneun halmeoni gatjanh-ayo! – Разве не забавно? Как сильно изменилась моя жизнь! У меня были любящие родители, заботливый брат, хорошая подруга в лице моей невестки, любимая племянница и вообще счастливая жизнь в нашей деревне! А теперь – теперь что? Родители умерли давно, а брата и его семьи нет в живых уже больше 20-ти лет. Одна я до сих пор жива! Вы бы видели, какой я была красивой и молодой! Я нравилась всем мужчинам. А какая я сейчас? Ну, кто поверит, что мне 51 год? Я выгляжу, как старуха)!

Сказав последнее слово, Ми-хи всплеснула рукой. Доктор слушал её, не перебивая. Он видел, что Ми-хи – не просто сварливая старуха, а глубоко ранимая женщина, потерявшая всех, кого любила.

–가끔은 내가 무슨 잘못을 저질렀나 하는 생각이 들어요. 이렇게 벌을 주시다니. 하지만, 내가 뭘 잘못했는데(gakkeum-eun naega museun jalmos-eul jeojilleossna haneun saeng-gag-i deul-eoyo. ileohge beol-eul jusidani. hajiman, naega mwol jalmoshaessneunde? – Просто иногда я думаю, что, видно, я чем-то разозлила Всевышнего, раз Он меня так Наказал. Но, вроде, что я такого сделала)?

Ми-хи снова замолчала, а доктор, немного помолчав, сказал ей:

–두통은 종종 해소할 곳을 찾지 못한 슬픔의 신체적 메아리가 됩니다. 밖에 나가서 강가 공원을 산책하는 걸 추천드려요(dutong-eun jongjong haesohal gos-eul chaj-ji moshan seulpeum-ui sinchejeog mealiga doebnida. bakk-e nagaseo gang-ga gong-won-eul sanchaeghaneun geol chucheondeulyeoyo – Головная боль часто становится телесным отголоском горя, которое не находит выхода. Знаете, я бы порекомендовал вам чаще выходить на улицу и гулять в парке у реки).

Ми-хи на это с сарказмом спросила:

–그게 무슨 차이를 만들겠어요(geuge museun chaileul mandeulgess-eoyo? – А что это изменит)?

Доктор Юн, что-то записав, поднял на неё взгляд:

–김 씨, 모든 건 당신 손에 달려 있어요. 당신은 생각을 조절할 수 있습니다(gim ssi, modeun geon dangsin son-e dallyeo iss-eoyo. dangsin-eun saeng-gag-eul jojeolhal su issseubnida – Госпожа Ким, всё в ваших руках. Вы можете сами управлять своими мыслями).

Ми-хи всё же кивнула от этого и поднялась. Уходя, она ещё раз оглянулась на врача, а потом всё же ушла...

1962-й год. Пусан, Южная Корея(воспоминание Ми-хи).

Однажды Ми-хи как-то решила посетить книжный магазин "바닷바람"(badasbalam – "Морской ветер"), в который частенько заглядывала.

Магазин располагался в узком переулке, пахнущем морской солью и старыми страницами. В его тесном, залитом спокойным послеполуденным светом пространстве царил тихий, почти священный порядок: стеллажи из потемневшего дерева до самого потолка, аккуратные стопки газет и за стеклом — несколько дорогих импортных альбомов по искусству. Воздух был насыщен знакомым, успокаивающим запахом бумаги, клея и лёгкой плесени. Ми-хи, зашедшая в поисках чего-то нового для долгого вечера, молча скользнула вдоль полок с корейской прозой, её пальцы привычно касались корешков. Её одинокое, размеренное существование, казалось, находило здесь своё отражение — в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и мерным тиканьем часов на стене. Этот магазин был для неё островком предсказуемости в мире, который когда-то рухнул.

–적어도 짜증나는 이웃들을 마주치지 않을 곳이겠지... 그렇지 않으면 그들은 온갖 질문으로 내 속까지 캐묻기만 할 테니까(jeog-eodo jjajeungnaneun iusdeul-eul majuchiji anh-eul gos-igessji... geuleohji anh-eumyeon geudeul-eun ongaj jilmun-eulo nae sogkkaji kaemudgiman hal tenikka! – Хоть где-то не встречу этих надоедливых соседей... А то те только и делают, что лезут в душу со своими вопросами)! – Проворчала Ми-хи. – 김 여사님, 또 혼자 계신가요? 김 여사님, 나중에 저도 초대해 주시겠어요? " 정말 친절하시네요("gim yeosanim, tto honja gyesingayo? gim yeosanim, najung-e jeodo chodaehae jusigess-eoyo? " jeongmal chinjeolhasineyo! – "Госпожа Ким, вы снова одна? Госпожа Ким, может, пригласите как-нибудь к себе? " Тоже мне, сама любезность)!

Последние слова Ми-хи сказала с привычным сарказмом. Она пошла дальше, ища, что же ей такого купить.

И вдруг её взгляд упал на стеллаж с журналами. На обложке одного из журналов была изображена молодая женщина азиатской внешности, в довольно богатом платье светло-голубого цвета и с украшениями. На обложке крупная надпись: "¡Modelo huérfana de la Guerra de Corea! La historia de Shin Ae-sun".

Ми-хи с интересом подошла ближе и взяла журнал, несколько минут пристально смотря на него. Что-то ей подсказывало, что надпись эта не на французском, хотя что-то похожее было. Наверное, это язык, который был близок к французскому.

–"de la Guerra de Corea"... – Прочла эту часть Ми-хи задумчиво и догадалась, что тут что-то про Корею. – 흠... 흥미롭군(heum... heungmilobgun! – Хм... Интересно)!

И тут Ми-хи обратила внимание и на другую деталь – "La historia de Shin Ae-sun". Что-то до боли знакомое было здесь. Очень знакомое.

–"Shin Ae-sun"... – Прочла Ми-хи. – 이 여자애 이름이 신애선이라니. 정말 우연이네(i yeojaae ileum-i sin-aeseon-ilani. jeongmal uyeon-ine! – Выходит, эту девушку зовут Шин Э-сун. Какое совпадение)!

Ми-хи была удивлена, что у этой модели(очевидно же, что это модель) такое же имя, как и у её племянницы. Вместе с этим у Ми-хи вдруг появилось внутри какое-то смутное чувство. Какое-то сомнение.

–설마… 이 여자애(seolma… i yeojaae… – Неужели... Эта девушка)…- Ошеломлённо вздохнула Ми-хи, но тут же прогнала сомнения. – 아니, 불가능해! 애순이는 죽었어. 그날 라디오에서 그 소식을 들었어. 살아남았을 리가 없어! 그냥 이름이 비슷한 여자애일 뿐이야(ani, bulganeunghae! aesun-ineun jug-eoss-eo. geunal ladio-eseo geu sosig-eul deul-eoss-eo. sal-anam-ass-eul liga eobs-eo! geunyang ileum-i biseushan yeojaaeil ppun-iya! – Нет, это невозможно! Э-сун мертва. Я слышала новости по радио в тот день. Невозможно, чтобы она выжила! Это просто девушка с похожим именем)!

Ми-хи положила журнал обратно и пошла к выходу, но тут же остановилась. Какое-то непреодолимое желание появилось у неё взять этот журнал и купить. Вернувшись к стеллажу, она ещё какое-то время постояла и потом всё-таки приняла решение купить его. Взяв журнал, она пошла к кассе.

–구매 총액은 250원입니다(gumae chong-aeg-eun 250won-ibnida – Сумма вашей покупки 250 вон), – сухо сказала продавщица, осмотрев журнал. Ми-хи фыркнула на её тон, но достала деньги из кошелька и положила. Потом же взяла журнал и пошла к выходу. Она снова почувствовала какое-то сомнение...

1971-й год. Район Ёндогу, улица Поннэ, дом 123, Пусан, Южная Корея.

Наступил новый день. Ми-хи, как и всегда, была у себя дома. На граммофоне велась запись от Листа "Liebesträume", как и всегда, а сама Ми-хи прибиралась.

–축음기를 산 건 정말 탁월한 생각이었어요! 가족과 친구들은 모두 세상을 떠났지만, 음악은 언제나 제 곁에 있으니까요! 음악이 영원한 외로움을 밝혀줄 수 있을 거라고 누가 생각이나 했겠어요? 인생은 때때로 너무나 힘들고 예측할 수 없죠. 처음에는 행복하고, 사랑하며, 사랑하는 사람들에게 둘러싸여 있지만, 영원한 건 없잖아요? 결국 모든 건 끝이 나기 마련이죠… 제 인생의 황혼기는 홀로 보내게 될 것 같네요(chug-eumgileul san geon jeongmal tag-wolhan saeng-gag-ieoss-eoyo! gajoggwa chingudeul-eun modu sesang-eul tteonassjiman, eum-ag-eun eonjena je gyeot-e iss-eunikkayo! eum-ag-i yeong-wonhan oeloum-eul balghyeojul su iss-eul geolago nuga saeng-gag-ina haessgess-eoyo? insaeng-eun ttaettaelo neomuna himdeulgo yecheughal su eobsjyo. cheoeum-eneun haengboghago, salanghamyeo, salanghaneun salamdeul-ege dulleossayeo issjiman, yeong-wonhan geon eobsjanh-ayo? gyeolgug modeun geon kkeut-i nagi malyeon-ijyo… je insaeng-ui hwanghongineun hollo bonaege doel geos gatneyo – Купить граммофон было просто гениальной идеей! Потому, что все мои родные и близкие уже мертвы, но музыка всегда со мной! Кто бы мог поверить, что именно музыка может скрашивать вечное одиночество?.. Жизнь порой бывает так трудна и непредсказуема. Сначала ты наслаждаешься счастьем, живёшь в любви, и тебя окружают те, кто тебе дорог, но ведь ничего вечного нет? Рано или поздно всему приходит конец... Видимо, я проведу закат своих дней одна), – говорила сама с собой Ми-хи, протирая пыль со стола. А музыка Листа продолжала звучать, словно безмолвно соглашаясь с ней...

1971-й год. Почтовое отделение Тондэчхон №2, Пусан, Южная Корея.

Прошла неделя. Как-то Ми-хи с тяжёлым сердцем направилась на почту. Ей пришло официальное извещение от благотворительной организации, поддерживающей одиноких стариков. Небольшое денежное пособие было единственной помощью, связывавшей её с внешним миром. Такие пособия, хоть и редко, всё же приходили ей по адресу.

Почтовое отделение в Пусане представляло собой скромное помещение с побелевшими от времени стенами, где за деревянной стойкой, покрытой мелкими царапинами, стоял работник в форме. В воздухе витал запах пыли, бумаги и клея. На стенах висели плакаты с почтовыми тарифами и рекламой государственных сберегательных облигаций, а на столе лежали стопки бланков и каучуковая печать. За спиной клерка виднелись ряды маленьких металлических ящиков и полки с посылками.

–안녕하세요, 재정 지원금을 받으러 왔습니다. 최근에 자선 단체로부터 안내를 받았습니다(annyeonghaseyo, jaejeong jiwongeum-eul bad-euleo wassseubnida. choegeun-e jaseon danchelobuteo annaeleul bad-assseubnida – Здравствуйте, я здесь, чтобы забрать денежное пособие. На днях мне поступило извещение от благотворительной организации), – сказала своим хриплым голосом Ми-хи, подойдя к стойке.

–안녕하세요. 신 씨 맞으신가요(annyeonghaseyo. sin ssi maj-eusingayo? – Здравствуйте. Вы – госпожа Шин)? – Поднял на неё взгляд клерк, оторвавшись от бумаг, которые он до этого проверял.

На мгновение Ми-хи застыла. Уже довольно долго она не слышала, чтобы её так называли! Но взяв себя в руки, она нахмурилась:

–아니요, 저는 김 씨입니다. 제 이름은 김미희입니다(aniyo, jeoneun gim ssiibnida. je ileum-eun gimmihuiibnida – Нет, я – госпожа Ким. Меня зовут Ким Ми-хи).

Клерк удивлённо на неё взглянул, а потом встал с места и подошёл к соседнему столику и стал что-то там искать. Наконец он достал конверт, который, вероятно, и предназначался Ми-хи. Но взглянув на него, он растерянно пожал плечами:

–이상하네요... 소포에는 '신세계'라는 사람, 1920년 11월 5일생으로 적혀 있는데요(isanghaneyo... sopo-eneun 'sinsegye'laneun salam, 1920nyeon 11wol 5ilsaeng-eulo jeoghyeo issneundeyo – Странно.... Посылка адресована на имя "Шин Се-гё", дата рождения – 5 ноября 1920-го года).

–왜 거기 서 계세요(wae geogi seo gyeseyo? – Ну и что вы стоите)? – Возмутилась Ми-хи. – 제 생년월일인데요, 이건 저한테 온 거예요! 제 원래 이름은 신세계였어요. 태어날 때부터 그 이름이었죠. 그런데 1951년에 '김미희'로 바꿨어요(je saengnyeon-wol-il-indeyo, igeon jeohante on geoyeyo! je wonlae ileum-eun sinsegyeyeoss-eoyo. taeeonal ttaebuteo geu ileum-ieossjyo. geuleonde 1951nyeon-e 'gimmihui'lo bakkwoss-eoyo – Это моя дата рождения, это мне! Меня раньше звали Шин Се-гё, я родилась с этим именем. Но в 1951-м году я сменила имя на "Ким Ми-хи").

Клерк о чём-то задумался и всё же положил перед ней конверт с деньгами, а Ми-хи ему показала и свой паспорт, и официальный документ о смене имени. Клерк всё внимательно проверил, а потом кивнул:

–죄송합니다, 뭔가 착오가 있었던 것 같네요(joesonghabnida, mwonga chag-oga iss-eossdeon geos gatneyo – Простите, пожалуйста, видимо, возникла какая-то путаница).

–네, 그렇군요(ne, geuleohgun-yo – Да я вижу), – кивнула с сарказмом Ми-хи и направилась к выходу...

1971-й год. Храм святого Георгия Победоносца, Пусан, Южная Корея.

Наступило воскресенье. Несмотря на некоторое отчуждение, Ми-хи всё же ходила в церковь на службы. Вот и сейчас, когда уже служба кончилась, она сидела на скамейке и тихо молилась. Ми-хи была в своём привычном длинном тёмно-синем платье с длинными рукавами, в чёрной кофте, с платком на голове и в тёмно-коричневых сапогах. На коленях у неё лежали свечи, которые она купила в церковной лавке.

–전능하신 주님, 저는 이미 기적에 대한 모든 희망을 잃었습니다… 그 소녀가 제 조카 애순이라는 게 믿기지 않아요. 너무 오랜 시간이 흘렀어요! … 자비로우신 하나님, 제가 틀렸고 제 가족 중 누군가가 살아 있다면, 제게 어떤 징조라도 보여주세요. 만약 그렇지 않다면… 그것은 주님의 뜻이겠죠(jeonneunghasin junim, jeoneun imi gijeog-e daehan modeun huimang-eul ilh-eossseubnida… geu sonyeoga je joka aesun-ilaneun ge midgiji anh-ayo. neomu olaen sigan-i heulleoss-eoyo! … jabilousin hananim, jega teullyeossgo je gajog jung nugungaga sal-a issdamyeon, jege eotteon jingjolado boyeojuseyo. man-yag geuleohji anhdamyeon… geugeos-eun junim-ui tteus-igessjyo – Господи Всемогущий, я уже потеряла всякую надежду на чудо... Я не могу до конца поверить, что та девушка – это и есть моя племянница Э-сун. Столько времени прошло!.. Боже Милостивый, прошу, Дай мне знак, если я не права и кто-то из моей семьи жив. Если нет... Значит, на то Твоя воля), – тихо шептала молитву Ми-хи.

Затем она поднялась, вытерла выступившие слёзы из глаз и пошла к Кануну с Распятием Иисуса Христа(и ещё фигурками Богородицы и апостола Иоанна), и поставила две свечи. Именно две, а не три – несмотря на некую веру в том, что Э-сун мертва, Ми-хи всё равно сомневалась. А ставить упокойную свечу за человека, который может быть жив – это было чем-то страшным для Ми-хи.

После этого Ми-хи перекрестилась и прошептала вновь:

–이제 이 세상에 없는 이들을 위해(ije i sesang-e eobsneun ideul-eul wihae... – За тех, кого уже нет)...

Август, 1948-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея(воспоминание Ми-хи).

Внутри дома, за низким деревянным столом, сидела 5-летняя Э-сун в своём привычном вышитом мамой ханбоке. Она потянулась к тарелке с рисом.

Мама Э-сун, женщина средних лет, с усталым, но добрым взглядом, в традиционном ханбоке ласково погладила дочь по волосам:

–잘 먹어요, 딸아. 밥은 당신을 강하게 만들 것이다(jal meog-eoyo, ttal-a. bab-eun dangsin-eul ganghage mandeul geos-ida – Ешь хорошо, доченька. Рис сделает тебя сильнее).

Папа Э-сун, в добротной одежде, улыбаясь дочери, тоже ласково сказал:

–우리의 작은 공주님. 오늘 좋은 경기력 보셨나요(uliui jag-eun gongjunim. oneul joh-eun gyeong-gilyeog bosyeossnayo? – Наша маленькая принцесса. Ты сегодня хорошо играла)?

–네, 아빠! 우리는 청희와 숨바꼭질을 했습니다. 그녀를 찾았어요(ne, appa! ulineun cheonghuiwa sumbakkogjil-eul haessseubnida. geunyeoleul chaj-ass-eoyo! – Да, папа! Мы играли с Чон-хи в прятки. Я её нашла)! – Ответила Э-сун, начав есть рис.

Мама Э-сун, вздохнув, сказала:

–오늘은 시장에 갈게요. 야채와 계란을 사야겠어. 안 그러면 다 떨어져버릴 테니까(oneul-eun sijang-e galgeyo. yachaewa gyelan-eul sayagess-eo. an geuleomyeon da tteol-eojyeobeolil tenikka – Сегодня я схожу на рынок. Куплю овощи и яйца, а то кончаются).

Папа Э-сун подмигнул дочке:

–그리고 엄마가 너한테 맛있는 걸 사줄지도 몰라(geuligo eommaga neohante mas-issneun geol sajuljido molla? – И может быть, мама тебе купит что-нибудь вкусненькое)?

–사실인가요? 무엇(sasil-ingayo? mueos? – Правда? Что)? – Глаза Э-сун загорались радостью.

Мама Э-сун засмеялась:

–어디 보자. 고구마도 좋을 듯(eodi boja. gogumado joh-eul deus – Посмотрим. Может быть, сладкую картошку).

–예! 고구마(ye! goguma! – Да! Сладкую картошку)! – Залилась смехом Э-сун.

Тут дверь их дома притворилась и внутрь зашла Се-гё. Ей уже было 28-мь лет, но она по-прежнему выглядела молодой и красивой, как всегда. Се-гё была одета свой привычный ханбок из тёмно-синей чхимы и белой чогори. В руках у неё была корзинка.

–똑똑똑. 들어가도 될까요(ttogttogttog. deul-eogado doelkkayo? – Тук-тук-тук. Можно в гости)? – Улыбнулась Се-гё.

–안녕하세요, 언니! 물론이죠, 들어오세요(annyeonghaseyo, eonni! mullon-ijyo, deul-eooseyo! – Здравствуй, сестра. Конечно, проходи)! – Кивнул отец Э-сун, увидев сестру. А Э-сун, увидев тётю, обрадовалась.

–세쿄 이모(sekyo imo! – Тётя Се-гё)! – И с этими словами Э-сун соскочила с места и бросилась к тёте, обняв её. Се-гё обняла в ответ племянницу с радостью и материнской нежностью.

–안녕, 꼬마 천사(annyeong, kkoma cheonsa! – Здравствуй, ангелочек)! – Прошептала она, часто так зовя Э-сун.

Отстранившись потом, Се-гё указала на корзинку:

–선물을 좀 가져왔는데. 누가 빈손으로 찾아오겠어(seonmul-eul jom gajyeowassneunde. nuga binson-eulo chaj-aogess-eo? – Я тут вам гостинцев принесла. А то кто в гости с пустыми руками ходит)?

–쇼교, 그러실 필요 없잖아! 우린 사촌이잖아(syogyo, geuleosil pil-yo eobsjanh-a! ulin sachon-ijanh-a! – Се-гё, не стоило, что ты! Мы же родственники)! – Всплеснул руками отец Э-сун, но Се-гё замотала головой:

–말대꾸하지 마, 형. 안 그러면 서운해(maldaekkuhaji ma, hyeong. an geuleomyeon seounhae – Не спорь, брат. Иначе обижусь).

Мама Э-сун указала на стол:

–세교 씨, 테이블에 앉으세요. 저희 이제 막 점심을 먹으려던 참이었어요(segyo ssi, teibeul-e anj-euseyo. jeohui ije mag jeomsim-eul meog-eulyeodeon cham-ieoss-eoyo – Се-гё, садись за стол, пожалуйста. Мы как раз собирались обедать).

Се-гё кивнула и села за стол напротив брата с невесткой и рядом с племянницей. Жизнь этой семьи была такой счастливой и никто не мог представить себе большие перемены...

1971-й год. Район Ёндогу, улица Поннэ, дом 123, Пусан, Южная Корея.

Прошло ещё несколько дней после похода Ми-хи в храм. Она не знала, будет ли ей дана какая-то подсказка касаемо Э-сун или нет. В принципе, Ми-хи уже это было не так важно. Пережить столько горя – это серьёзно.

И вот как-то Ми-хи была в своей квартире. Свои седые волосы она собрала в пучок и оделась в простой тёмно-фиолетовый домашний халат. Снова играла музыка Макса Хансена:

"Eengang blot

Hør denne bøn

Som mig på læben altid brænder

Ord som jeg

Så ofte skrev I løn

En drøm så dristig og så skøn

Det er det skønneste, jeg ved

På dig – på dig at tænke

Og al min dybe kærlighed

Jeg evigt vil dig skænke

Af dig at elskes måtte være

En dejlig drøm at bære

Give mig dit hjerte

Så lover jeg dig

Får du mit igen".

Ми-хи сидела на кровати и смотрела в окно. У неё было усталое выражение лица.

Вдруг во входную дверь послышался стук. Ми-хи насторожилась и недоумённо поднялась с кровати.

–이것 때문에 또 누가 왔나요(igeos ttaemun-e tto nuga wassnayo? – Кого это ещё там принесло)? – Удивилась она.

Ми-хи направилась в прихожую и, дойдя до входной двери, открыла её.

На пороге стояли двое: мужчина и женщина 30-ти лет. Мужчина – будто арабской внешности и в строгом деловом костюме и в чёрной куртке. Женщина же была азиатской внешности, с длинными волосами и с загорелой кожей. Она была облачена в красивое бело-красное платье, расстёгнутый бежевый плащ и белые кожаные сапоги. На лице женщины читалось выражение нервозности.

–당신이 김미희예요(dangsin-i gimmihuiyeyo? – Вы Ким Ми-хи)? – Спросила на корейском с лёгким акцентом её женщина. Ми-хи, не меняя выражения нахмурившегося лица, ответила:

–네, 저예요. 당신은 누구세요? 뭐가 필요하세요(ne, jeoyeyo. dangsin-eun nuguseyo? mwoga pil-yohaseyo? – Да, это я. А вы кто? Что вам нужно)?

Женщина, нервно потеребив край платья, снова заговорила:

–범골 근처에 사신 적이 있나요? 혹시 오빠가 계셨고, 결혼해서 신애순이라는 딸이 있으신가요(beomgol geuncheoe sasin jeog-i issnayo? hogsi oppaga gyesyeossgo, gyeolhonhaeseo sin-aesun-ilaneun ttal-i iss-eusingayo? – Вы жили когда-то недалеко от деревни Бомголь? У вас был старший брат, женатый, с маленькой дочерью по имени Шин Э-сун)?

Ми-хи ещё больше нахмурилась – откуда эта незнакомка знает о её семье? И что-то довольно странное было во внешности этой женщины, будто Ми-хи её уже где-то видела.

–네... 그런 일이 있었죠. 하지만 제 형수님 부부는 한국 전쟁 때 돌아가셨고, 저는 오랫동안 조카에 대해 아무것도 몰랐어요. 조카도 죽은 줄 알았는데... 한 모델 이야기를 듣기 전까지는요... 그녀의 이름도 신애순이었어요. 그리고 한 신문에서 조카가 경기도 범골 출신이라는 기사를 읽었어요. 그때 모든 걸 이해하게 됐죠(ne... geuleon il-i iss-eossjyo. hajiman je hyeongsunim bubuneun hangug jeonjaeng ttae dol-agasyeossgo, jeoneun olaesdong-an joka-e daehae amugeosdo mollass-eoyo. jokado jug-eun jul al-assneunde... han model iyagileul deudgi jeonkkajineun-yo... geunyeoui ileumdo sin-aesun-ieoss-eoyo. geuligo han sinmun-eseo jokaga gyeong-gido beomgol chulsin-ilaneun gisaleul ilg-eoss-eoyo. geuttae modeun geol ihaehage dwaessjyo – Да… Было такое. Но мой брат и его жена погибли во время Корейской войны. А о племяннице я долгое время ничего не знала. Даже считала, что она тоже погибла… Пока не услышала об одной модели… Её тоже звали Шин Э-сун. И я читала в одной газете, где она призналась о происхождении из деревни Бомголь в провинции Кёнгидо. Тогда-то я всё и поняла).

Женщина на это всхлипнула:

–조카분은 찾으셨어요(jokabun-eun chaj-eusyeoss-eoyo? – Вы не искали свою племянницу)?

–조카분의 모델 경력이 공개된 이후로는 찾아보지 않았어요. 명성은 사람의 마음을 돌릴 수 있잖아요. 만약 제 조카분이 성공 때문에 거만해지면 어쩌죠(jokabun-ui model gyeonglyeog-i gong-gaedoen ihuloneun chaj-aboji anh-ass-eoyo. myeongseong-eun salam-ui ma-eum-eul dollil su issjanh-ayo. man-yag je jokabun-i seong-gong ttaemun-e geomanhaejimyeon eojjeojyo? – После раскрытия о её карьере модели не искала. Известность может вскружить человеку голову. Вдруг из-за успеха моя племянница зазналась)? – Приподняла бровь Ми-хи.

Женщина ещё больше всхлипнула, будто не могла сдерживаться.

–누구세요(nuguseyo? – Кто вы)? – Повторила свой вопрос Ми-хи.

–저는 이선이에요(jeoneun iseon-ieyo – Я – Э-сун), – ответила женщина, заметив, что Ми-хи нахмурилась вновь. – 제 이름은 애순입니다. 오랫동안 당신을 찾아다녔습니다. 4년 전 한국에 돌아오면서부터 찾기 시작했죠. 모델 활동을 하기 전, 터키 베슈바르막 산 근처 마을에서 오랫동안 살았습니다. 제 절친 차여정이도 그곳에 있었죠. 이제 당신을 찾으러 돌아왔습니다… 그리고 마침내 당신을 찾았습니다(je ileum-eun aesun-ibnida. olaesdong-an dangsin-eul chaj-adanyeossseubnida. 4nyeon jeon hangug-e dol-aomyeonseobuteo chajgi sijaghaessjyo. model hwaldong-eul hagi jeon, teoki besyubaleumag san geuncheo ma-eul-eseo olaesdong-an sal-assseubnida. je jeolchin chayeojeong-ido geugos-e iss-eossjyo. ije dangsin-eul chaj-euleo dol-awassseubnida… geuligo machimnae dangsin-eul chaj-assseubnida – Меня зовут Э-сун. Я долго тебя искала. Начала поиски четыре года назад, когда вернулась в Корею. Все эти годы, до модельной карьеры, я жила в Турции, в деревне у горы Бешпармак. Там была и моя лучшая подруга, Чха Ё-чжон. Сейчас я вернулась, чтобы найти тебя… И наконец-то нашла).

Глаза Ми-хи широко распахнулись. Э-сун шагнула вперёд и обняла её, зарыдав в голос. Ми-хи ответила на объятие, её плечи задрожали. Она узнала в этой молодой женщине повзрослевшую племянницу, в глазах которой, несмотря на прожитые годы, всё ещё светилась детская радость. Ми-хи не могла поверить в это.

–이-선... 내 딸... 정말 너야(i-seon... nae ttal... jeongmal neoya? – Э-сун... Моя девочка... Неужели это ты)? – Не веря, спросила она.

–네, 이모. 저예요. 돌아왔어요(ne, imo. jeoyeyo. dol-awass-eoyo! – Да, тётя. Это я. Я вернулась)! – Ответила Э-сун. Она вытерла слёзы и подвела мужчину к тёте:

–이모, 제 남편을 소개해 주세요. 이름은 아쇼르이고 아시리아 사람이에요. 터키에서 만났어요(imo, je nampyeon-eul sogaehae juseyo. ileum-eun asyoleu-igo asilia salam-ieyo. teokieseo mannass-eoyo – Тётя, познакомься, это мой муж. Его зовут Ашор, он – ассириец. Мы познакомились в Турции).

–아시리아 사람이라고요(asilia salam-ieyo? – Ассириец)? – Удивилась ещё больше Ми-хи, смотря на того.

Ашор поклонился и улыбнулся:

–İyi günler, Bayan Shin. 안녕하세요, 신 씨. 만나서 반갑습니다(annyeonghaseyo, sin ssi. mannaseo bangabseubnida! – Добрый день, госпожа Шин. Приятно с вами познакомиться)!

Ми-хи растрогалась.

–정말 좋은 젊은이군요(jeongmal joh-eun jeolm-eun-igun-yo – Какой приятный молодой человек), – сказала она, улыбаясь. – 그럼, 집 안으로 들어오세요. 문지방에 서지 마세요(geuleom, jib an-eulo deul-eooseyo. munjibang-e seoji maseyo – Ну, проходите же в дом, не стойте на пороге).

Они прошли в квартиру Ми-хи, прямиком за стол. Там они разговорились и Ми-хи спросила:

–아마 서로 많이 사랑하시겠죠(ama seolo manh-i salanghasigessjyo? – Вы, наверное, очень любите друг друга)?

–네, 이모님. 우리 곧 부모가 될 거예요(ne, imonim. uli god bumoga doel geoyeyo! – Да, тётя. Мы скоро станем родителями)!

Глаза Ми-хи расширились от удивления.

–임신하셨어요? 얼마나 기쁜 일인가요! 아들인가요, 딸인가요(imsinhasyeoss-eoyo? eolmana gippeun il-ingayo! adeul-ingayo, ttal-ingayo? – Ты беременна? Какое счастье! Мальчик или девочка)?

의사 선생님은 아들일 거라고 하셨는데, 잘 모르겠어요. 딸일 것 같아요(uisa seonsaengnim-eun adeul-il geolago hasyeossneunde, jal moleugess-eoyo. ttal-il geos gat-ayo – Доктор сказал, что будет мальчик, но я не уверена. Мне кажется, что будет девочка).

–누구든 상관없어요. 중요한 건 아이가 건강하고 행복하다는 거예요(nugudeun sang-gwan-eobs-eoyo. jung-yohan geon aiga geonganghago haengboghadaneun geoyeyo – Неважно, кто будет. Главное, чтобы ребёнок был здоровым и счастливым), – сказала Ми-хи. Э-сун на это улыбнулась.

–이선, 이제 네가 터키에 있었다는 건 확실해졌어. 하지만 정확히 무슨 일이 있었는지 잘 모르겠어. 어떻게 거기에 가게 된 거야(iseon, ije nega teokie iss-eossdaneun geon hwagsilhaejyeoss-eo. hajiman jeonghwaghi museun il-i iss-eossneunji jal moleugess-eo. eotteohge geogie gage doen geoya? – Э-сун, мне теперь ясно, что ты была в Турции. Но я не понимаю, что именно произошло. Как ты там оказалась)?

Э-сун, услышав вопрос тёти, перестала улыбаться и отвела взгляд. Ашор приобнял Э-сун, словно подбадривая. Ми-хи, поняв, что чем-то расстроила племянницу, побледнела:

–내가 무슨 기분 나쁜 말을 했니? 정말 미안해(naega museun gibun nappeun mal-eul haessni? jeongmal mianhae! – Я что-то обидное сказала? Прости, пожалуйста)!

Э-сун мотнула головой:

–괜찮아요, 이모. 그냥… 누군가와 이야기하고 싶었어요… 가까운 사람과(gwaenchanh-ayo, imo. geunyang… nugungawa iyagihago sip-eoss-eoyo… gakkaun salamgwa… – Всё хорошо, тётя. Мне просто... надо было высказаться кому-то... Кому-то родному)…

Так Э-сун начала свой рассказ:

–20년도 더 전의 일이지만, 마치 어제 일처럼 생생하게 기억나요… 평범한 날이었죠. 정확히는 7월 25일이었어요. 이모, 부산에 오래 사셨을 테니 말이에요. 그날 여정이가 우리 집에 놀러 왔었어요. 우리는 이런저런 이야기를 나누고 서로의 생각을 주고받았죠. 저는 평강공주 인형극 이야기를 꺼냈고, 여정이는 추석 이야기를 해줬어요. 엄마는 우리에게 고구마를 좀 주셨고, 우리는 받아먹었어요. 나중에 여정이에게 앞으로 뭘 할 거냐고 물었더니, 우리 학교 김 선생님처럼 선생님이 될지도 모른다고 하더라고요. 그리고 그때 모든 게 시작됐어요. 멀리서 북한군이 나타나 포격을 시작했어요. 순식간에 아수라장이 됐고, 여정이와 저는 벌떡 일어나 마을 밖으로 뛰쳐나갔어요. 그런데 잠깐 뒤를 돌아보는 순간… 수레 뒤에 숨어 있던 엄마 아빠를 군인 한 명이 쏘는 걸 봤어요. 제 눈앞에서 벌어진 일이었어요. 저는… 저는 그냥… 어쨌든, 너무 놀라서 온몸이 마비된 듯 비명을 질렀어요. 여정이가 저를 잡아당기며 뛰자고 했고, 우리는 함께 도망쳤어요… 얼마 후, 여정이와 저는 다른 아이들처럼 터키의 고아원으로 보내졌어요. 하지만 거기 오래 있지는 않았고, 결국 타시키란으로 가게 되었죠(20nyeondo deo jeon-ui il-ijiman, machi eoje ilcheoleom saengsaenghage gieognayo… pyeongbeomhan nal-ieossjyo. jeonghwaghineun 7wol 25il-ieoss-eoyo. imo, busan-e olae sasyeoss-eul teni mal-ieyo. geunal yeojeong-iga uli jib-e nolleo wass-eoss-eoyo. ulineun ileonjeoleon iyagileul nanugo seoloui saeng-gag-eul jugobad-assjyo. jeoneun pyeong-gang-gongju inhyeong-geug iyagileul kkeonaessgo, yeojeong-ineun chuseog iyagileul haejwoss-eoyo. eommaneun uliege gogumaleul jom jusyeossgo, ulineun bad-ameog-eoss-eoyo. najung-e yeojeong-iege ap-eulo mwol hal geonyago mul-eossdeoni, uli haggyo gim seonsaengnimcheoleom seonsaengnim-i doeljido moleundago hadeolagoyo. geuligo geuttae modeun ge sijagdwaess-eoyo. meolliseo bughangun-i natana pogyeog-eul sijaghaess-eoyo. sunsiggan-e asulajang-i dwaessgo, yeojeong-iwa jeoneun beoltteog il-eona ma-eul bakk-eulo ttwichyeonagass-eoyo. geuleonde jamkkan dwileul dol-aboneun sungan… sule dwie sum-eo issdeon eomma appaleul gun-in han myeong-i ssoneun geol bwass-eoyo. je nun-ap-eseo beol-eojin il-ieoss-eoyo. jeoneun… jeoneun geunyang… eojjaessdeun, neomu nollaseo onmom-i mabidoen deus bimyeong-eul jilleoss-eoyo. yeojeong-iga jeoleul jab-adang-gimyeo ttwijago haessgo, ulineun hamkke domangchyeoss-eoyo… eolma hu, yeojeong-iwa jeoneun daleun aideulcheoleom teokiui goawon-eulo bonaejyeoss-eoyo. hajiman geogi olae issjineun anh-assgo, gyeolgug tasikilan-eulo gage doeeossjyo – Это произошло более двадцати лет назад, но я помню это словно это было ещё вчера... Это был обычный день, если говорить точнее, 25 июля. Ты, конечно, уже давно жила в Пусане, тётя. В тот день у нас в гостях была Ё-чжон. Мы с ней общались, делились мыслями. Я упомянула про кукольный спектакль-сказку о принцессе Пхёнган. Ё-чжон же рассказывала мне про праздник урожая. Мама предложила нам поесть сладкой картошки. Мы согласились. Я потом спросила, чем будет заниматься в будущем Ё-чжон, на что та ответила, что, возможно, она станет учителем, как госпожа Ким из нашей школы. И вот тогда-то всё и началось. Вдалеке показались северокорейские войска и начали обстрел. Начался хаос, мы с Ё-чжон резко вскочили и бросились вон из деревни. Но я на мгновение обернулась и... и увидела, как один из солдат застреливает маму с папой, прячущихся за телегой. Это произошло прямо на моих глазах. Я... я просто... В общем, я было сильно парализована и закричала. А Ё-чжон, дёрнув меня, сказала бежать и мы убежали... А спустя какое-то время нас с Ё-чжон, как и других детей, эвакуировали в Турцию, в приют. Правда, там мы пробыли немного и потом мы и попали в Ташкиран).

Ми-хи, слушая всё это, держала рот прикрытым рукой, в её глазах стояли слёзы:

–내 딸아, 얼마나 많은 고통을 견뎌냈는지(nae ttal-a, eolmana manh-eun gotong-eul gyeondyeonaessneunji! – Девочка моя, сколько же тебе пришлось пережить)! – Сказала она с глубокой печалью и пониманием. Э-сун продолжила:

–타시키란에 도착한 날, 인도주의 기구(HO), 즉 민방위 기구의 직원 두 명이 우리를 미라흐와 제이넵 샤힌 부부의 집으로 안내했습니다. 미라흐는 건장한 중년 남성으로, 구릿빛 얼굴에 온화한 눈빛을 하고 있었고, 소박한 셔츠와 바지, 부츠를 신고 있었습니다. 제이넵은 부드러운 이목구비를 가진 여성으로, 수수하지만 아름다운 드레스에 부츠, 그리고 히잡을 쓰고 있었습니다. 그녀는 우리에게 어머니 같은 미소를 지어주었습니다. 저는 이 사람들이 우리에게 숙식과 사랑을 줄 거라고는 믿을 수 없었지만, 제 의심은 기우였습니다. 미라흐와 제이넵은 유정이와 저에게 친부모가 되어주었고, 하티제 할머니와 이브라힘 할아버지는 우리의 조부모님이 되어주셨습니다. 또한 알리 삼촌, 누란 숙모, 파트마 숙모, 에미네와 아이셰 사촌, 그리고 이스마일 사촌도 우리 가족이 되었습니다(tasikilan-e dochaghan nal, indojuui gigu(HO), jeug minbang-wi giguui jig-won du myeong-i ulileul milaheuwa jeineb syahin bubuui jib-eulo annaehaessseubnida. milaheuneun geonjanghan jungnyeon namseong-eulo, gulisbich eolgul-e onhwahan nunbich-eul hago iss-eossgo, sobaghan syeocheuwa baji, bucheuleul singo iss-eossseubnida. jeineb-eun budeuleoun imoggubileul gajin yeoseong-eulo, susuhajiman aleumdaun deuleseue bucheu, geuligo hijab-eul sseugo iss-eossseubnida. geunyeoneun uliege eomeoni gat-eun misoleul jieojueossseubnida. jeoneun i salamdeul-i uliege sugsiggwa salang-eul jul geolagoneun mid-eul su eobs-eossjiman, je uisim-eun giuyeossseubnida. milaheuwa jeineb-eun yujeong-iwa jeoege chinbumoga doeeojueossgo, hatije halmeoniwa ibeulahim hal-abeojineun uliui jobumonim-i doeeojusyeossseubnida. ttohan alli samchon, nulan sugmo, pateuma sugmo, eminewa aisye sachon, geuligo iseumail sachondo uli gajog-i doeeossseubnida – В тот день, когда нас привезли в Ташкиран, двое представителя ГО, то есть Гуманитарных Организаций, привели нас к определённому дому, который принадлежал супругам по имени Мирач и Зейнеп Шахин. Мирач был достаточно крепкий, средних лет, с загорелым лицом и добрыми глазами, одетый в простую рубаху и штаны, в сапогах, а Зейнеп – обладательница мягких черт лица, в обычном, но красивом платье, тоже сапогах и платком на голове. Она тогда одарила нас материнской улыбкой. Я не могла поверить, что эти люди дадут нам кров и еду и любовь, однако мои сомнения были ложными – Мирач и Зейнеп стали для нас с Ё-чжон настоящими родителями, а бабушка Хатидже и дедушка Ибрагим – нашими бабушкой и дедушкой. Ещё у нас появились дядя Али, тётя Нуран, тётя Фатма, а ещё кузины Эмине и Айше, и кузен Исмаил. Все они стали нашей семьёй).

Э-сун стала улыбаться, говоря это, но Ми-хи, услышав тёплые слова племянницы о её приёмной семье, с тревогой взяла руку Э-сун в свою:

–에순아, 너는 미라치와 제이넵에 대해 마치 친부모님인 것처럼 따뜻하게 이야기하는구나. 묻기 두렵지만, 친부모님을 잊으셨나요? 어떻게 생각하세요(esun-a, neoneun milachiwa jeineb-e daehae machi chinbumonim-in geoscheoleom ttatteushage iyagihaneunguna. mudgi dulyeobjiman, chinbumonim-eul ij-eusyeossnayo? eotteohge saeng-gaghaseyo? – Э-сун, ты так тепло говоришь об этих... Мираче и Зейнеп, будто они – твои настоящие родители. Я боюсь спросить, не забыла ли ты своих биологических родителей? Что скажешь)?

Э-сун на это мягко приобняла тётю:

–물론 잊지 않았어요, 이모. 엄마 아빠 다 기억해요. 하지만 미라츠와 제이넵은 우리에게 가족을 만들어주고 우리를 보살펴 주셨어요. 그분들께 감사하지 않을 수 없어요(mullon ij-ji anh-ass-eoyo, imo. eomma appa da gieoghaeyo. hajiman milacheuwa jeineb-eun uliege gajog-eul mandeul-eojugo ulileul bosalpyeo jusyeoss-eoyo. geubundeulkke gamsahaji anh-eul su eobs-eoyo – Конечно, я не забыла, тётя. Я помню о маме с папой. Но Мирач и Зейнеп дали нам семью, приютили нас. Я не могу не благодарить их).

А помолчав ещё немного, она упомянула:

–참, 엄마 아빠가 나를 보러 오셨어(cham, eomma appaga naleul boleo osyeoss-eo – Кстати, мама с папой приходили ко мне).

–뭐라고(mwolago? – Что)? – Снова удивилась Ми-хи.

–1951년 6월 어느 날, 여정이처럼 나도 잠자리에 들려고 했는데, 꿈에 엄마 아빠가 나타났어. 미라츠와 제이넵을 엄마 아빠라고 부른 것에 대해 사과했는데, 진짜 엄마 아빠는 오히려 나를 안심시켜 주셨지. 앞으로 나아가 내 삶을 만들어가라고 말씀하셨어… 그리고 16년 후, 아쇼르와 내가 일본에서 살고 있을 때, 꿈에 다시 엄마가 나타났는데, 이번에는 아빠 없이 혼자였어. 마치 엄마가 아쇼르와 내 결혼을 축복해 주신 것 같았어. 기분이 좋았지(1951nyeon 6wol eoneu nal, yeojeong-icheoleom nado jamjalie deullyeogo haessneunde, kkum-e eomma appaga natanass-eo. milacheuwa jeineb-eul eomma appalago buleun geos-e daehae sagwahaessneunde, jinjja eomma appaneun ohilyeo naleul ansimsikyeo jusyeossji. ap-eulo naaga nae salm-eul mandeul-eogalago malsseumhasyeoss-eo… geuligo 16nyeon hu, asyoleuwa naega ilbon-eseo salgo iss-eul ttae, kkum-e dasi eommaga natanassneunde, ibeon-eneun appa eobs-i honjayeoss-eo. machi eommaga asyoleuwa nae gyeolhon-eul chugboghae jusin geos gat-ass-eo. gibun-i joh-assji – Как-то в июне 1951-го года я ложилась спать, как и Ё-чжон. И во сне я увидела маму и папу. Я извинилась, за то, что называю мамой и папой Мирача и Зейнеп, но они, мои настоящие мама и папа, лишь успокоили меня. Они сказали мне жить дальше и строить свою жизнь... А спустя 16-ть лет, когда мы с Ашором уже жили в Японии, во сне я снова увидела маму, но на этот раз одну. Папы не было. Мама, будто, благословила наш с Ашором брак. И мне стало приятно на душе).

Ми-хи сидела и просто не могла поверить в слова племянницы. Выходит, у Э-сун достаточно богатая жизнь, полная свершений! Побывать в стольких странах, да ещё и будучи моделью! Но сейчас Ми-хи было очень приятно, что её племянница нашлась...

1971-й год. «Международная клиника Ёнсон», район Ёнсангу, улица Ханьян-ро 45, Сеул, Южная Корея.

Это был знаменательный день – Э-сун родила дочь. Сейчас, когда роды прошли успешно, Э-сун была в палате и лежала на больничной койке, а в руках у неё был маленький свёрточек – их с Ашором дочь. Разумеется, Э-сун захотела позвать и тётю, приехавшую специально в Сеул. И вот Ми-хи, одетая в праздничный небесно-голубой ханбок по случаю рождения внучатой племянницы, зашла в палату к Э-сун. На её щеках лежал лёгкий румянец, а ресницы были слегка подкрашены тушью. Её седые волосы были аккуратно убраны в гладкий пучок, украшенный скромной нефритовой шпилькой. Несмотря на возраст, в её осанке чувствовалась собранность, а в глазах — непривычный блеск.

У больничной койки уже стоял Ашор с букетом цветов, в деловом костюме и с медицинским халатом и улыбался жене и дочери. Они с Э-сун говорили по-турецки:

–Teşekkür ederim canım. Bebeğimiz sana çok benziyor(Спасибо, дорогая. Наша малышка так похожа на тебя)!

–Evet, benziyor. Ama bak, gözleri senin gözlerine benziyor(Да, это так. Но ты только посмотри, у неё твои глаза)!

–Ve gülüşün de. En iyi anne babalar olacağız Ae-sun. Kızımız neşeli ve mutlu bir şekilde büyüyecek(И твоя улыбка. Мы будем лучшими родителями, Э-сун. Наша дочь будет расти в радости и счастье).

Увидев Ми-хи, Ашор пропустил её. Ми-хи подошла к племяннице и тепло обняла Э-сун. Э-сун ответила на объятие. А Ми-хи осторожно, с нежностью и трепетом взяла малышку на руки и завороженно улыбнулась:

–그녀는 정말 사랑스럽고 천사 같아요. 두 분의 장점을 모두 물려받았네요(geunyeoneun jeongmal salangseuleobgo cheonsa gat-ayo. du bun-ui jangjeom-eul modu mullyeobad-assneyo! – Она такая милая, прямо как ангелочек. Она внешне взяла самое лучшее от вас обоих)!

А потом Ми-хи повернулась к Э-сун:

–딸 이름은 생각해 보셨어요(ttal ileum-eun saeng-gaghae bosyeoss-eoyo? – Вы уже думали, как назовёте дочь)?

–솔직히 아직 못 생각해 봤어요(soljighi ajig mos saeng-gaghae bwass-eoyo – Если честно, ещё пока нет), – ответила Э-сун, пожав плечами.

Ми-хи снова взглянула на спящую малышку и снова улыбнулась:

–음... "신해석"이라고 해 볼까요(eum... "sinhaeseog"ilago hae bolkkayo? – Хм... Давайте назовём её "Шин Хэ-сук")?

После этого Ми-хи повернулась к Ашору:

–아쇼르, 어떻게 생각하세요? 따님 이름이 한국 이름이라서 좀 놀라실 수도 있겠네요(asyoleu, eotteohge saeng-gaghaseyo? ttanim ileum-i hangug ileum-ilaseo jom nollasil sudo issgessneyo... – Ашор, что думаешь? Я понимаю, для тебя может быть неожиданным, что у твоей дочери корейское имя)...

–아니요, 괜찮아요. 오히려 아주 예쁜 이름이에요(aniyo, gwaenchanh-ayo. ohilyeo aju yeppeun ileum-ieyo – Нет, нет, всё в порядке. Наоборот, очень красивое имя), – мотнул рукой Ашор.

Ми-хи ласково погладила спящую Хэ-сук по головке и сказала:

–생각해 봐, 28년 전 네가 갓 태어났을 때 내가 널 이렇게 안고 있었잖아, 애순아. 그리고 이제 정말 운 좋게도 내 조카딸의 탄생을 보게 되었고, 내가 그 아이를 품에 안고 있구나. 정말 감사한 일이야(saeng-gaghae bwa, 28nyeon jeon nega gas taeeonass-eul ttae naega neol ileohge ango iss-eossjanh-a, aesun-a. geuligo ije jeongmal un johgedo nae jokattal-ui tansaeng-eul boge doeeossgo, naega geu aileul pum-e ango issguna. jeongmal gamsahan il-iya! – Подумать только, 28 лет назад я вот так держала тебя, Э-сун, когда ты только родилась. А теперь, к счастью, я дожила и до рождения своей внучатой племянницы и держу её на руках. Слава Богу)!