Тётя

Одиннадцать лет тишины. Война осталась в прошлом, а Се-гё — в ещё более далёком. Теперь она была Ким Ми-хи, неприметной уборщицей в одном из пуcанских офисов. Её жизнь свелась к размеренному ритму: работа, одинокая комната, редкие прогулки у моря. После увольнения из «Тхонильгвана» она сменила несколько мест — фабрика, прачечная, — пока не нашла то, где требовалось минимум слов. Годы неслись, словно волны, смывая остатки прошлого, но глубокая рана в сердце так и не затянулась, лишь прикрылась слоем будничной пыли...  

1962-й год. Район Ёндогу, улица Поннэ, дом 123, Пусан, Южная Корея.  

Ми-хи, уже 42-летняя женщина, всё так же с седыми волосами и морщинистым лицом, была в своей квартире в выходной. Комната её осталась той же — та же скромная мебель, календарь с горами, столик для чаепитий у балкона. Но теперь всё пространство было наполнено книгами. Они стояли ровными стопками на полу, на полках, теснились на подоконнике рядом с геранью. Это были потрёпанные учебники английского и французского, подержанные романы, сборники поэзии на корейском. На столе, вместо одинокой чашки, теперь красовалась аккуратная стопка исписанных тетрадей — попыток перевода, конспектов, собственных коротких историй. В углу висела небольшая карта мира, куда были аккуратно воткнуты булавки в городах, названия которых она училась выговаривать. Тишина комнаты больше не была пустой — она была наполнена тихим гулом далёких миров и возможностей, которые Ми-хи, вопреки всему, решила для себя отворить.  

Из-под старинного граммофона доносилась песня "Det er det skønneste jeg ved" датского певца Макса Хансена. Ми-хи очень нравилась эта песня, она очень часто ставила эту пластинку на граммофоне. Вот и сейчас звучало: "Eengang blot  

Hør denne bøn  

Som mig på læben altid brænder  

Ord som jeg  

Så ofte skrev I løn  

En drøm så dristig og så skøn  

Det er det skønneste, jeg ved  

På dig – på dig at tænke  

Og al min dybe kærlighed  

Jeg evigt vil dig skænke  

Af dig at elskes måtte være  

En dejlig drøm at bære  

Give mig dit hjerte  

Så lover jeg dig  

Får du mit igen".  

Ми-хи слушала песню в таком радостном состоянии, что на минуту забыла о своей трагедии. Она поняла, что наедине с собой может мыслить открыто и позитивно, но лучше не показывать этого другим людям. Ведь они могут не понять. Вот так Ми-хи жила хоть с каким-то подобием нормальной жизни...  

1962-й год. Офис судоходной компании «Cheonghae»("Чхонхэ"), Пусан, Южная Корея.  

Наступил следующий день. Ми-хи, завязавшая волосы в пучок, и одетая в простой зелёный халат поверх добротного платья, а ещё в сапоги, мыла пол в коридоре. Работники офиса и начальство относилось к ней более-менее, можно сказать, почти по-дружески. Однако Ми-хи давала понять, что она здесь для работы, а не для болтовни. Наверное, именно поэтому её и приняли сюда.  

И тут мимо неё прошла Кан Хи-чжу, 23-летняя офисная работница, тоже родом из провинции Кёнгидо. Однако она переехала в Пусан с родителями ещё в 1945-м, то есть в возрасте 6-ти лет. Это Ми-хи знала от самой Хи-чжу, та ей рассказывала об этом. И вот сейчас Хи-чжу заметила Ми-хи и обратилась к ней:  

–안녕하세요, 김 여사님(annyeonghaseyo, gim yeosanim! – Здравствуйте, госпожа Ким)!  

–아, 희주 씨? 안녕하세요(a, huiju ssi? annyeonghaseyo – О, Хи-чжу? Здравствуй), – кивнула, не отрывая взгляда от мытья пола, Ми-хи. Хи-чжу, почему-то, продолжила стоять и наблюдать за уборщицей. Ми-хи это заметила и обратилась к ней:  

–희주야, 거기 왜 서 있어? 어서 가(huijuya, geogi wae seo iss-eo? eoseo ga! – Чего стоишь, Хи-чжу? Иди)!  

Хи-чжу словно включилась:  

–아, 아니... 아무것도 아니에요... 죄송해요, 그냥 생각에 잠겨 있었어요(a, ani... amugeosdo anieyo... joesonghaeyo, geunyang saeng-gag-e jamgyeo iss-eoss-eoyo! – А, нет... Ничего... Извините, просто задумалась)!  

И после этого Хи-чжу ушла. Ми-хи смотрела ей вслед, пока Хи-чжу не скрылась за поворотом. Удивившись про себя о мечтательности Хи-чжу, и втайне любопытствуя, о чём же та задумалась, Ми-хи продолжила мыть пол...  

1962-й год. Район Ёндогу, улица Поннэ, дом 123, Пусан, Южная Корея.  

Прошло ещё несколько дней. Как-то Ми-хи пошла в магазин за продуктами. Купив то, что ей было нужно, Ми-хи отправилась к себе домой. Но у своего подъезда она неожиданно встретила мужчину в голубой униформе, с кепкой и сумкой на плече. Мужчина оглядывался, словно кого-то искал. Ми-хи подошла ближе:  

–도와드릴까요(dowadeulilkkayo? – Вам помочь)?  

Мужчина обернулся к ней и после нервно улыбнулся:  

–음... 네, 이 거리 123번지를 찾고 있습니다(eum... ne, i geoli 123beonjileul chajgo issseubnida – Эм... Да, я ищу дом 123 на этой улице).  

Ми-хи указала на свой подъезд. Мужчина, увидев её жест, снова повернулся к ней и поклонился:  

–감사합니다(gamsahabnida – Спасибо).  

Ми-хи кивнула:  

–그런데 누구세요? 우체부세요(geuleonde nuguseyo? uchebuseyo? – Скажите, а кто вы? Почтальон)?  

–네, 최근에 우체국에서 일하기 시작했어요. 보세요, 편지들이 도착했네요(ne, choegeun-e uchegug-eseo ilhagi sijaghaess-eoyo. boseyo, pyeonjideul-i dochaghaessneyo – Да, я недавно устроился работать на почту. Вот, пришли письма).  

Он указал головой на сумку, из которой выглядывали письма в конвертах. Ми-хи кивнула:  

–그럼… 안으로 들어가 볼까요? 제가 사드릴까요(geuleom… an-eulo deul-eoga bolkkayo? jega sadeulilkkayo? – Что ж... А может, зайдём в дом? Хотите, я вас угощу)?  

Мужчина удивлённо взглянул на неё:  

–아, 아니요, 저는(a, aniyo, jeoneun… – Ой, ну что вы, я)…  

–거절하지 마세요(geojeolhaji maseyo! – Не отказывайтесь)! – Слабо улыбнулась Ми-хи. – 기꺼이 사겠습니다. 커피가 정말 맛있거든요(gikkeoi sagessseubnida. keopiga jeongmal mas-issgeodeun-yo! – Мне будет очень приятно. У меня такой вкусный кофе)!  

И с этими словами Ми-хи пошла к дому.  

Уже зайдя в свою квартиру с господином Хан, как представился почтальон, Ми-хи разулась и пошла к кухне. Господин Хан оглядывался по её квартире, с интересом. Видно, он никогда не видел такого творческого жилища: много книг, какие-то очерки на столе, граммофон.  

Спустя несколько минут из кухни, одетая в своё привычное белое платье с серой кофтой, вернулась Ми-хи. В её руках был поднос с чашками кофе. Она поставила его на столике и села за ним. Господин Хан сел напротив неё. Оглядываясь с какой-то неловкостью, он снова обратился к Ми-хи:  

–김 선생님, 제가 오지 말았어야 했는데(gim seonsaengnim, jega oji mal-ass-eoya haessneunde… – Госпожа Ким, мне, наверное, и правда не стоило приходить)…  

–아니, 아니, 무슨 말씀이세요! 저는 손님 오는 걸 정말 좋아해요. 솔직히 말하면 손님이 자주 오는 편은 아니지만요(ani, ani, museun malsseum-iseyo! jeoneun sonnim oneun geol jeongmal joh-ahaeyo. soljighi malhamyeon sonnim-i jaju oneun pyeon-eun anijiman-yo – Нет, нет, что вы! Я очень люблю гостей, хотя, если честно, они у меня бывают довольно редко), – и с этими словами Ми-хи засмеялась. Впервые за столько времени она могла себе позволить такие позитивные эмоции. Она взяла свою чашку кофе и стала его пить.  

Господин Хан тоже попробовал кофе и он ему понравился. Такой добрый, такой насыщенный!  

Затем господин Хан заметил на стене разные фотографии: молодая супружеская пара на фоне деревни, мальчик с девочкой, юная девушка и прочее. Все фотографии были чёрно-белые.  

–김 여사님, 이분들이 가족분이신가요(gim yeosanim, ibundeul-i gajogbun-isingayo? – Госпожа Ким, это ваша семья)? – Поинтересовался господин Хан. Ми-хи кивнула:  

–네. 부모님과 오빠, 그리고 오빠의 아내와 딸, 제 조카입니다(ne. bumonimgwa oppa, geuligo oppaui anaewa ttal, je jokaibnida – Да. Мои родители и мой брат. А ещё его жена и их дочь, моя племянница).  

–가족분들과 아주 가까우시겠네요(gajogbundeulgwa aju gakkausigessneyo? – Вы, наверное, очень дружны с ними)?  

–안타깝게도 이제는 그렇지 않습니다. 부모님은 오래전에 돌아가셨고, 오빠와 그의 가족은 전쟁 중에 모두 세상을 떠났습니다(antakkabgedo ijeneun geuleohji anhseubnida. bumonim-eun olaejeon-e dol-agasyeossgo, oppawa geuui gajog-eun jeonjaeng jung-e modu sesang-eul tteonassseubnida – К сожалению, уже нет. Мои родители давно умерли, а брат и его семья погибли. Во время войны).  

На лице господина Хан отразилась смесь испуга и сочувствия:  

–아, 김 씨... 정말 안타깝네요, 저는(a, gim ssi... jeongmal antakkabneyo, jeoneun… – Оу, госпожа Ким... Мне очень жаль, я)…  

–괜찮아요. 다 잘 지내고 있어요(gwaenchanh-ayo. da jal jinaego iss-eoyo – Ничего. Всё в порядке), – спокойно ответила Ми-хи.  

–혹시... 그분들이 그립지는 않으세요(hogsi... geubundeul-i geulibjineun anh-euseyo? – Вы... скучаете по ним)?  

–잘 지내고 있어요. 누구나 언젠가는 그런 일을 겪게 마련이니까요. 사람들은 오고 가잖아요(jal jinaego iss-eoyo. nuguna eonjenganeun geuleon il-eul gyeokkge malyeon-inikkayo. salamdeul-eun ogo gajanh-ayo – Я справляюсь. Рано или поздно, это настигнет всех; люди приходят и уходят).  

Ми-хи подошла к полке книг на стене и взяла оттуда одну книгу. Открыв её на какой-то странице, она прочла:  

–"Seul le cœur voit clair. Les choses les plus importantes ne se voient pas avec les yeux".  

Её голос на французском звучал так мелодично и живо, словно это был её родной язык. Потом она подняла взгляд на господина Хан:  

–방금 제가 말했죠. "오직 마음만이 분명하게 볼 수 있다. 가장 중요한 것은 눈에 보이지 않는다. " 이것은 앙투안 드 생텍쥐페리의 책 "어린 왕자"에 나오는 구절입니다. 그의 가장 유명한 작품이죠(bang-geum jega malhaessjyo. "ojig ma-eumman-i bunmyeonghage bol su issda. gajang jung-yohan geos-eun nun-e boiji anhneunda. " igeos-eun angtuan deu saengtegjwipeliui chaeg "eolin wangja"e naoneun gujeol-ibnida. geuui gajang yumyeonghan jagpum-ijyo – Я только что сказала: "Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь". Это книга Антуана де Сент-Экзюпери "Маленький принц". Самое известное его произведение).  

–프랑스어를 정말 잘하시네요(peulangseueoleul jeongmal jalhasineyo! – Вы... вы так хорошо говорите на французском)! – Изумился господин Хан.  

–네, 공부했어요. 그리고 지금도 공부하고 있죠. 문학과 언어 공부는 제게 비극적인 생각을 잊게 해 줘요(ne, gongbuhaess-eoyo. geuligo jigeumdo gongbuhago issjyo. munhaggwa eon-eo gongbuneun jege bigeugjeog-in saeng-gag-eul ijge hae jwoyo – Я его учила. И учу. Литература и изучение языков помогает мне отвлечься от трагедии).  

Господин Хан с удивлением смотрел на эту женщину, которая пережила всех своих близких, но смогла в себе силы жить дальше. Какой, всё-таки, у неё сильный дух!..  

1962-й год. Пусан, Южная Корея.  

Прошла неделя с визита почтальона к Ми-хи. После этого Ми-хи снова стала всем показывать свою железную броню, как в большинстве случаев. И вот как-то Ми-хи пошла в магазин за продуктами снова.  

Стоя в очереди у кассы, она стала рыться в своей сумке, чтобы найти кошелёк с деньгами. Тут мимо неё прошла женщина средних лет, почти её ровесница(но из-за постаревшего вида Ми-хи в это было трудно поверить) и случайно задела её. Обернувшись, она обратилась к Ми-хи:  

–아줌마, 제발 용서해 주세요(ajumma, jebal yongseohae juseyo! – Простите, пожалуйста, ачжумма)!  

Но Ми-хи, разумеется, лишь фыркнула в ответ:  

–눈이 무슨 소용이 있단 말인가? 아니면 저 할머니는 이제 아무것도 가질 권리가 없다고 생각하는 건가(nun-i museun soyong-i issdan mal-inga? animyeon jeo halmeonineun ije amugeosdo gajil gwonliga eobsdago saeng-gaghaneun geonga? – Глаза-то на что? Или вы считаете, что старуха уже ни на что не имеет права)?  

С этими словами она отвернулась. Конечно, Ми-хи не была старухой в свои 42 года, но ведь внешне она выглядела постаревшей, да и голос у неё стал уже совсем старческим. К тому же, если бы она сказала свой истинный возраст, ей бы просто не поверили. А так – пусть видят, что хотят...  

Июнь 1950-го года. Пусан, Корея(воспоминание Ми-хи).  

После недели напряжённой работы первое собственное жильё казалось чудом. Чтобы отпраздновать новоселье и хоть ненадолго развеять тоску по дому, Се-гё пригласила Ок-сун и Хан-ён в уютное кафе. За чашкой сладкого сикхё* и тёплой беседой, она чувствовала себя счастливой за последнее время впервые:  

–고마워, 얘들아! 이렇게 오랫동안 응원해줘서 정말 기뻐(gomawo, yaedeul-a! ileohge olaesdong-an eung-wonhaejwoseo jeongmal gippeo – Спасибо вам, девочки! Я так рада, что вы меня поддерживали всё это время).  

–나도 고마워, 세기야. 넌 정말 좋은 친구야(nado gomawo, segiya. neon jeongmal joh-eun chinguya – Тебе тоже спасибо, Се-гё. Ты – хорошая подруга), – улыбнулась ей Хан-ён, а Ок-сун, тоже улыбаясь, добавила:  

–그리고 좋은 사람이기도 해(geuligo joh-eun salam-igido hae! – И хороший человек)!  

Се-гё кивнула и довольно подняла стакан с сикхё:  

–우리를 위해서(ulileul wihaeseo! – За нас)!  

–우리를 위해서(ulileul wihaeseo! – За нас)! – Подхватила Хан-ён и тоже подняла свой сикхё.  

–그리고 우리의 꿈을 위해서(geuligo uliui kkum-eul wihaeseo! – За наши мечты)! – Сделала то же самое Ок-сун и все трое чокнулись бокалами. Се-гё и не подозревала, как сильно ей потом придётся измениться...  

1962-й год. Пусан, Южная Корея.  

Наступил новый день. И вот однажды Ми-хи как-то решила посетить книжный магазин "바닷바람"(badasbalam – "Морской ветер"), в который частенько заглядывала.  

Магазин располагался в узком переулке, пахнущем морской солью и старыми страницами. В его тесном, залитом спокойным послеполуденным светом пространстве царил тихий, почти священный порядок: стеллажи из потемневшего дерева до самого потолка, аккуратные стопки газет и за стеклом — несколько дорогих импортных альбомов по искусству. Воздух был насыщен знакомым, успокаивающим запахом бумаги, клея и лёгкой плесени. Ми-хи, зашедшая в поисках чего-то нового для долгого вечера, молча скользнула вдоль полок с корейской прозой, её пальцы привычно касались корешков. Её одинокое, размеренное существование, казалось, находило здесь своё отражение — в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и мерным тиканьем часов на стене. Этот магазин был для неё островком предсказуемости в мире, который когда-то рухнул.  

–적어도 짜증나는 이웃들을 마주치지 않을 곳이겠지... 그렇지 않으면 그들은 온갖 질문으로 내 속까지 캐묻기만 할 테니까(jeog-eodo jjajeungnaneun iusdeul-eul majuchiji anh-eul gos-igessji... geuleohji anh-eumyeon geudeul-eun ongaj jilmun-eulo nae sogkkaji kaemudgiman hal tenikka! – Хоть где-то не встречу этих надоедливых соседей... А то те только и делают, что лезут в душу со своими вопросами)! – Проворчала Ми-хи. – 김 여사님, 또 혼자 계신가요? 김 여사님, 나중에 저도 초대해 주시겠어요? " 정말 친절하시네요("gim yeosanim, tto honja gyesingayo? gim yeosanim, najung-e jeodo chodaehae jusigess-eoyo? " jeongmal chinjeolhasineyo! – "Госпожа Ким, вы снова одна? Госпожа Ким, может, пригласите как-нибудь к себе? " Тоже мне, сама любезность)!  

Последние слова Ми-хи сказала с привычным сарказмом. Она пошла дальше, ища, что же ей такого купить.  

И вдруг её взгляд упал на стеллаж с журналами. На обложке одного из журналов была изображена молодая женщина азиатской внешности, в довольно богатом платье светло-голубого цвета и с украшениями. На обложке крупная надпись: "¡Modelo huérfana de la Guerra de Corea! La historia de Shin Ae-sun".  

Ми-хи с интересом подошла ближе и взяла журнал, несколько минут пристально смотря на него. Что-то ей подсказывало, что надпись эта не на французском, хотя что-то похожее было. Наверное, это язык, который был близок к французскому.  

–"de la Guerra de Corea"... – Прочла эту часть Ми-хи задумчиво и догадалась, что тут что-то про Корею. – 흠... 흥미롭군(heum... heungmilobgun! – Хм... Интересно)!  

И тут Ми-хи обратила внимание и на другую деталь – "La historia de Shin Ae-sun". Что-то до боли знакомое было здесь. Очень знакомое.  

–"Shin Ae-sun"... – Прочла Ми-хи. – 이 여자애 이름이 신애선이라니. 정말 우연이네(i yeojaae ileum-i sin-aeseon-ilani. jeongmal uyeon-ine! – Выходит, эту девушку зовут Шин Э-сун. Какое совпадение)!  

Ми-хи была удивлена, что у этой модели(очевидно же, что это модель) такое же имя, как и у её племянницы. Вместе с этим у Ми-хи вдруг появилось внутри какое-то смутное чувство. Какое-то сомнение.  

–설마… 이 여자애(seolma… i yeojaae… – Неужели... Эта девушка)…- Ошеломлённо вздохнула Ми-хи, но тут же прогнала сомнения. – 아니, 불가능해! 애순이는 죽었어. 그날 라디오에서 그 소식을 들었어. 살아남았을 리가 없어! 그냥 이름이 비슷한 여자애일 뿐이야(ani, bulganeunghae! aesun-ineun jug-eoss-eo. geunal ladio-eseo geu sosig-eul deul-eoss-eo. sal-anam-ass-eul liga eobs-eo! geunyang ileum-i biseushan yeojaaeil ppun-iya! – Нет, это невозможно! Э-сун мертва. Я слышала новости по радио в тот день. Невозможно, чтобы она выжила! Это просто девушка с похожим именем)!  

Ми-хи положила журнал обратно и пошла к выходу, но тут же остановилась. Какое-то непреодолимое желание появилось у неё взять этот журнал и купить. Вернувшись к стеллажу, она ещё какое-то время постояла и потом всё-таки приняла решение купить его. Взяв журнал, она пошла к кассе.  

–구매 총액은 250원입니다(gumae chong-aeg-eun 250won-ibnida – Сумма вашей покупки 250 вон), – сухо сказала продавщица, осмотрев журнал. Ми-хи фыркнула на её тон, но достала деньги из кошелька и положила. Потом же взяла журнал и пошла к выходу. Она снова почувствовала какое-то сомнение...  

1962-й год. Район Ёндогу, улица Поннэ, дом 123, Пусан, Южная Корея.  

Перед подъездом, в котором жила Ми-хи, сидело трое женщин – госпожа Хван, госпожа До и госпожа Гок. Они были заядлыми сплетницами и очень часто судачили о различных мелочах либо соседях. Вот и сейчас госпожа Гок что-то вспомнила:  

–그런데 어제 김미희 여사님을 뵈었어요. 산책하고 오시는 길이었던 것 같아요. 그래서 미소 지으며 '안녕하세요, 김 여사님! '이라고 인사드렸죠(geuleonde eoje gimmihui yeosanim-eul boeeoss-eoyo. sanchaeghago osineun gil-ieossdeon geos gat-ayo. geulaeseo miso jieumyeo 'annyeonghaseyo, gim yeosanim! 'ilago insadeulyeossjyo – Кстати, я вчера видела госпожу Ким. Ким Ми-хи. Она возвращалась домой с прогулки, кажется. Так вот, я ей улыбаюсь, говорю: "Здравствуйте, госпожа Ким! ").  

–그래서 뭐라고 하셨는데요(geulaeseo mwolago hasyeossneundeyo? – А она что)? – Поинтересовалась госпожа До.  

–늘 그렇듯 불쾌한 표정으로 이렇게 대답하시더군요. '웃지 마, 어서 일이나 해! 그리고 건강해지라고 하지 마, 난 이미 건강해. 우리 친척들보다 오래 살았고, 너도 오래 살 거야(neul geuleohdeus bulkwaehan pyojeong-eulo ileohge daedabhasideogun-yo. 'usji ma, eoseo il-ina hae! geuligo geonganghaejilago haji ma, nan imi geonganghae. uli chincheogdeulboda olae sal-assgo, neodo olae sal geoya! – А она, как обычно, с недовольством, отвечает мне: "Нечего тут лыбиться, лучше бы делом занялась! И здоровья мне желать не надо, я итак здорова. Я пережила всех своих родных, и вас тоже переживу! ")! '  

Госпожа Хван презрительно фыркнула:  

–당연하지. 다들 김 여사님이 얼마나 까칠한지 알잖아. 그분은 남들과 거리를 두는 것밖에 할 줄 모르시거든(dang-yeonhaji. dadeul gim yeosanim-i eolmana kkachilhanji aljanh-a. geubun-eun namdeulgwa geolileul duneun geosbakk-e hal jul moleusigeodeun – Ну так это очевидно. Всем известно, какая она сварливая. Только и умеет, что ото всех закрываться).  

С этими словами трое сплетниц звонко рассмеялись, но тут увидели подошедшую к двери Ми-хи. Та, разумеется, всё слышала. Ми-хи сверлила их злобным взглядом.  

–재밌네, 그렇지? 게으름뱅이(jaemissne, geuleohji? geeuleumbaeng-i! – Весело вам, да? Лентяйки)! – Сказала им троим Ми-хи и скрылась за резко захлопнувшейся дверью подъезда. Госпожи Хван, До и Гок, конечно же, возмутились от такой реакции и снова начали возмущаться госпожой Ким, которую они так не понимали...  

Июнь 1950-го года. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея(воспоминание Ми-хи).  

Всё началось так же, как и обычно. Солнце поднялось, жители деревни проснулись, наступил новый день. Однако в семье Шин появились первые разногласия. Дело в том, что Се-гё, которой было уже 30-ть лет, решила переехать в Пусан. Она объяснила это тем, что хотела поменять свою жизнь.  

И вот в тот самый день Се-гё была в доме их родителей, в котором жила после их смерти. Она собирала вещи в свою сумку. Се-гё была одета в ханбок из белой чхимы и тёмно-синей чогори, на плече у неё был рыжий платок с красными цветами, похожими на розы. Брат же её и отец Э-сун(ему было тоже 30-ть, как и Се-гё) сидел на кровати. Он был одет просто.  

–그래서, 모든 걸 이미 결정한 거야(geulaeseo, modeun geol imi gyeoljeonghan geoya? – Значит, ты уже всё решила)? – Спросил он.  

–응. 부산으로 이사 갈 거야. 오래전부터 계획했던 일이야, 형(eung. busan-eulo isa gal geoya. olaejeonbuteo gyehoeghaessdeon il-iya, hyeong – Да. Я переезжаю в Пусан. Это было задумано ещё очень давно, брат).  

Брат вздохнул, провёл рукой по лицу и снова обратился к ней:  

–세계야, 왜? 우린 여기서 태어나고 자랐잖아(segyeya, wae? ulin yeogiseo taeeonago jalassjanh-a – Се-гё, ну зачем? Мы же здесь родились и выросли).  

–이상한 소문이 들려(isanghan somun-i deullyeo – До меня доходят странные слухи), – резко повернулась к нему лицом Се-гё. – 뭔가… 불길한 예감이 들어. 형도 이웃 사람들한테서 그런 소문 못 들었어(mwonga… bulgilhan yegam-i deul-eo. hyeongdo ius salamdeulhanteseo geuleon somun mos deul-eoss-eo? – Какое-то... плохое предчувствие. Разве ты не слышал слухов от соседей)?  

–그걸 믿어? 세계야, 정말! 사람들은 있지도 않은 일을 지어내는 걸 너무 좋아해(geugeol mid-eo? segyeya, jeongmal! salamdeul-eun issjido anh-eun il-eul jieonaeneun geol neomu joh-ahae! – И ты этому веришь? Се-гё, правда! Люди любят придумывать то, чего в жизни нет)!  

–그럴지도 모르지. 하지만 난 이미 결정했어(geuleoljido moleuji. hajiman nan imi gyeoljeonghaess-eo – Может быть. Но я приняла решение).  

Брат снова вздохнул, понимая, что сестра очень упряма и спорить с ней бесполезно.  

–네 뜻대로 해(ne tteusdaelo hae… – Как знаешь)…- Сказал он.  

В тот же день Се-гё и правда покинула деревню. Когда подъехала телега, Се-гё положила свою сумку туда и оглянулась на семью. Брат Се-гё, его жена и 7-летняя Э-сун смотрели на неё со смесью непонимания и печали. Им было искренне грустно. Се-гё кивнула им и, когда уже хотела сесть, услышала голос Э-сун:  

–엄마, 세기 이모는 왜 떠나는 거예요(eomma, segi imoneun wae tteonaneun geoyeyo? – Мама, а почему тётя Се-гё уезжает)?  

Постояв ещё две секунды, Се-гё всё же села на телегу вместе с другими и та уехала, увозя её из родной деревни в неизвестное направление её будущего...  

1962-й год. Район Ёндогу, улица Поннэ, дом 123, Пусан, Южная Корея.  

Прошла неделя с находки журнала и инцидента со сплетницами. Наступил вечер.  

Ми-хи была в своей квартире. Как обычно, на столе был граммофон, из него звучала мелодия Ференца Листа "Liebesträume", то есть "Грёзы любви". Это была одна из любимых мелодий Ми-хи. Сама же она сидела на кровати напротив тумбочки, где стоял небольшой телевизор, по которому она часто смотрела новости или какие-нибудь фильмы того времени. В ногах у Ми-хи лежала книга Виктора Гюго "Милые женщины". Так и проводила свои выходные дни Ми-хи – за чтением классической литературы или за просмотром телевизора.  

Но тут в телевизоре по новостям объявили что-то про "соотечественницу, покорившую мир". Ми-хи, конечно, удивилась и заинтересовалась, о чём речь. Она взяла пульт и прибавила звук.  

В тот же момент открылось в новостях какое-то шоу, явно не корейское. Ведущий, мужчина европейской внешности, заговорил что-то:  

–¡Buenas noches, damas y caballeros! Hoy tenemos como invitada a una mujer increíblemente talentosa y encantadora. Ha conquistado los podios de España y es popular en Turquía y Corea; su nombre está en boca de todos. Les presento a Shin Ae-sun, ¡la esposa del famoso empresario Ashor Safra! Ae-sun, ¡bienvenida a nuestro estudio.  

Внизу появились корейские субтитры – "Добрый вечер, дамы и господа! Сегодня у нас в гостях невероятно талантливая и обворожительная женщина. Она покорила подиумы Испании и популярна в Турции и Корее, её имя у всех на устах. Позвольте представить – Шин Э-сун, жена известного бизнесмена Ашора Сафра! Э-сун, добро пожаловать в нашу студию".  

Камера показала гостью шоу, ею была... та самая азиатка с журнала, который купила Ми-хи на днях! Она сидела в роскошном платье тёмно-изумрудного цвета, с роскошной причёской и улыбалась. Эта самая азиатка заговорила:  

–¡Muchas gracias por la invitación! Me alegra mucho estar aquí.  

Снова пошли субтитры – "Спасибо большое за приглашение! Очень рада быть здесь".  

Началось что-то наподобие интервью:  

"-Todos estamos encantados con tu belleza y tu historia. ¡Te has convertido en una auténtica sensación! Cuéntanos un poco sobre ti. Sabemos que naciste en Corea, ¿es cierto(Мы все очарованы вашей красотой и историей. Вы стали настоящей сенсацией! Расскажите нам немного о себе. Мы знаем, что вы родились в Корее, это правда)?  

–Sí, es cierto. Nací en Corea del Sur, en un pequeño pueblo llamado Beomgol, provincia de Gyeonggi. Es un lugar que siempre llevaré en mi corazón(Да, это так. Я родилась в Южной Корее, в маленькой деревушке Бомголь, провинция Кёнгидо. Это место, которое я навсегда храню в своем сердце).  

–¿Y qué recuerdas de tu infancia allí(И что вы помните о своём детстве там)?  

–Mi padre era agricultor y trabajaba la tierra de sol a sol. Mi madre... era una bordadora increíble. Su trabajo era tan hermoso, como cuadros vivientes. Vivíamos modestamente, pero felices. Éramos católicos; la fe era muy importante en nuestras vidas(Мой отец был фермером, трудился на земле от рассвета до заката. Моя мама… она была невероятной вышивальщицей. Её работы были настолько красивыми, словно живые картины. Мы жили скромно, но счастливо. Мы были католиками, вера играла важную роль в нашей жизни).  

–¿Y qué pasó después? Después de todo, terminaste en Turquía(И что же случилось потом? Ведь вы оказались в Турции)...  

Та помрачнела, в её глазах заблестели слёзы:  

–Luego vino la guerra… La Guerra de Corea. Fue una época terrible. Solo recuerdo el caos, el miedo… Recuerdo cómo… cómo mataron a mis padres delante de mí(Потом пришла война… Корейская война. Это было ужасное время. Я помню только хаос, страх… Я помню, как… как моих родителей… их убили у меня на глазах).  

–Lo siento mucho, Ae-sun. Sé lo difícil que es para ti hablar de esto(Мне очень жаль, Э-сун. Я понимаю, как тяжело вам говорить об этом).  

Модель, вздохнув, вытерла слёзы:  

–Gracias. Después de eso, a mi amiga Cha Yeo-jeong y a mí nos enviaron a Turquía. Nos acogió una familia maravillosa en el pueblo de Tashkiran, cerca del monte Beshparmak(Спасибо. После этого я и моя подруга, Чха Ё-чжон, были отправлены в Турцию. Нас приютила замечательная семья в деревушке Ташкиран, недалеко от горы Бешпармак).  

–¿Y cómo te recibieron en tu nueva familia, en tu nuevo país(И как вас приняли в новой семье, в новой стране)?  

–Al principio fue muy difícil. No entendía el idioma, extrañaba mi hogar. Pero mi familia de acogida… fueron increíblemente amables y pacientes conmigo. Mirac y Zeynep se convirtieron en mis padres. La abuela Hatice y el abuelo Ibrahim, aunque estrictos, siempre me cuidaron. Tenía al tío Ali, hermano de Mirac, y a la tía Fatma, hermana de Zeynep. Y luego a la tía Nuran, esposa del tío Ali, y a sus hijos: Ismail, Ayse y Emine. Todos se convirtieron en mi familia(Сначала было очень тяжело. Я не понимала языка, скучала по дому. Но моя приёмная семья… они были невероятно добры и терпеливы ко мне. Мирач и Зейнеп стали мне родителями. Бабушка Хатидже и дедушка Ибрагим, хоть и строгие, всегда заботились обо мне. У меня появился дядя Али, брат Мирача, и тётя Фатма, сестра Зейнеп. А потом тётя Нуран, жена дяди Али, и их дети: Исмаил, Айше и Эмине. Они все стали моей семьёй).  

–¡Parece un cuento de hadas sobre una familia de acogida! ¿Y tu amiga, Cha Yeo-jeong? ¿Dónde está ahora(Звучит как настоящая сказка о приемной семье! А что насчет вашей подруги, Чха Ё-чжон? Где она сейчас)?  

–Yeo-jeong se quedó en Turquía. Está muy apegada a su familia de acogida y es feliz allí. Pero seguimos en contacto(Ё-чжон осталась в Турции. Она очень привязана к своей приёмной семье и счастлива там. Но мы поддерживаем связь).  

–Mencionaste que tu familia biológica era católica y tu familia adoptiva, musulmana. ¿Fue difícil adaptarse a una cultura y religión diferentes(Вы упоминали, что ваша родная семья была католической, а ваша приёмная – мусульмане. Было ли сложно адаптироваться к другой культуре и религии)?  

–Claro que al principio hubo dificultades. Pero mi familia adoptiva nunca intentó imponerme su fe. Respetaron mis raíces y mis creencias. Aprendí mucho de ellos y les estoy muy agradecido por ello(Конечно, поначалу были трудности. Но моя приёмная семья никогда не пыталась навязать мне свою веру. Они уважали мои корни и мои убеждения. Я многому научилась у них, и я благодарна им за это).  

–Te has convertido en una modelo increíblemente exitosa. ¿Cómo sucedió(Вы стали невероятно успешной моделью. Как так получилось)?  

–Fue completamente casual. Cuando mi esposo y yo estábamos en Siria, un amigo de Ashor, que se dedica al modelaje, me sugirió que probara suerte en este campo. Acepté, y todo empezó a dar vueltas(Это произошло совершенно случайно. Когда мы с мужем были в Сирии, один из знакомых Ашора, который занимается модельным бизнесом, предложил мне попробовать себя в этой сфере. Я согласилась, и всё закрутилось).  

–Actualmente vives en España. ¿Qué te atrae de aquí(Сейчас вы живёте в Испании. Что вас здесь привлекает)?  

–España es un país precioso con una rica cultura e historia. Me encantan sus pintorescos paisajes, sus vibrantes ciudades y, por supuesto, su deliciosa gastronomía(Испания – прекрасная страна с богатой культурой и историей. Мне нравится её живописные пейзажи, её энергичные города и, конечно же, её вкусная кухня).  

–No es ningún secreto que hablas varios idiomas. ¿Cómo lo haces(Ни для кого ни секрет, что вы говорите на нескольких языках. Как вам это удается)?  

–Últimamente me ha interesado mucho aprender idiomas. Hablo coreano, turco, inglés, francés y español. Y ahora estoy aprendiendo chino básico(В последнее время я очень заинтересовалась изучением языков. Я говорю на корейском, турецком, английском, французском и испанском. А сейчас изучаю базовый китайский), – улыбнулась Э-сун.  

–¡Impresionante! Señorita Ae-sun, dime, ¿sabes algo de tu familia biológica, aparte de tus padres? ¿Quizás alguien cercano sobrevivió a la guerra(Впечатляет! Сеньорита Э-сун, а скажите, знаете ли вы что-нибудь о своей родной семье, кроме родителей? Возможно, кто-то из ваших близких выжил после войны)?  

–Quizás... Recuerdo muy poco de mi infancia, aparte de la vida en Beomgol y mis padres. Mis recuerdos son borrosos. Pero... creo que mi padre tenía una hermana, mi tía. Se llamaba Shin Se-gye. Pero no sé si está viva o muerta. Aparte de mi tía, no recuerdo a nadie más(Возможно… Я помню очень мало из своего раннего детства, кроме жизни в Бомголь и моих родителей. Мои воспоминания размыты. Но… кажется, у моего отца была родная сестра, моя тётя. Её звали Шин Се-гё. Но жива она или мертва, я не знаю. Кроме тёти, я больше никого не помню).  

–¿Qué te gustaría decirle a tu familia si tuvieras la oportunidad(Что бы вы хотели сказать своим родным, если бы у вас была такая возможность)?  

Девушка повернулась к камере и переключилась на корейский с лёгким акцентом:  

–제 가족 중 살아계셔서 이 인터뷰를 보고 계신 분이 있다면, 이렇게 말씀드리고 싶습니다. 당신을 찾고 있습니다. 제 뿌리와 제 역사에 대해 알고 싶습니다. 제가 누구인지 알고 싶습니다(je gajog jung sal-agyesyeoseo i inteobyuleul bogo gyesin bun-i issdamyeon, ileohge malsseumdeuligo sipseubnida. dangsin-eul chajgo issseubnida. je ppuliwa je yeogsa-e daehae algo sipseubnida. jega nugu-inji algo sipseubnida – Если кто-то из моей семьи жив и смотрит это интервью, я хочу сказать: я вас ищу. Я хочу узнать о своих корнях, о своей истории. Я хочу знать, кто я такая).  

Затем она повернулась к Хосе и перевела ему, что сказала.  

–Gracias, señorita E-sun, por su franqueza y sinceridad. ¡Su historia es increíble e inspiradora! Le deseamos todo lo mejor en su carrera y vida personal. Y esperamos que encuentre a sus seres queridos(Спасибо, сеньорита Э-сун, за вашу откровенность и искренность. Ваша история поражает и вдохновляет! Мы желаем вам всего самого наилучшего в вашей карьере и личной жизни. И мы надеемся, что вы найдёте своих родных).  

–¡Muchas gracias(Спасибо вам большое)! – Улыбнулась Э-сун, вставая".  

В интервью зазвучали аплодисменты и шоу закончилось так же неожиданно, как и появилось.  

Ми-хи всё так же сидела на кровати, но теперь в её взгляде не было равнодушия, как к некоторым новостям. Более того, слушая интервью, она выронила пульт из рук. На лице Ми-хи отразилось настоящее недоумение.  

–뭐?.. 시리아? 터키? 스페인(mwo?.. silia? teoki? seupein?! – Что?.. Сирия? Турция? Испания)?!  

Ми-хи поправила волосы, взяла пульт снова и перемотала на несколько минут назад, остановив шоу.  

На кадре, где она остановилась, была запечатлена улыбающаяся девушка, у которой брали интервью и которую называли Э-сун. Смотря на неё, Ми-хи нахмурилась, не в силах поверить в услышанное – неужели все эти 12-ть лет она оплакивала живого человека? Неужели её племянница и правда жива?  

–그럴 리가 없어(geuleol liga eobs-eo... – Не может быть)... – Прохрипела она, смотря на кадр.  

Ми-хи подняла голову на стену с фотографиями. На одной из них была изображена 7-летняя Э-сун на фоне деревни, с тёмными короткими на тот момент волосами и в белом ханбоке. На кадре интервью же была почти взрослая девушка, 19-ти, а может, и 20-ти лет, но явно очень состоятельная.  

–아니, 그건 불가능해! 마치 동화 같잖아. 평범한 한국 가정의 소녀가 갑자기 부자가 되고 유명해진다니! 거짓말이야! 완전 거짓말이라고! 게다가 저 애는 너무 자신만만하고 버릇없어 보여. 우리 애선이는 절대 저렇게 행동하지 않을 거야(ani, geugeon bulganeunghae! machi donghwa gatjanh-a. pyeongbeomhan hangug gajeong-ui sonyeoga gabjagi bujaga doego yumyeonghaejindani! geojismal-iya! wanjeon geojismal-ilago! gedaga jeo aeneun neomu jasinmanmanhago beoleus-eobs-eo boyeo. uli aeseon-ineun jeoldae jeoleohge haengdonghaji anh-eul geoya! – Нет, это невозможно! Звучит как сказка – девочка из простой корейской семьи вдруг разбогатела и стала знаменитой! Это ложь! Самая настоящая ложь! К тому же, эта девка ведёт себя слишком уверенно, почти избалованно, а моя Э-сун никогда бы не позволила себе такое поведение)! – Отрезала Ми-хи, мотнув головой.

Но в то же время она не могла отрицать самые очевидные факты: имя девушки, рождение в Бомголь, профессии её родителей и имя подруги. У Э-сун как раз была подруга по имени Чха Ё-чжон, тоже 7-ми лет! А мать Э-сун и правда была швеёй. И они правда были католиками.  

–만약… 만약 정말 애순이라면? 하지만 만약 그녀가 변했다면? 만약… 명성이 그녀의 머리를 어지럽혔다면? 사람에게 약간의 권력을 주면 본색을 드러내기 마련인데(man-yag… man-yag jeongmal aesun-ilamyeon? hajiman man-yag geunyeoga byeonhaessdamyeon? man-yag… myeongseong-i geunyeoui meolileul eojileobhyeossdamyeon? salam-ege yaggan-ui gwonlyeog-eul jumyeon bonsaeg-eul deuleonaegi malyeon-inde! – А если... если это и правда Э-сун? Но что, если она изменилась? Что, если... слава вскружила ей голову? Дай человеку малую власть, и он покажет своё истинное лицо)! – Со смесью сомнения и горечи произнесла Ми-хи. Она не хотела верить, что её племянница, такая добрая, трудолюбивая и честная девочка, могла стать заносчивой и высокомерной.  

Но потом Ми-хи снова мотнула головой:  

–안 돼. 절대 안 돼. 내 친척들은 모두 죽었고, 애순이도 예외는 아니야. 내 조카인 척하는 그 얼간이가 무슨 말을 했든 상관없어. 그 여자가 무슨 말을 하든, 무슨 거짓말을 하든, 내가 알던 애순이가 아니야! 이건 애순이가 아니라고(an dwae. jeoldae an dwae. nae chincheogdeul-eun modu jug-eossgo, aesun-ido ye-oeneun aniya. nae jokain cheoghaneun geu eolgan-iga museun mal-eul haessdeun sang-gwan-eobs-eo. geu yeojaga museun mal-eul hadeun, museun geojismal-eul hadeun, naega aldeon aesun-iga aniya! igeon aesun-iga anilago! – Нет. Нет и ещё раз нет. Все мои родные погибли и Э-сун – не исключение. Не важно, что сказала эта выскочка, притворяющаяся моей племянницей. Что бы она не говорила, какие бы факты о себе не сочиняла, это не та Э-сун, которую я знала! Это не она)!  

С этими словами Ми-хи выключила телевизор и скрестила руки на груди.  

Но на столике лежал тот самый журнал, который она купила. И взглянув на него с ещё небольшим сомнением, Ми-хи снова скривила лицо и снова поставила музыку Листа, чтобы забыться...