Моя жена не может быть такой милой!

Когда он произносил эти слова, на его губах играла легкая усмешка, а тон был вполне подобающим для обращения к старшим. Но, как ни странно, в нём отчетливо слышалась скрытая угроза.

Сюй Хэцин, единственный из присутствующих, кто был обычным наемным работником, лишний раз покосился на этого третьего дядю из семьи Шэнь. Тот оставался невозмутимым, и даже после слов Шэнь Яньчжоу на его лице сохранялась всё та же улыбка.

За стеклами темных очков разгорелась незримая, но острая схватка.

Через мгновение Шэнь Яньчжоу первым отвел взгляд: — У нас еще намечены планы, так что, третий дядя, до свидания. — Хорошо.

Шэнь Мочжун проводил их взглядом, пока они не скрылись под зонтами. Лишь когда фигуры людей полностью растворились вдали, из театра вышел Су Ючэнь и тут же обеспокоенно спросил: — Узнал что-нибудь?

Шэнь Мочжун медленно стер улыбку с лица: — Посмотри на тех, кто был с ним, и поймешь — это была случайная встреча.

Сказал он это легко, но Су Ючэнь не особо поверил. В театре было три зала — большой, средний и малый, в других залах тоже шли представления. Какова вероятность встретиться именно здесь? Он подозревал, что Шэнь Яньчжоу узнал об их планах и под предлогом отдыха пришел провести разведку боем.

Да, именно так! Точно так!

— Ну вот, я же говорил, что Шэнь Яньчжоу — та еще акула! — Су Ючэнь был уверен, что они уже под прицелом, и в раздражении стал винить Шэнь Мочжуна. Если бы не он, разве Шэнь Яньчжоу начал бы что-то подозревать?

Шэнь Мочжун молчал, лишь опустив взгляд на черный зонт с длинной ручкой в своих руках.

Моросил мелкий дождь, гулять было негде. После оперы Сюй Хэцин порекомендовал ресторан домашней кухни неподалеку. Заказав отдельный кабинет и несколько фирменных блюд, они увлеченно обсуждали спектакль, и никто не обмолвился ни словом о недавней встрече.

Хэцин заметил, что атмосфера тогда была напряженной: Цзи Юнин явно боялся этого «третьего дяди», а Шэнь Яньчжоу старался не портить настроение. Зато бабушка...

После обеда они отвезли Сюй Хэцина домой. Вернувшись, бабушка нашла момент, чтобы отвести Цзи Юнина в сторону и обо всем расспросить. Узнав, что это родной дядя, она удивилась еще больше: — Почему такой молодой?

До этого момента она была уверена, что они принадлежат к разным поколениям. Дядя выглядел совсем юным, а когда она узнала, что ему всего 33 — ненамного больше, чем самому Шэнь Яньчжоу, — и увидела холодную дистанцию в их отношениях, она поняла, что что-то здесь не так.

Цзи Юнин не стал лгать, но это всё же были дела семьи Шэнь, поэтому он просто обнял бабушку за руку: — Бабуль, не спрашивай, ладно? — ...Ладно, ладно, не буду.

В их рыбацкой деревне бабушка обязательно докопалась бы до истины, но здесь она решила прислушаться к внуку. Тайны богатых семей — дело такое, лучше не совать в них нос. Этот инцидент они сочли досадной случайностью и к вечеру забыли о нем.

Однако, на следующий день Шэнь Мочжун объявился снова. И не с пустыми руками, а с подарками. Этот визит застал врасплох не только Цзи Юнина, но и самого Шэнь Яньчжоу.

— Третий дядя, чем обязаны? — Невестка и её бабушка приехали издалека, как я, будучи дядей, мог не проявить гостеприимство? — Шэнь Мочжун был безупречно вежлив.

Его мягкая, теплая улыбка шокировала Цзи Юнина. Неужели третий дядя Шэнь-гэ и правда изменился? Еще больше его поразило то, что, обращаясь к бабушке, дядя только и делал, что хвалил Юнина!

— ...Когда он тренировал пластику у моей знакомой, она тоже отмечала его старательность. Вот только рост... Если бы он был чуть выше, мог бы стать подиумной моделью.

Бабушка не знала, что такое «подиумная модель», но слышала, что внука хвалят, и её глаза превратились в добрые лучики: — Да он больше метра восьмидесяти, куда уж больше! Хватит и этого.

В жизни главное — уметь довольствоваться малым. В конце концов, если не подиум, так найдется другое дело. Шэнь Мочжун не стал настаивать и вскоре собрался уходить, словно зашел лишь проявить уважение как старший член семьи. Бабушка, верная гостеприимству, начала уговаривать его остаться: — Сейчас как раз будем обедать, оставайтесь с нами!

В комнате повисла тишина. Цзи Юнин поспешно оттянул бабушку назад, украдкой поглядывая на гостя напротив — и встретился с ним глазами. За стеклами очков на него смотрели глаза с «персиковым» блеском, полные улыбки. Юнин вспомнил их вторую встречу: тогда те же самые глаза смотрели на него с холодом и безразличием. Видимо, то впечатление было слишком сильным — даже сейчас, когда дядя вел себя мягко, внутри Юнина жила неясная тревога.

— Третий дядя...

Он не мог быть таким же радушным, как бабушка. И всей душой надеялся, что дядя откажется. Его желание сбылось: — Благодарю, но обед пропущу, у меня назначена встреча.

Цзи Юнин радостно встрепенулся, но, перехватив ответный взгляд, тут же спрятал эмоции и вежливо ответил: — Тогда не смеем задерживать. Берегите себя на дороге, дядя.

Проводив гостя до дверей, Шэнь Мочжун внезапно остановился и, бросив «не провожайте», обернулся. Его взгляд упал на Шэнь Яньчжоу, который до сих пор не проронил ни слова. Дядя помедлил и протянул руку, собираясь погладить Юнина по голове.

Шэнь Яньчжоу резко вскочил. Выражение лица в темных очках было таким мрачным, что хоть святых выноси. Но не успел он ничего сказать, как Цзи Юнин, не желая лишних церемоний, взял у бабушки пакет с домашними колбасками и протянул его Мочжуну. Рука дяди, зависшая в воздухе, тут же вернулась на место.

— Это мы сами делали, вещь недорогая, если вам не понравится... — Цзи Юнин искренне надеялся, что тот откажется. Продуктов, привезенных бабушкой, было мало, и после всех раздач почти ничего не осталось.

Но это был подарок от бабушки, так что Юнину пришлось смотреть, как дядя забирает пакет. — «Ладно, раз уж решили отдать, пусть забирает».

Проводив гостя, Юнин обернулся и увидел, что Шэнь-гэ уже поднимается по лестнице, опираясь на трость. Юнин поспешил за ним: — Шэнь-гэ, скоро обед. Шэнь Яньчжоу взял себя в руки и постарался улыбнуться: — Вспомнил, что вчера не дослушал передачу. Зови, когда всё будет готово.

Юнин, не подозревая подвоха, помог ему дойти до кабинета и включил планшет с видео на английском языке, о котором упоминал Шэнь-гэ — кажется, что-то про Уолл-стрит. Юнин ничего не понимал, поэтому, как только начиналась передача, он убегал быстрее кота Сяо У, боясь, что Шэнь Яньчжоу заставит его слушать вместе. Через пару раз Шэнь Яньчжоу перестал настаивать.

Юнин, как обычно, заварил медовую воду, забрал кота и сказал: — Позову, как будет готово. Шэнь Яньчжоу кивнул с улыбкой.

Как только дверь закрылась, улыбка исчезла. Он тяжело вздохнул. Перед глазами стояла картина: Шэнь Мочжун тянется к голове Ниннина. Он сделал это специально, чтобы вывести его из себя.

Шэнь Яньчжоу фыркнул, залпом допил воду и набрал Чэнь Юю. Если дядя так хочет его разозлить, то пусть узнает цену последствиям!

Не прошло и трех дней, как империя Су понесла сокрушительный удар. Один за другим проваливались проекты в сфере недвижимости, ответственных лиц вызывали на допросы, новейший чип, чей анонс планировался через три месяца, был «случайно» слит в сеть, а развлекательную компанию, в которую они только начали инвестировать, раздирали скандалы с артистами...

Одно за другим. Су Ючэнь, вице-президент группы Су, сходил с ума от дел. Если бы это было одно событие, можно было списать на неудачу, но три подряд, да еще таких разрушительных? Тут не могло быть совпадений. Он сразу вспомнил недавнюю встречу с Шэнь Яньчжоу.

— Бешеная собака! — кричал Су Ючэнь в офисе Шэнь Мочжуна. — Что мы сделали? То дело было с семьей Чжао, при чем тут мы?

Он даже не упоминал, как сам подстрекал вторую ветвь Шэней, продолжая проклинать «волчонка» и жалея, что не уничтожил его раньше. Шэнь Мочжун сидел молча, но в глубине его глаз читалось странное удовлетворение. Он поставил чашку и холодно произнес: — Кузен, не имея доказательств, не стоит разбрасываться обвинениями. — Что? — Су Ючэнь покраснел от ярости. — Сейчас ты вспоминаешь, что он твой племянник? Забыл, что семья Су всё делает ради тебя?

Учитывая, как дед обожает Шэнь Яньчжоу, рано или поздно почти всё наследство достанется ему. Что тогда останется дяде? Шэнь Мочжун посмотрел на него и отвел взгляд: — Я знаю, что Су делают это для меня, но какой толк сейчас беситься? — Посмотри на этот хаос, как мне не злиться? — Су Ючэнь ударил по столу. После такой атаки Шэнь Яньчжоу их компании понадобится три года, чтобы прийти в себя. — Раз так... — Шэнь Мочжун отряхнул с рукава невидимую пылинку, — тогда его нужно убить.

Су Ючэнь затаил дыхание, покосился на закрытую дверь и понизил голос: — Легко сказать! Он не выходит из дома без охраны, водитель — человек деда, как к нему подобраться? — Он очень дорожит той «пешкой». Помнишь, ради спасения он готов был раскрыть себя? — Шэнь Мочжун улыбнулся. — Способ не обязательно должен быть сложным, главное — чтобы сработал.

Но это вопрос жизни и смерти. Су Ючэнь немного остыл: — Это не так просто. — Поэтому я и прошу тебя, кузен, хорошенько подумать.

Сказав это, Шэнь Мочжун вышел. Выйдя из офисного здания, он поднял голову к серому небу под моросящим дождем. Скоро прояснится. А когда выглянет солнце, этот зонт можно будет выбросить.

Дождливые дни совсем не располагали к прогулкам. Цзи Юнин отложил все дела, сидел на подоконнике и ловил лапами кота капли дождя.

Позади бабушка собирала вещи: через пару дней ей пора домой. В Бэйхае, конечно, хорошо, но дома остались куры, утки, рассада и рыжий кот. Нельзя же вечно доставлять неудобства бабушке Хэцина. Неделя — это и так долгий срок.

— Бабушка... — Мы же не прощаемся навсегда. Когда вернетесь с Сяо Чжоу в деревню, я вам такого наготовлю!

Цзи Юнин шмыгнул носом и обнял её. Бабушка похлопала его по спине и вздохнула: — Главное, что ты тут устроился, я спокойна. Сяо Чжоу — хороший парень, хоть и мужчина... Раз поженились, живите душа в душу.

Сначала она была против этого абсурдного брака и тайком ругала дочь, но что толку? Раз уж всё случилось, нужно смотреть вперед. По крайней мере, этот человек неплох и хорошо относится к её Ниннину. Большего и не надо.

— Сяо Чжоу не видит, заботься о нем, не обижай, — наставляла она. — Я не обижаю!

Цзи Юнин почувствовал, что бабушка изменилась: раньше она баловала только его, а теперь защищает других. Старушка не сдержалась и ткнула его пальцем: — Вчера сама видела, как ты его за уши дергал. Он человек мягкий, не спорит с тобой. — Бабушка, он тогда!

Цзи Юнин покраснел до корней волос и не смог найти слов. Разве она видела, как этот «мягкий» человек сам запускал руки ему под одежду и трогал всё, что хотел?