Моя жена не может быть такой милой!

Раз или два — это еще куда ни шло. Но делать это каждый раз во время массажа глаз стало уже привычкой, а в последнее время и вовсе перешло все границы.

Взять хотя бы вчерашний вечер: он послушно лежал на коленях у Цзи Юнина, как вдруг, посреди массажа, повернулся и обхватил его за талию. И рука — без всякого стеснения — потянулась под одежду, начав всё там исследовать. Силы особой не прикладывал, так, пощекотал скорее, но проблема в том, что Цзи Юнин ужасно боится щекотки. Он начал отстраняться и требовать, чтобы тот немедленно убрал руку.

Шэнь Яньчжоу на словах согласился, но лишь поднял запястье выше, задирая край футболки и обнажая полоску белой, нежной кожи на пояснице. Не успел Юнин опомниться, как Шэнь Яньчжоу уткнулся лицом в это место и принялся целовать.

Цзи Юнин вытянулся в струнку и тоненько позвал: — Шэнь-гэ!

Он хотел, чтобы тот остановился, но вместо этого почувствовал, как его укусили! Влажный след — даже не укус, а скорее поцелуй — заставил половину тела онеметь. Цзи Юнин попытался отстраниться, но куда там — тот вошел в раж, продвигаясь всё выше, пока футболка не сбилась в ком. А если кто увидит?

Юнин снова толкнул его, но Шэнь Яньчжоу держал его так крепко, что сдвинуть его было невозможно. В итоге Юнин не выдержал и, схватив его за ухо, потянул вверх — только тогда тот отстранился. И в этот самый момент их застукала бабушка, решив, что это Юнин обижает «бедного, незрячего» Шэнь-гэ.

Да кто кого обижает?!

Цзи Юнин не мог оправдаться перед бабушкой, поэтому всю обиду выплеснул на Шэнь Яньчжоу. Массаж после ужина отменили — «руки устали». — Тогда я помассирую тебе, — Шэнь Яньчжоу перехватил его руку. — Не стоит, — отрезал Цзи Юнин, решительно вырывая ладонь. — Я сам справлюсь.

Шэнь Яньчжоу почувствовал неладное, но еще не осознал всей серьезности ситуации. А когда вечером, после умывания, он потянулся к вышедшему из ванной Юнину, чтобы поцеловать, тот просто закрыл ему рот рукой. — Ниннин? — В брачном договоре написано: целоваться нельзя.

Шэнь Яньчжоу, который давно забыл о существовании этой бумажки, замер: «............»

Почему они вдруг заговорили об этом? Он еще не понял, в чем дело, но догадался, что Юнин злится, и поспешил спросить: — Ниннин, что случилось? Ты злишься на меня? — Нет, — с самым невинным видом ответил Юнин. — Просто я считаю, что нужно соблюдать пункты соглашения, иначе зачем мы его писали? Разве не так?

«Шэнь Яньчжоу: точно злится».

Он попытался вспомнить весь день: подстриг когти Сяо У, поменял наполнитель, вычесал шерсть, приготовил подарки для бабушки перед её отъездом... Сюй Хэцин согласился работать в «Шэнь-ши», он выбил ему прибавку в 30%, зарплата почти 30 тысяч — Юнин тогда был так счастлив за брата... Так на что же он злится?

Шэнь Яньчжоу убрал руку со своего рта и, обмякнув, как медуза, прислонился к Юнину, положив подбородок ему на плечо и обнимая за талию: — Ниннин~ жена~ если ты злишься, ты должна сказать причину, чтобы я знал, что сделал не так, правда? — Убери руки и перестань меня трогать. — Не могу.

Жена в объятиях — как можно просто смотреть? Шэнь Яньчжоу прилип к нему, как банный лист. Цзи Юнин не решался применить силу — боялся поранить. После недолгой борьбы он просто сердито сверкнул глазами. Шэнь Яньчжоу притворился, что ничего не видит, и принялся тереться о него, как котенок. Он шептал ему ласковые слова, целовал в шею и мочки ушей — он был более ласковым, чем Сяо У, так что гнев Юнина начал таять.

— Это всё бабушка, — вздохнул Юнин. — Она видела вчера, как я дергаю тебя за ухо, и подумала, что я тебя обижаю. Шэнь Яньчжоу замер: — Из-за этого? — А разве это не серьезно? — Юнин взъерошился. — Это ты первый начал меня дразнить, а в итоге я остался виноватым... Всё из-за тебя!

Последние слова прозвучали так тихо, что это больше напоминало кокетство, чем упрек. Шэнь Яньчжоу тут же признал вину: — Да-да, ты права, всё из-за меня.

Юнин, который приготовил целую речь для оправданий, вдруг лишился слов. Ну нет, так просто он не сдастся. Он насупился и добавил с кислой ноткой: — Бабушка теперь печется о тебе больше, чем обо мне, даже просила не обижать тебя.

Шэнь Яньчжоу сразу понял намек: — Бабушка любит всё, что дорого тебе. Без тебя она бы так ко мне не относилась.

Как ни крути, он всегда находил слова. Цзи Юнин злился еще больше: — Короче, в брачном договоре написано: нельзя целоваться и обниматься. Убери руки!

В ответ рука на талии сжалась только крепче. Шэнь Яньчжоу прекрасно умел играть на чувствах: — Ниннин, я неправ. — В чем? — В том, что... — он быстро сообразил, что причина всё та же. — В том, что в следующий раз, когда захочу поцеловать жену, не подал рапорт заранее.

Цзи Юнин опешил. В этом дело? ...Кажется, да. Он гордо вскинул голову: — Вот именно.

В его фениксовых глазах промелькнула искра смеха. Шэнь Яньчжоу подумал: какая же у него жена всё-таки сговорчивая. — Докладываю: жена, хочу поцеловать.

Голос прозвучал как нежное мурлыканье. Цзи Юнин засмотрелся на его губы и, словно околдованный, кивнул. Опомнился он лишь тогда, когда оказался на коленях у мужа, обхватив его за пояс. На одной ноге у него болтался тапочек. Он смущенно ерзал, пока Шэнь Яньчжоу, закрыв им ночник, не начал свой допрос: — Здесь можно поцеловать? Цзи Юнин густо покраснел: — Можно.

Шэнь Яньчжоу поцеловал его, а затем рука скользнула ниже, к кадыку: — А здесь? Юнин кивнул.

Постепенно домашняя рубашка, которую он надел после душа, теряла пуговицу за пуговицей, пока вовсе не соскользнула с плеч...

На следующее утро, как и следовало ожидать, Цзи Юнин проспал. Когда он проснулся, места рядом уже пустовали.

Он протер глаза и попытался встать, но, когда одежда коснулась кожи, болезненно поморщился. Задрав край рубашки, он увидел сплошные следы. Даже такой медлительный человек, как он, за три секунды понял, кто виновник. «Сегодня же найду этот брачный договор!» — пробормотал он про себя.

В ванной он присмотрелся к зеркалу, увидел четкие, яркие отметины и широко открыл глаза. «СЕЙЧАС ЖЕ НАЙДУ ЭТОТ БРАЧНЫЙ ДОГОВОР!!!»

Умывшись и одевшись, он в ярости спустился вниз, но в гостиной были только бабушка и Сяо У. — Бабушка, где Шэнь-гэ? — Какой-то господин Юй, сказал, что он дворецкий, позвал Сяо Чжоу. Он увидел, что ты взъерошенный, расчесал тебя и сказал, чтобы мы не ждали — ты устал, нужно выспаться, поэтому мы уже поели.

Юнин сел завтракать кашей и спросил: — Куда господин Юй позвал его? — Сказал, что на гору, к дедушке.

Су случилась катастрофа. Дед, будучи в родстве, не мог не знать об этом. Он не только получил уведомление, но и быстро выяснил, кто стоит за атакой на компанию. Дед перешел сразу к делу: — Причина?

Шэнь Яньчжоу ответил кратко: — В прошлый раз, на «Фаньюэ», это был Су. — Есть доказательства? — Нет.

Шэнь Яньчжоу вел себя как бандит, но раз уж он начал действовать, разве мог он отступить? — Я не оклеветал их. Возьмем хотя бы новый чип: когда успех был близок, они уволили ключевых разработчиков, лишь бы получить побольше выгоды после выпуска... Они близоруки, с ними не построить долгосрочных отношений. Вы и так дали им достаточно поблажек, не стоит потакать им только из-за родства.

Даже Шэнь Чжаоци вел себя с разработчиками вежливее, чем эта семья Су. Если бы не поддержка семьи Шэнь, они до сих пор ловили бы рыбу. Дед долго молчал, а потом спросил: — А помимо этого?

Воздух в беседке застыл. Шэнь Яньчжоу посмотрел на старика сквозь темные очки: — Думаю, вы и сами догадываетесь.

Шэнь Мочжун. При их прежних отношениях Шэнь Яньчжоу не тронул бы дядю, пока не было крайней необходимости. Но сейчас он начал именно с него. Значит, отношения окончательно разорваны.

Дед, не меняясь в лице, словно предвидел это: — Кажется, что он не борется, но борется яростнее всех. Он признал, что Мочжун метит на наследство — только так Су могли бы помогать ему изо всех сил. — Я так не думаю, — Шэнь Яньчжоу размышлял об этом всё утро. Мочжун знал, что он притворяется слепым, почему же он подставился? Нарочно разозлил его, чтобы тот ударил по Су? Но зачем это Мочжуну? Разве что он хочет избавиться и от Су тоже.

Шэнь Яньчжоу почти дерзко спросил: — Вы хорошо знаете своего сына?

В беседке повисла тишина. Через три минуты Шэнь Яньчжоу понял, что ответа не будет, и, опираясь на трость, встал: — Время позднее, внук откланивается. — Тот человек в твоем доме... — Дед, помимо дела с Су, хотел поговорить о Цзи Юнине. — Это переменная, от него нужно избавиться.

Шэнь Яньчжоу на мгновение задумался: — Помню, раньше вы не любили мою маму. Считали, что она, дочь семьи Цзян, хоть и знатного рода, но легкомысленна, любит везде гулять. Но мой отец любил только её, любил сопровождать её... — он помолчал несколько секунд. — Я такой же. Нам нужны спутники жизни, а не бизнес-партнеры. Не нужно благородного происхождения, главное — чтобы с человеком было комфортно.

— Это мой первый и последний ответ, — добавил он. Он не его отец, ему не нужно умолять деда о согласии. Одобрят они или нет — Цзи Юнин в любом случае его жена.