Сделка на любовь

Алсу

На следующий день после знакомства с родителями Аслана я получила сообщение. Короткое, как и всё, что он делал:

«Сегодня в 20:00. Будь готова. Я покажу тебе кое-что важное».

Я не стала спрашивать, что именно. Решила — будь что будет. К восьми вечера я оделась в спортивный костюм — тёмно-синий, из плотного шёлка, с широкими брюками и оверсайз-худи. На ноги — белые кроссовки Balenciaga. Сумку взяла маленькую, чёрную, Prada. Макияж — мой стандартный: тон, контуринг, коричневые тени, длинная стрелка, много туши, карандаш для губ, нюд. Я не знала, куда он меня везёт, но выглядеть должна была достойно.

Аслан заехал сам, без водителя. Gelandewagen рычал мотором у ворот. Он открыл дверцу, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул:

— Спортивный стиль. Оценил. Садись.

— Куда едем?

— Увидишь.

Мы выехали за город. Дорога петляла между холмов, солнце садилось за вершины, окрашивая небо в оранжевый и фиолетовый. Аслан молчал, я тоже не лезла с разговорами. Только когда мы свернули на просёлочную дорогу и впереди показалось приземистое бетонное здание без окон, я не выдержала:

— Это что?

— «Крепость», — ответил он коротко. — Мой клуб. Сегодня у меня бой. Я хочу, чтобы ты посмотрела.

Я сглотнула. Бой. Тот самый подпольный клуб, о котором ходили легенды. Место, где он был чемпионом. Место, где он ломал людей.

— Зачем? — спросила я тихо.

— Потому что ты должна знать, за кого выходишь замуж, — он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни насмешки, ни вызова. Только спокойная уверенность. — Я не прячу свою жизнь, Алсу. Если ты будешь моей женой — ты будешь знать всё. И про бизнес, и про бои. Решай сейчас: либо ты заходишь со мной, либо я отвожу тебя домой. Но потом не говори, что я что-то скрывал.

Я посмотрела на бетонную коробку. Оттуда доносился глухой гул голосов, как из улья. Сердце колотилось где-то в горле. Но я никогда не отступала.

— Веди, — сказала я.

Внутри пахло потом, железом и сигаретным дымом — несмотря на то что курить здесь явно запрещали, запах въелся в стены. Это был не спортзал. Это была арена: бетонный пол, огороженный металлической сеткой, по периметру — ряды скамеек, на которых сидели мужчины всех возрастов и мастей. Кто-то в дорогих костюмах, кто-то в спортивках. Но у всех — одинаковый блеск в глазах. Жажда зрелища.

Аслан провёл меня в первый ряд, к месту, огороженному от толпы.

— Сиди здесь, — сказал он. — И никуда не уходи. Что бы ты ни увидела.

Он ушёл в раздевалку. Я осталась одна, вцепившись пальцами в край скамейки. Вокруг гудела толпа, кто-то делал ставки, кто-то обсуждал прошлые бои. До меня долетали обрывки фраз:

— Кертиев сегодня против Тимура... Тимур три боя выиграл... Но Аслан — это Аслан...

Потом погас свет. Вспыхнули прожекторы, направленные на ринг. И вышел он.

Аслан. В одних только шортах, босиком. Его тело было картой войны: шрамы на рёбрах, на плечах, на груди — белые, рваные, старые и свежие. Мышцы перекатывались под кожей, как стальные канаты. В полумраке он казался не человеком, а каким-то древним божеством войны — беспощадным и прекрасным одновременно.

Я невольно задержала дыхание.

Его соперник — Тимур — был крупнее. Тяжёлые кулаки, бритая голова, злой взгляд. Они сошлись в центре ринга, судья что-то сказал, но я не слышала. Звук пропал. Осталась только картинка.

И она началась.

Первый раунд прошёл как вспышка. Тимур нападал — резко, мощно. Аслан уклонялся, блокировал, отступал. Один удар всё же достиг цели — я увидела, как кровь брызнула из рассечённой брови Аслана. Толпа взревела. Я вцепилась в скамейку так, что ногти впились в дерево. Сердце колотилось где-то в горле.

Но во втором раунде всё изменилось.

Аслан словно проснулся. Он перестал отступать. Каждое его движение стало точным, выверенным, смертоносным. Удар — и Тимур пошатнулся. Ещё удар — и тот упал на колено. Зал ревел, кто-то кричал «Добивай!», но Аслан отступил на шаг. Посмотрел на поверженного соперника. И покачал головой.

Судья поднял его руку. Победа.

Аслан спрыгнул с ринга и пошёл ко мне. Прямо через толпу, которая расступалась перед ним. Он был весь в поту и крови — чужой и своей. Подошёл вплотную, остановился. Я смотрела на него, задрав голову, и не могла вымолвить ни слова.

— Ну? — спросил он хрипло. — Страшно?

Я сглотнула.

— Страшно, — призналась я. — Но не так, как я думала.

— А как?

— Ты мог его добить. Но не стал. Почему?

Он помолчал. Кровь капала с брови на пол. Потом ответил — негромко, но так, что я услышала даже сквозь гул зала:

— Потому что бой — это не убийство. Я дерусь, чтобы выиграть. А не чтобы калечить.

Он развернулся и пошёл в раздевалку. Я смотрела ему вслед, и в голове крутилась только одна мысль: «Он не чудовище. Он просто мужчина, который живёт по своим правилам. Жёстким, но справедливым».

В машине, когда мы возвращались, я сказала:

— Спасибо. Что показал.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты держалась достойно. Другие девушки визжали и убегали. Ты осталась.

— Я же сказала: я не бегаю.

Он повернулся ко мне — и впервые за всё время улыбнулся не усмешкой, а по-настоящему. Краешком губ, но этого хватило, чтобы моё сердце пропустило удар.

— Ты странная, Алсу, — сказал он. — Но это комплимент.

Домой я вернулась заполночь. Долго стояла под душем, смывая с себя запах «Крепости». А потом легла в кровать и ещё час смотрела в потолок.

Что-то изменилось. Я всё ещё не любила его. Всё ещё считала сделкой наш будущий брак. Но теперь я знала: он не просто бандит с деньгами. Он — человек со своими принципами. И это делало его опаснее. Потому что человека с принципами сложнее ненавидеть.

---