Альбы || Цветы для мёртвых

Аталия шла по узкой улочке, петляющей между облезлыми домами, и с каждой минутой понимала, что забрела не туда. Воздух здесь был другим — тяжёлым, пропитанным потом, прокисшим вином и чем-то сладковато-гнилостным, от чего к горлу подступала тошнота. Стены домов покрывала копоть, окна на первых этажах были наглухо заколочены досками, а те, что оставались открытыми, зияли чёрными провалами, как пустые глазницы. На углу сидела женщина с пустым взглядом и растрёпанными волосами. Рядом с ней, прикованный цепью к ржавому кольцу в стене, лежал кто-то маленький — Аталия не сразу поняла, что это существо. У него была серая, чешуйчатая кожа и перепончатые руки, сложенные как у молящегося. Оно дрожало, когда мимо проходили люди, и прятало лицо в коленях.

Магическое существо. Пойманное. Проданное.

Аталия отвела взгляд и ускорила шаг. Из тёмного проулка донёсся смех — грубый, пьяный, с хрипотцой. Кто-то вскрикнул, и смех оборвался, сменившись глухим ударом и тишиной. Она не обернулась.

Нельзя. Не здесь.

Она знала, что такие районы есть в каждом крупном городе Империи. Места, где закон не действовал, где стражники не совали нос, а местные заправилы торговали всем — от краденого оружия до живого товара. Магические существа ценились особенно высоко: их покупали как диковинок, как забавных зверушек для забавы богачей. Их сажали в клетки, заставляли танцевать, петь, плакать — и хохотали, глядя, как они корчатся от боли. Иногда, если существо было красивым, его продавали в подпольные бордели, где клиенты платили за то, чтобы обладать «нечеловеческой» плотью.

Аталия сжала кулаки под плащом. Ей было двенадцать, когда всё случилось. Сейчас семнадцать. За пять лет она видела достаточно, чтобы ненавидеть людей всей душой. Но она также видела, как ненависть убивает Альбов — делала их глупыми, неосторожными, мёртвыми. Поэтому она прятала гнев глубоко внутри, там, где его не могли найти охотники.

Она почти дошла до конца улицы, когда из подворотни выскользнула тень и схватила её за руку — сильно, до боли.

— А ну стой, красавица, — прохрипел голос с запахом гнилых зубов.

Аталия дёрнулась, но хватка была железной. Перед ней стоял мужчина — грязный, лысый, с мясистым носом и маленькими, заплывшими глазками. За его спиной маячили ещё двое. Они смотрели на неё как на кусок мяса.

— Одна идёшь? — усмехнулся лысый. — Нехорошо. У нас тут злые люди. Могут обидеть.

Она молчала. Сердце колотилось, но она заставила себя дышать ровно. Она могла бы вырваться — её тело помнило, как убегать, как падать, как вставать и бежать снова. Но она не знала, сколько их. И не знала, есть ли у них оружие.

— Пустите, — сказала она тихо. — У меня нет денег.

— Деньги не нужны, — оскалился лысый. — Ты красивая. Бледная. Худенькая. Найдётся покупатель. Особенно если ты девственница.

Он дёрнул её к себе, и в этот момент второй, тот, что стоял справа, шагнул ближе и сдёрнул с её головы капюшон. Пепельные волосы рассыпались по плечам. Она увидела, как глаза лысого на мгновение блеснули — жадным, хищным блеском. Потом его взгляд скользнул вниз, к медальону, который вывалился из-за ворота плаща.

— А это что у нас? — он потянулся к медальону грязными пальцами.

Внутри Аталии что-то оборвалось. Не медальон. Не лепесток. Она. Та твёрдая, холодная часть, что жила в ней последние пять лет и помогала выживать, — она треснула.

— Не трогай, — сказала она тихо.

Лысый рассмеялся.

— А то что? Она не ответила.

Вместо этого она сделала то, чему научилась в самые тёмные дни — она улыбнулась. Той же улыбкой, что перед охотником. Дурацкой, испуганной, но сейчас в ней было что-то другое. Что-то, от чего лысый на мгновение замер.

— Я не одна, — сказала она. — Меня ждут.

— Кто? — он не поверил, но чуть ослабил хватку.

Аталия перевела взгляд куда-то за его спину, в темноту подворотни, и прошептала:

— Они уже здесь.

Мужчины обернулись по инерции — всего на секунду. Этого хватило. Она дёрнулась назад, освобождая руку, и со всей силы ударила лысого коленом в пах. Он взвыл, согнулся, и она рванула вперёд, не оглядываясь, не думая, просто бежать, бежать, бежать, петляя между мусорными баками, через лужи, мимо пьяных тел, свернуть в переулок, ещё раз, ещё, пока ноги не начали подкашиваться, а лёгкие — гореть огнём.

Она остановилась только за углом какого-то заброшенного склада. Прислонилась спиной к холодной стене, зажала рот ладонью, чтобы не закричать от накатившей дрожи. Медальон бился о грудь в такт сердцу. Она прижала его ладонью и прошептала:

— Идиоты.

Где-то вдалеке раздался свисток стражи, и она вздрогнула. Но никто не бежал за ней. Лысый не стал звать подмогу — слишком рискованно привлекать внимание в этом районе. Он просто потерял добычу, и, скорее всего, уже искал следующую.

Аталия перевела дух, закуталась в плащ, поправила капюшон и, хромая — она не заметила, когда поранила ногу, — побрела дальше. Она не знала, куда идёт. Но знала одно: в этом городе есть подполье. Есть те, кто помогает Альбам. Она слышала слухи о «Тихом Саде» — таверне на окраине, где можно было найти убежище.

Она найдёт его. Она должна.

А потом она найдёт Элиана.