Сделка на любовь

Алсу

Солнце заливало горы золотом, когда я проснулась в своей девичьей спальне последний раз. Сегодня я стану женой Аслана Кертиева. Мысль всё ещё отдавалась внутри гулкой пустотой — ни страха, ни радости, только странное оцепенение. Я встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение без макияжа. Бледная, сонная, растрёпанная. Потом вдохнула, выдохнула и взялась за кисти.

К десяти утра приехали Зарема и Лейла. Зарема, верная себе, ворвалась с букетом белых роз и бутылкой шампанского, Лейла — с коробкой пирожных и тревожными глазами. Мы обнялись, и на пару мгновений я забыла, что выхожу замуж не по любви, а по договору.

Визажист колдовал над моим лицом, парикмахер укладывал волосы в низкий гладкий пучок. Я настояла на своём макияже: идеальный тон, лёгкий контуринг, коричневые тени, длинная стрелка, много туши, карандаш для губ, нюдовая помада. Свадьба — не повод изменять себе.

Платье было белым, облегающий лиф, длинная юбка без кринолина — строго, элегантно, в моём вкусе. Когда я надела его, Зарема присвистнула, а Лейла вдруг всхлипнула.

— Ты такая красивая, Алсу, — прошептала она. — Как ангел.

— Ангелы не носят стрелки, — улыбнулась я, пытаясь разрядить напряжение.

Отец приехал за полчаса до выхода. В чёрном костюме, при галстуке, с непроницаемым лицом. Он остановился на пороге, увидел меня в платье и замер. Что-то мелькнуло в его глазах — не раскаяние, нет. Скорее, осознание. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но я опередила:

— Не надо, пап. Просто отвези меня в ресторан.

Он кивнул и подал руку. Я оперлась на неё и вышла из дома, где выросла, чтобы больше никогда сюда не вернуться.

«Эльбрус» сиял огнями. Гостей было немного — тридцать человек, только самые близкие. С его стороны: Ахмад и Фатима, старший брат Руслан с женой, Мурад, Заур, Адам и ещё несколько человек, чьи лица я пока не запомнила. С моей — Зарема, Лейла, отец и пара родственников.

Аслан стоял у центральной арки. Чёрный костюм, белая рубашка без галстука. Широкие плечи, прямая спина, взгляд, устремлённый на меня. Когда я вошла под руку с отцом, он замер. Я видела, как дёрнулся его кадык. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — не сделку, не должницу, а женщину в белом платье, которая идёт к нему по проходу.

Отец передал мою руку Аслану. Его ладонь была горячей, шершавой, надёжной. Я чувствовала, как чуть подрагивают его пальцы — едва заметно, но я заметила. Аслан Кертиев, чемпион «Крепости», волновался на собственной свадьбе. Это было так неожиданно, что у меня внутри что-то дрогнуло.

Мулла прочитал никях. Мы обменялись кольцами — тонкими, золотыми, которые выбрали вместе. Когда Аслан надевал кольцо на мой палец, он сделал это так осторожно, словно боялся причинить боль. Потом наклонился и поцеловал меня в лоб — не в губы, как кричали гости. В лоб. Нежно. Почти благоговейно.

— Ты теперь моя жена, — сказал он одними губами.

— А ты — мой муж.

Гости аплодировали. Фатима плакала, прижимая платок к глазам. Ахмад одобрительно кивал. Зарема кричала «Горько!», Мурад свистел. Но я видела только его глаза — тёмные, глубокие, в которых плескалось что-то, чему я пока не знала названия.

Вечер прошёл как в тумане. Танцы, тосты, пожелания. Я улыбалась, принимала поздравления, но мысли витали далеко. Когда мы вышли на крыльцо — муж и жена, — небо уже потемнело. Звёзды рассыпались над горами, как драгоценные камни. Аслан взял меня за руку и повёл к машине.

— Ты устала? — спросил он.

— Есть немного.

— Дома отдохнёшь. Мать приготовила ужин, но если хочешь, можем просто чай попить.

Я посмотрела на него. Дом. Он сказал «дома». Теперь это был и мой дом тоже.

— Чай — это хорошо, — сказала я.

И мы поехали в наш новый дом.

---