Сделка на любовь

Аслан

Она пришла, когда я меньше всего этого ждал.

До свадьбы оставалось три дня. Я сидел в офисе, разбирал бумаги по стройке, когда дверь открылась без стука. Я поднял голову — и замер.

Диана.

Она стояла на пороге — высокая, с копной иссиня-чёрных волос, в облегающем красном платье и на шпильках. Выглядела как с обложки журнала. И смотрела на меня тем самым взглядом, который три года назад сводил меня с ума.

— Здравствуй, Аслан.

Я отложил бумаги, откинулся в кресле. Внутри шевельнулось что-то — не желание, нет. Скорее, воспоминание. Мы были вместе три года. Она была красивой, яркой, страстной. Я думал, что женюсь на ней. Думал, что она — та самая.

А потом она выбрала другого. Банкира из Москвы. Сказала: «Аслан, я устала. Твои бои, твои разборки, твои враги. Я хочу спокойной жизни». И уехала, оставив меня с кольцом в кармане.

— Зачем ты здесь? — спросил я ровно.

— Просто зашла поздороваться. — Она прошла в кабинет, села на стул напротив, закинула ногу на ногу. — Я слышала, ты женишься.

— Слышала — и решила поздравить?

— Решила посмотреть на невесту. Но её тут нет. Так что пришла к тебе.

Я молчал. Диана наклонила голову, и её губы тронула улыбка — та самая, которую я когда-то считал обворожительной.

— Аслан, я же знаю, что это фиктивный брак. Ты женишься на ней из-за долга. Я всё узнала. Её отец должен тебе деньги, а ты решил взять плату натурой. Это по-твоему.

— Не лезь в мои дела, — сказал я. — Ты потеряла это право три года назад.

— Я его не теряла, — она подалась вперёд. — Я уехала, да. Но я всегда знала, что ты мой. И я вернулась. Банкир оказался скучным. А ты... ты всё ещё тот, кого я хочу.

Она встала и обошла стол. Остановилась рядом с моим креслом, положила руку мне на плечо. Я не шелохнулся.

— Диана, убери руку.

— Почему? Ты же сам меня хочешь. Я вижу.

— Ты ошибаешься.

— Аслан, — она наклонилась к моему уху, — я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Ты не создан для семейной жизни. Ты создан для ринга, для крови, для опасности. Эта девочка, Алсу, — она кто? Студентка? Дочь должника? Она будет дрожать каждую ночь, думая, что тебя убьют. А я... я принимаю тебя таким, какой ты есть.

Я медленно встал. Диана отступила на шаг. Я посмотрел ей в глаза — и впервые за всё время не почувствовал ничего. Ни злости, ни желания, ни сожаления. Пустота.

— Ты права в одном, — сказал я. — Я не создан для семейной жизни. Но я учусь. И Алсу — та, ради кого я хочу учиться. Она не дрожит. Она сидит в первом ряду на моих боях и задаёт вопросы, на которые никто раньше не осмеливался. Она не боится меня. А ты... ты боялась всегда. Именно поэтому ты уехала.

Диана побледнела. Её губы сжались в тонкую линию.

— Ты пожалеешь, — прошептала она. — Она тебе не пара. Ты сам это поймёшь.

— Возможно, — ответил я. — Но это моя ошибка, не твоя. А теперь уходи.

Она постояла ещё секунду, сверля меня взглядом, потом резко развернулась и вышла. Каблуки простучали по коридору, хлопнула дверь. Я остался один.

Внутри было странное чувство. Раньше, встретив Диану, я бы мучился — воспоминаниями, сомнениями. Сейчас — ничего. Только облегчение от того, что она ушла.

Я достал телефон и написал Алсу:

«Завтра заеду. Нужно обсудить кое-что».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Что-то случилось?»

Я подумал секунду и написал:

«Нет. Просто хочу тебя увидеть».

Отправил — и тут же пожалел. Слишком откровенно. Слишком рано. Но слово не воробей.

Через минуту пришёл ответ:

«Приезжай в 12. Я испеку хычины».

Я уставился на сообщение. Хычины. Она будет печь для меня хычины. Почему-то от этой мысли стало теплее, чем от всего, что говорила Диана за последние три года.

— Ну и дела, — пробормотал я вслух. — Кажется, ты влип, Кертиев.

Вечером я встретился с Мурадом в нашем баре — тихом месте без лишних глаз. Рассказал про Диану. Мурад присвистнул:

— Вернулась, значит? Чего хотела?

— Вернуть всё назад.

— А ты?

— Послал.

— Правильно, — Мурад кивнул. — Она тебя тогда предала. А предателей не прощают.

Я сделал глоток чая. Алкоголь я не пил принципиально — спортсмен, да и отец всегда говорил, что пьяный мужчина теряет лицо.

— Дело не в прощении, Мур. Просто я смотрю на неё и ничего не чувствую. А на Алсу смотрю — и...

— И? — Мурад подался вперёд.

— И хрен его знает. Она бесит меня. Спорит. Торгуется. Но когда она рядом, я чувствую себя живым. А когда её нет — жду встречи.

Мурад откинулся на спинку стула и расплылся в улыбке:

— Бра-ат, да ты влюбился.

— Не гони. Мы знакомы две недели.

— И что? Мой дед женился на бабушке через три дня после знакомства. Прожили пятьдесят лет.

— Я не твой дед.

— Ты лучше, — Мурад хлопнул меня по плечу. — Слушай, забудь про Диану. Забудь про долги. Делай что сердце говорит.

Я хмыкнул. Сердце — не тот орган, которому я привык доверять. Но в словах Мурада был резон.

— Ладно, поживём — увидим, — сказал я. — Пока что у меня задача — довести дело до свадьбы. А там разберёмся.

— Свадьба, — мечтательно протянул Мурад. — Я никогда не видел тебя женатым. Это будет легендарно.

— Это будет скромно, — поправил я. — Без легенд.

— Ну-ну, — усмехнулся Мурад. — У такого, как ты, скромно не бывает.

Я не ответил. Смотрел в окно на огни вечернего города и думал об Алсу. Завтра я приеду, и она будет печь для меня хычины. В своём идеальном макияже и с этой чёртовой стрелкой, которая сводит меня с ума.

И, кажется, я действительно влип.

---