Сделка на любовь

Алсу

До свадьбы оставалось четыре дня. Я пыталась не думать о том, что моя жизнь вот-вот изменится навсегда. Вместо этого я занималась привычными делами: встречалась с подругами, перебирала гардероб, проводила часы перед зеркалом за макияжем. Это успокаивало. Когда ты контролируешь хотя бы то, как выглядишь, кажется, что контролируешь и всё остальное.

В то утро я надела длинную юбку пастельно-бежевого цвета и чёрный облегающий топ с высоким горлом. На запястье — тонкий золотой браслет, на пальце — кольцо с маленьким бриллиантом, мамино. Макияж — мой стандартный: идеальный тон, лёгкий контуринг, коричневые тени, длинная стрелка, много туши, карандаш для губ, нюдовая помада. Я как раз наносила последний штрих, когда телефон завибрировал.

«Сегодня в 14:00. У меня дома. Хочу познакомить тебя с друзьями. Аслан».

Коротко, по делу, без смайликов. В его стиле.

Я вздохнула и написала ответ:

«Я приеду с подругами. Ты не против?»

Через минуту:

«Привози. Кого угодно, лишь бы ты была».

Я уставилась на сообщение. «Лишь бы ты была». Это было почти... мило? Или он просто учится быть вежливым. С Асланом никогда нельзя было понять наверняка.

Я позвонила Зареме и Лейле. Через час мы уже ехали в такси к дому Кертиевых. Зарема, как обычно, комментировала всё подряд:

— Значит, смотрины устроим. Я посмотрю на его друзей. Если они такие же, как он, — мрачные и молчаливые, — я скажу своё мнение.

— Никто тебя не спрашивает, — заметила Лейла. — Мы едем поддержать Алсу, а не устраивать допрос.

— Одно другому не мешает, — отрезала Зарема. — Алсу, ты уверена? Может, ещё не поздно передумать?

Я покачала головой.

— Поздно. Да и не хочу. Странно звучит, но после того боя я стала понимать его немного лучше. Он не чудовище. Он просто живёт в своём мире. А я учусь в нём выживать.

Лейла сжала мою руку. Зарема хмыкнула, но промолчала.

У ворот нас встретил тот самый охранник — коренастый, с лицом военного, — и проводил в дом. В гостиной уже сидели трое. Аслан встал нам навстречу.

— Знакомьтесь, — сказал он. — Это мои друзья. Мурад, Заур и Адам.

Мурад оказался невысоким, но жилистым парнем с весёлыми глазами и шрамом через левую бровь. Он улыбнулся мне широко и открыто:

— Наслышан, сестра. Аслан про тебя всё уши прожужжал.

— Мурад, — одёрнул его Аслан.

— А что? Я правду говорю!

Заур был полной противоположностью — высокий, молчаливый, с лицом-кирпичом и руками-лопатами. Он коротко кивнул мне и тут же уставился на Зарему, которая, не стесняясь, рассматривала всех по очереди.

Адам — самый молодой из троих, чуть старше меня, с модной стрижкой и в дорогой дизайнерской футболке — расплылся в улыбке:

— Аслан, ты не говорил, что она такая красивая. Я бы первый посватался.

— Адам, ещё одно слово — и ты вылетишь отсюда, — спокойно сказал Аслан, но я заметила, как у него дёрнулась скула.

Я представила своих подруг. Лейла вежливо поздоровалась и села в уголок, сложив руки на коленях. Зарема же встала в центре комнаты, уперев руки в бока:

— Значит так, мальчики. Я — Зарема. Лучшая подруга Алсу. Кто её обидит — будет иметь дело со мной. Я журналистка, у меня связи. И я умею копать. Так что предупреждаю сразу: если с ней что-то случится, я вытащу на свет всё, что вы прячете. Ясно?

В гостиной повисла тишина. Мурад переглянулся с Зауром. Адам поперхнулся чаем. Аслан стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Зарему с непроницаемым лицом.

А потом Мурад вдруг расхохотался:

— Вот это характер! Аслан, ты где таких находишь? Алсу, твоя подруга — огонь.

— Я серьёзно, — Зарема прищурилась.

— Мы поняли, сестра, — Мурад поднял руки. — Мы своих не обижаем. Алсу теперь — семья. А семью мы защищаем.

— Вот и отлично, — Зарема наконец села. — Тогда мир.

Напряжение разрядилось. Фатима, мать Аслана, появилась с подносом чая и сладостей. Она обняла меня, как родную, расцеловала в обе щеки.

— Алсу, дочка, ты похудела! Ты ешь вообще? Садись, я сейчас пахлаву принесу.

— Фатима-ханум, спасибо, но я не голодна.

— Это не обсуждается. В нашем доме гости не уходят голодными.

Я села. Мурад рассказывал какую-то весёлую историю про то, как они с Асланом в детстве лазили в соседский сад за яблоками. Зарема спорила с ним о сортах яблок. Лейла тихо разговаривала с Ахмадом, отцом Аслана, о чём-то серьёзном. Заур молча пил чай, поглядывая на Зарему с плохо скрываемым интересом.

Аслан подошёл ко мне и сел рядом.

— Ну, как тебе мои?

— Шумные, — сказала я. — Но хорошие. Особенно Мурад.

— Мурад — мой самый верный друг, — кивнул он. — Мы с ним с детства. Он болтает много, но в деле надёжный. Заур — бывший спецназовец, сейчас начальник моей охраны. Адам — младший, горячий ещё. Но тоже свой.

— А я думала, ты не доверяешь людям.

— Только своим, — он посмотрел на меня. — Ты теперь тоже своя. Привыкай.

Я не нашлась, что ответить. «Своя». Это слово звучало почти как обещание.

Вечер закончился за полночь. Когда мы с девочками уезжали, Мурад вышел проводить нас до такси. Зарема обернулась к нему:

— Смотрите там за моей подругой. Она одна, без матери. Отец — тот ещё тип. Ей нужна семья.

— Будет ей семья, — серьёзно ответил Мурад. — Кертиевы своих не бросают.

В такси Зарема долго молчала, а потом выдала:

— Знаешь, Алсу, по-моему, они нормальные. Особенно этот Мурад. Весёлый.

— А по-моему, Заур на тебя запал, — усмехнулась Лейла.

— Что?! — Зарема аж подпрыгнула на сиденье. — Этот молчаливый шкаф? Пусть сначала научится говорить, потом западает.

Мы рассмеялись. На секунду стало легко — как раньше, до всех этих долгов и договорных браков. Но я знала: это затишье перед бурей.

---