Сделка на любовь

Аслан

Я стоял под душем и смотрел, как вода смывает кровь с рассечённой брови. Горячие струи били по плечам, но я почти не чувствовал. Мысли были заняты другим.

Она осталась.

Девчонка не завизжала, не убежала, не закатила истерику. Сидела в первом ряду, смотрела на меня своими огромными глазами — и молчала. И когда я подошёл к ней после боя, весь в крови и поту, она не отшатнулась. Спросила: «Ты мог его добить. Почему не стал?»

Никто раньше не задавал мне таких вопросов. Для всех я был машиной для побед — либо восхищались, либо боялись. А она увидела что-то ещё. И это «что-то» меня задело.

Я выключил воду, вытерся полотенцем и прошёл в гостиную. Отец сидел в кресле с чашкой чая, листал какие-то бумаги. Поднял взгляд:

— Ну, как бой?

— Выиграл.

— Я не про бой. Как девчонка?

Я сел напротив, взял чашку.

— Нормально. Не испугалась.

Отец хмыкнул, отложил бумаги.

— Я же говорил — порода чувствуется. Мать её погибла, когда она маленькой была. Нападение на машину. Говорят, мать закрыла её собой. Алсу выжила чудом — врачи сказали, пуля прошла в сантиметре от позвоночника. Ты знал?

Я нахмурился. Нет, я не знал. Знал, что мать умерла, но подробностей мне не рассказывали. Отец, заметив моё лицо, продолжил:

— Руслан, отец её, тогда с какими-то серьёзными людьми дорогу перешёл. Они выследили машину, думали, он внутри. А там были жена и дочь. Мать Алсу спасла, собой прикрыла. Отец потом говорил, что это его вина. Но бизнес не бросил — так и продолжил играть в свои игры.

Я смотрел в чашку и молчал. Представил: маленькая девочка в машине, выстрелы, мать закрывает её своим телом. И потом — сирота в три года. С отцом, который больше думает о своей выгоде, чем о ней.

Что-то внутри перевернулось. Я привык к жёсткости. К тому, что мир — это драка, и побеждает сильнейший. Но эта история была не про силу. Она была про жертву. Про то, как любящий человек отдаёт жизнь за ребёнка.

— Она сильная, — сказал я наконец. — Это видно.

— Сильная, — согласился отец. — Но не сломай её, сын. Я серьёзно. Она не из тех, кого можно просто купить и забыть. С ней придётся считаться.

Я кивнул. Потом встал и пошёл к себе. На ходу достал телефон и набрал Мурада — моего друга и правую руку.

— Мур, займись организацией свадьбы. Ресторан «Эльбрус», закрытый зал. Гостей — минимум. С моей стороны — семья, ты, Заур и ещё пара человек. С её — подруги и отец. Всё скромно, но достойно.

— Понял, брат, — голос Мурада звучал бодро, хотя было за полночь. — А что за девушка-то? Я слышал краем уха, но не верю. Ты реально женишься?

— Реально.

— И как она?

Я замялся. Как описать Алсу? Гордая. Упрямая. С острым языком и стальным стержнем внутри. Красивая — не той слащавой красотой, от которой тошнит, а настоящей, горской. С этими её идеальными стрелками и нюдовой помадой, с которыми она выглядит как принцесса, даже когда спускается к завтраку.

— Она... достойная, — сказал я наконец. — Сам увидишь.

— Ладно, брат. Сделаю в лучшем виде.

Я отключился и лёг в постель. Сон не шёл. В голове крутились обрывки прошедшего дня: лицо Алсу на ринге, её вопрос, её голос. И ещё — история про её мать.

Я думал о том, что через неделю эта девушка станет моей женой. Что она будет жить в моём доме, носить мою фамилию. Что я должен буду её защищать — не потому что обязан по контракту, а потому что так правильно.

Раньше я думал о женитьбе как о сделке. Теперь что-то менялось. Я ещё не понимал, что именно. Но чувствовал: эта женщина не просто закроет мой долг. Она изменит мою жизнь.

Вопрос только — в какую сторону.

---

На следующий день я заехал за Алсу. Хотел обсудить детали свадьбы. Когда она вышла из дома, я снова отметил её вкус: на этот раз — широкие чёрные брюки и шёлковый топ бежевого цвета, на плечах — лёгкий пиджак. И конечно, макияж — идеальные стрелки, нюд на губах. Она выглядела так, будто собралась на обложку журнала, а не на встречу с будущим мужем.

— Доброе утро, — сказал я, открывая дверь машины.

— Доброе, — она села, поправила сумку. — Куда едем?

— В ресторан. Обсудим свадьбу.

— Ресторан? — она приподняла бровь. — Ты решил устроить романтический завтрак?

— Нет, — ответил я. — Просто не люблю обсуждать дела на голодный желудок.

Мы поехали в «Эльбрус» — закрытый ресторан на горе, с видом на всю долину. Когда мы сели за столик у окна, Алсу огляделась.

— Красиво, — признала она.

— Я старался.

Официант принёс меню. Мы заказали чай, лепёшки с сыром, мясную нарезку. Пока ждали заказ, я сказал:

— Свадьба через неделю. Здесь же, в «Эльбрусе». Гостей будет немного — не люблю шумиху.

— Я тоже, — ответила она. — Но есть одна проблема.

— Какая?

Она помолчала, глядя в окно. Потом повернулась ко мне:

— Мои подруги. Зарема и Лейла. Они придут. Но я хочу, чтобы ты знал: Зарема может быть... резкой. Она журналистка и привыкла говорить то, что думает.

— Я умею обращаться с резкими людьми, — усмехнулся я.

— Не сомневаюсь. Но предупреди своих. Чтобы не было конфликтов.

— Договорились.

Официант принёс заказ. Алсу аккуратно отломила кусочек лепёшки, и я заметил, как она это делает — изящно, но без жеманства. В каждом её движении чувствовалась порода.

— Ты смотрела вчерашний бой, — сказал я неожиданно. — Что ты подумала?

Она подняла глаза.

— Ты хочешь честный ответ?

— Только честный.

— Было страшно. Особенно в первом раунде. Я думала — всё, сейчас его убьют.

— Меня? — я невольно улыбнулся.

— Тебя. Но во втором раунде я поняла, что ты не дерёшься. Ты танцуешь. Каждое движение — точное, как в балете. Только в балете музыка, а у тебя — кровь.

Я замолчал. Так мне ещё никто не говорил. Балет. Танец. Она увидела искусство там, где другие видели только жестокость.

— Ты странная, Алсу, — повторил я.

— Ты уже говорил.

— Потому что это правда.

Мы закончили завтрак и обсудили детали: время, формат, список гостей. Я поймал себя на мысли, что мне нравится с ней разговаривать. Она не заискивала, не пыталась понравиться — просто говорила то, что думает. Это было непривычно. И это подкупало.

Когда я отвёз её домой и уже собирался уезжать, она вдруг спросила:

— Аслан, почему я?

— Что?

— Почему именно я? Ты мог найти любую девушку. Богатую, красивую, с хорошей репутацией. Зачем тебе я — дочь должника?

Я посмотрел на неё. Солнце светило в окно, и её глаза казались почти золотыми. В этот момент она была особенно красивой — и особенно беззащитной.

— Ты сама сказала, — ответил я. — Ты не плачешь и не просишь. Мне не нужна кукла, которая будет кивать и улыбаться. Мне нужна жена. Настоящая. Такая, которая останется сидеть в первом ряду, даже когда вокруг кровь.

Я захлопнул дверцу и уехал, оставив её стоять на крыльце. А в зеркале заднего вида ещё долго видел, как она смотрит мне вслед.

---