Моя жена не может быть такой милой!

Честно говоря, если рассматривать исключительно социальный пакет «Шэнь-ши», то утверждение Сюй Хэцина о том, что он не был заинтересован, было лукавством.

Несколько лет назад корпорация «Шэнь-ши», как и большинство компаний в стране, славилась тяжелыми переработками: в два-три часа ночи в офисных зданиях всё ещё горел свет. Термины «эксплуатация» и «выжимание всех соков» с завидной регулярностью попадали в топы запросов. Но, несмотря на это, люди всё равно мечтали туда попасть — в конце концов, какая разница, где вкалывать, если в «Шэнь-ши» остальные условия на высоте?

В год выпуска Сюй Хэцин тоже подумывал об этом, но, увы, его резюме на фоне выпускников престижных зарубежных вузов выглядело весьма бледно. После двух раундов собеседований его, как и ожидалось, отсеяли. После нескольких месяцев мытарств он с трудом нашел компанию, принимавшую выпускников без опыта.

Вскоре после того, как он вышел на работу, он увидел в сети новости о кадровых перестановках в руководстве «Шэнь-ши»: старший господин семьи Шэнь, расширявший бизнес за рубежом, вернулся на родину, чтобы занять пост вице-президента группы. Конечно, обычных людей такие перемены мало касались, и он не придал этому значения.

Но постепенно до него начали доходить слухи, что «Шэнь-ши», всегда известная своей беспощадностью к сотрудникам, начала меняться. Через несколько лет привычка к бесконечным переработкам была практически искоренена. Говоря «практически», имелось в виду, что эта «традиция» переместилась с плеч рядовых сотрудников на плечи топ-менеджмента. В частности, на нового вице-президента — Шэнь Яньчжоу. Всего за два-три года он получил в отрасли прозвище «трудоголик». В одном из интервью он сказал журналистам: «Не стоит меня хвалить. В конце концов, я зарабатываю миллионы каждую минуту; если бы вы тоже зарабатывали по миллиону в минуту, уверен, вы бы старались ещё усерднее». Грубо, но по сути верно.

Репутация «Шэнь-ши» развернулась на 180 градусов. В одночасье она стала для многих местом работы мечты. Однако порог входа не снизился, а наоборот, стал ещё выше. Даже если удавалось пройти отбор, впереди ждали три месяца испытательного срока с крайне жесткими критериями оценки. Тех, кого увольняли, не справившись, было пруд пруди.

Сюй Хэцин на мгновение загорелся, но вернулся к реальности. Поразмыслив, он решил взять время на раздумья. — Можно дать вам ответ в течение недели? — спросил он.

Хотя Шэнь Яньчжоу просил его присматривать только за второй ветвью семьи Шэнь, никто не знал, не появятся ли позже другие задачи. И это скрытое требование казалось не таким уж простым, как могло показаться на первый взгляд. Шэнь Яньчжоу не удивился и кивнул.

В этот момент по гостиной разлился аромат — две тарелки жареных креветочных лепешек были готовы, и бабушка попросила Цзи Юнина принести их. Раньше, когда Юнин совал ему лепешку за лепешкой, Сюй Хэцин тайком давал себе слово больше их не есть, но стоило почувствовать запах бабушкиной готовки, как аппетит тут же вернулся. Он тут же взял одноразовые палочки и пригласил всех перекусить — всё равно две тарелки в одиночку он не осилил бы.

...

К половине второго все были сыты. Пора было собираться. До городского оперного театра было недалеко — минут десять езды. — Хорошо, что перед выходом небо было пасмурным, я думала, пойдет дождь, но пронесло, — бабушка, которую поддерживал Сюй Хэцин, улыбнулась и похлопала его по руке.

Хэцин разговаривал с ней, но краем глаза заметил, как сзади Цзи Юнин помогает выйти из машины Шэнь Яньчжоу. Через пару шагов перед ними оказался каменный столбик, и Хэцин инстинктивно хотел предупредить: «Осторожно...» — но не успел: трость Шэнь Яньчжоу, словно обладая собственными глазами, аккуратно обошла препятствие. — Впереди преграда, давайте чуть левее, — раздался голос Цзи Юнина. — Хорошо, — ответил Шэнь Яньчжоу.

Сюй Хэцин нахмурился, поджав губы. Рядом бабушка с любопытством разглядывала здание оперного театра полукруглой формы: — Надо же, какие бывают постройки! — рассмеялась она.

Он быстро отбросил сомнения и проводил их в оперный зал №2, по пути рассказывая о местной архитектуре. В зале уже было занято больше половины мест, люди продолжали прибывать. Цзи Юнин выбрал места в центре партера на пятом ряду — как и советовал Шэнь Яньчжоу, отсюда был лучший обзор. Справа и слева были VIP-ложи, но для бабушки они были слишком далеко, обзор мог быть хуже. Он сел рядом с бабушкой, Шэнь Яньчжоу расположился справа от него, а Сюй Хэцин — рядом с бабушкой.

Как только они сели, его руку сжали. — Что случилось, Шэнь-гэ? — тихо спросил он, повернувшись. — Кругом полно людей, — Шэнь Яньчжоу подался к нему, глядя сквозь темные очки в сторону VIP-ложи на втором этаже, а затем отвел взгляд. — Мне немного страшно. — Тогда давай поменяемся местами? — подумав, что он не привык сидеть среди толпы, Юнин хотел подняться, но его тут же мягко удержали. Шэнь Яньчжоу покачал головой: — Не нужно. Просто держи меня за руку, Ниннин.

Цзи Юнин посмотрел на их сцепленные ладони и прошептал ему на ухо: — Ты ведь просто хочешь подержаться за руки, да? — Ага, — честно признался Шэнь Яньчжоу. — Позволишь? Цзи Юнин округлил глаза: — Ты уже держишься и еще спрашиваешь!

Шэнь Яньчжоу рассмеялся, поднял его руку и быстро коснулся губами тыльной стороны ладони.

...

Ровно в два часа начался спектакль — опера «Фальстаф». Ни бабушка, ни Цзи Юнин ничего не понимали, просто хотели получить новые впечатления. Даже предысторию спектакля Юнин узнал от Шэнь Яньчжоу только вчера, когда покупал билеты. Музыка была то бурной, то нежной. За движениями актеров было интересно наблюдать, и они постепенно погрузились в атмосферу.

Зато Шэнь Яньчжоу, единственный, кто разбирался в опере, то и дело поглядывал на ложи над головой Цзи Юнина. Свет был сосредоточен на сцене, и лиц в ложах было не разглядеть. Но он вспомнил слова Чэнь Юя о том, что Шэнь Мочжун собирался на оперу в выходные. А сегодня... как раз выходной. Какое совпадение.

—

Внутри театра тусклый свет падал на окна лож. В одной из них из темноты высунулась рука, взяла бокал с ножкой, слегка покачала жидкость внутри и вернула его обратно в тень.

Шэнь Мочжун смотрел в театральный бинокль, плавно переводя взгляд с лиц актеров на зрительный зал, и остановился на группе людей в центре 5-го ряда партера. Шэнь Яньчжоу повернул голову в их сторону, не выказывая ни капли смущения. Когда он отвел взгляд, Мочжун чуть сместился вправо, любуясь идеальным профилем человека рядом с ним. — Не ожидал встретить здесь старшего господина Шэня, — раздался голос из темноты напротив. В голосе слышалась усмешка.

Шэнь Мочжун не ответил, и собеседник продолжил: — Слышал, вчера там были люди из семьи Линь. Как думаешь, как он теперь будет бороться со второй ветвью? — Кузен, просто продолжай смотреть, — невозмутимо ответил Шэнь Мочжун, не отрываясь от бинокля.

Су Ючэнь помедлил. Через пару секунд он не удержался: — Шэнь Яньчжоу всегда был из тех, кто платит той же монетой, но в последнее время он позволяет второй ветви строить планы, не предпринимая никаких действий. Как думаешь, не подозревает ли он тебя из-за того дела с семьей Чжао?

Шэнь Мочжун поджал губы. Собеседник вздохнул, допил вино из бокала и ослабил воротник, будто сдерживался слишком долго: — На кой черт тебе было нужно светиться на «Фаньюэ»? Ты только вызвал у него подозрения.

В бинокле юноша повернул голову в сторону, оставив лишь вид на затылок. Шэнь Мочжун медленно опустил бинокль и прошептал: — Именно этого я и хотел.

Голос был тихим, заглушенным музыкой со сцены. Су Ючэнь не расслышал: — Что ты сказал? — Я сказал, — Шэнь Мочжун наконец отвел взгляд и улыбнулся, — что у него нет доказательств.

Логика была верной, но Су Ючэнь был не согласен. Этот волчонок Шэнь Яньчжоу... к чему ему доказательства? Достаточно одного подозрения, чтобы он вцепился мертвой хваткой. — Не стоит недооценивать Шэнь Яньчжоу. Он уже давно не тот ребенок, которого тебе приходилось защищать.

Су Ючэню по работе часто приходилось сталкиваться с «Шэнь-ши». Он помнил времена, когда Шэнь Яньчжоу был в корпорации — даже родственникам не удавалось выторговать у него ни малейшей выгоды. Никто из деловых партнеров, кроме сотрудников, не отзывался о нем хорошо. Он был ужасен. Со временем «Шэнь-ши» могла подмять их под себя на долгие годы. — Я думал, что связь с семьей Линь заставит его ударить по второй ветви, — сказал Су Ючэнь, допивая вторую порцию вина. — А он? Он даже не брезгует тем, кого ему подсовывает вторая ветвь, и уже несколько дней возится с этим человеком, гуляет... Настоящий лентяй.

Шэнь Мочжун снова поднял бинокль. — Что ты высматриваешь? — не выдержал Су Ючэнь. — Того самого волчонка, о котором ты говоришь. — Он здесь?! — Су Ючэнь вскочил и подбежал к окну. — Где?

Шэнь Мочжун холодно взглянул на него, его взгляд случайно упал на пару сапфировых запонок на рукаве рубашки Су Ючэня. Они сверкали в полумраке. Он помедлил, а потом снова посмотрел в сторону Шэнь Яньчжоу. Тот, то ли почувствовав что-то, то ли заметив блики камней, повернул голову. В объективе бинокля он улыбнулся ему.

Шэнь Мочжун оттащил человека от окна: — Хватит искать. В такой темноте ты ничего не увидишь. — Он пришел за нами? Как он узнал, что мы здесь? Шэнь Мочжун подумал: «Минуту назад не знал, а теперь знает». — Это просто опера, чего ты боишься? — он отпустил его, вытер руку, которой касался Су Ючэня, и добавил: — Он пришел с... той пешкой.

Увидев его спокойствие, Су Ючэнь перестал паниковать и усмехнулся: — А он, оказывается, дорожит этой пешкой. — Не то слово. Судя по всему, он влюбился, — голос Шэнь Мочжуна стал глубже. Су Ючэнь рассмеялся: — Ладно бы полюбил мужчину, так ведь кого! Шэнь Яньчжоу совершенно не переборчив.

Шэнь Мочжун промолчал.

............

Спектакль длился два часа. Несмотря на кажущуюся продолжительность, время пролетело незаметно. На выходе Цзи Юнин спросил: — Бабушка, ну как вам? Понравилось?

Бабушка мало что поняла, но пели действительно здорово, поэтому она охотно кивнула: — Понравилось.

Они вышли из зала в толпе людей и обнаружили, что на улице начался дождь. К счастью, бабушка заставила их взять зонты. Цзи Юнин открыл зонт и собрался помочь Шэнь Яньчжоу сесть в машину, когда кто-то окликнул их из коридора.

Оглянувшись, они увидели... третьего дядю Шэнь-гэ! Как они могли встретить его именно здесь? Пока они стояли в ступоре, он уже подошел вплотную, бегло осмотрел Цзи Юнина и спросил: — Яньчжоу, тоже пришел на оперу?

Шэнь Яньчжоу чуть прищурился сквозь темные очки: — Всё равно дома скучно, решил немного развеяться. — Береги здоровье, — Шэнь Мочжун перевел взгляд на людей позади него. — А это кто? — Это моя бабушка и брат, — поспешно представил Цзи Юнин, а затем добавил: — Бабушка, Хэцин-гэ, это третий дядя Шэнь-гэ.

Шэнь Мочжун вежливо поздоровался. Он был приятной наружности, голос звучал мягко, улыбка легко располагала к себе — плюс, он был дядей Шэнь Яньчжоу. Бабушка вежливо кивнула в ответ.

— Кстати, — Шэнь Мочжун повернулся к Цзи Юнину и протянул черный зонт. — Зонт, который я у тебя одолжил в прошлый раз.

Цзи Юнин растерянно моргнул и замахал руками: — Оставьте себе, дядя, на улице всё еще идет дождь. — Ну, тогда я приму его с благодарностью. — Вы слишком любезны, дядя, — Шэнь Яньчжоу внезапно сделал шаг вперед и спрятал Цзи Юнина за своей спиной. — Это всего лишь зонт, у нас их полно дома.