Моя жена не может быть такой милой!

Его слова прозвучали крайне бесцеремонно. Дворецкий Юй, стоявший рядом, едва не подпрыгнул от испуга и затаил дыхание. Он прослужил в семье Шэнь не меньше сорока лет и еще ни разу не видел, чтобы кто-то смел так разговаривать со старым господином. Даже старший внук, господин Яньчжоу, всегда был предельно почтителен. Что же случилось сегодня?

В восьмиугольной беседке атмосфера мгновенно накалилась до предела. Чтобы не дать отношениям деда и внука ухудшиться еще сильнее, дворецкий Юй попытался сгладить углы, сделав шаг вперед, но Шэнь Яньчжоу опередил его: — Если больше ничего нет, я пойду.

Не обращая внимания на посиневшее от гнева лицо деда, он, размеренно постукивая тростью, вышел из беседки. Дворецкий Юй поспешил успокоить старого господина: — Старший внук еще молод, не понимает всей серьезности, не берите в голову. — Не понимает серьезности? — старик отвернулся, его веки нервно подергивались от ярости. — Посмотри, вот он — наследник моего рода Шэнь, и всё ради какого-то мужчины...

Дворецкий хотел было заступиться за Юнина. Он считал господина Цзи очень славным человеком — искренним, всегда ставящим интересы Шэнь Яньчжоу на первое место. Да, соображает он медленнее других, но ведь не дурак же. Однако дворецкий понимал: если он скажет это вслух, гнев старика только усилится. Промолчав, он лишь дал господину возможность выпустить пар. В конце концов, это была единственная кровь старшей ветви, старик не мог с ним по-настоящему порвать.

Через некоторое время дед смягчился: — Вечно упрямится передо мной. Глаза еще не вылечил, а если споткнется или ударится? Скорее проводи его.

Дворецкий ответил и быстро догнал Шэнь Яньчжоу, который успел отойти на несколько метров. Поддерживая его под руку, он тихо спросил: — Может, позвать господина Цзи?

Шэнь Яньчжоу покачал головой, и в его приглушенном голосе слышалась неудержимая улыбка: — Он еще спит, не будем его будить. — Старший внук так сильно любит его? — Что поделать, такое редко встретишь в жизни.

Дворецкому нечего было возразить, хотя он и не одобрял сегодняшнюю дерзость внука по отношению к деду. — Вам бы просто подыграть старому господину, порадовать его, — шептал он. — А насчет господина Цзи — время пройдет, старый господин поворчит-поворчит, да и привыкнет, закрыв глаза.

Это был выход, но он подразумевал, что Цзи Юнина всегда будут считать кем-то второсортным. Раньше Шэнь Яньчжоу этого не понимал. Когда кто-то издевался над его матерью, отец всегда давал отпор прилюдно, а потом проводил воспитательную работу втайне. Теперь он всё прочувствовал сам.

— В моих глазах он безупречен, — поэтому он не мог позволить сказать о нем ни единого дурного слова. К тому же: — Не то чтобы у меня не было сил защитить его, так зачем мне позволять ему терпеть унижения?

Дворецкий вздрогнул. В этот момент он увидел в нем отца, Шэнь Хуайсюя, только еще более твердого и бесстрашного.

Выйдя из сада, они вдалеке увидели Цзи Юнина. Тот спрыгнул с тележки доставки еды, улыбнулся тетушке, собиравшей посуду, и зашагал навстречу, освещенный утренним солнцем. Дворецкий замер, а когда Юнин подошел ближе, уважительно произнес: — Доброе утро, господин Цзи. — Доброе утро, дядюшка Юй.

Юнин привычно взял Шэнь Яньчжоу под руку. — Как ты здесь оказался? — спросил Яньчжоу. — Пришел за тобой. Бабушка сказала, что ты пошел к дедушке, вот я и решил проверить... Что-то случилось? — Ничего серьезного, — ответил Шэнь Яньчжоу. — Просто обсуждали, как бабушке тут живется, раз она скоро уезжает, просил подготовить для нее подарков побольше.

— Вот оно что, — Юнин даже не усомнился. Его удивило лишь то, что дедушка Шэнь так заботлив. — Бабушка как раз говорила, что подарки не нужны.

Он помог Шэнь Яньчжоу сесть в машину. Тот сжал его руку и перевел тему: — Во сколько встал? — Около семи пятидесяти, в общем, еще восьми не было. — Значит, уже после моего ухода. Завтракал? — Да, тетушка как раз собирала посуду, я и пришел вместе с ней. — Хорошо, — Шэнь Яньчжоу внезапно понизил голос и наклонился к самому уху: — Еще болит?

Цзи Юнин покосился на водителя, безмолвно сверкнул глазами на Шэнь Яньчжоу и прошептал: — Не смей спрашивать об этом! — А почему нельзя? Если болит, намажу лекарством и помассирую. — Извращенец!

Юнин уже хотел простить его, но после таких слов в памяти всплыли образы прошлой ночи — эта пушистая черная голова, прижатая к его груди, и чавкающие звуки... От одного этого лицо Юнина залилось краской.

— Больше не смей так делать, — голос его стал едва слышным. Шэнь Яньчжоу обожал его поддразнивать: — Как — «так»?

Разве Юнин мог объяснить? Он просто отвернулся, не желая смотреть на него. — Ниннин? — Шэнь Яньчжоу наклонился еще ближе. Юнин отодвинулся подальше.

Через некоторое время, видя, что они почти дома, Шэнь Яньчжоу перестал давить: — Ладно, не буду так делать.

Юнин тут же обернулся, и в этот момент Шэнь Яньчжоу неожиданно поцеловал его: — В следующий раз давай ты, хорошо?

«Я?!» — Юнин на мгновение замер. Его взгляд скользнул по лицу Шэнь Яньчжоу, по темным очкам, затем опустился на губы, ниже, к груди... Кажется, под легким жилетом там всё действительно очень мягкое.

— Ниннин, — Шэнь Яньчжоу резко наклонился. — О чем ты думаешь? Юнин вздрогнул, отводя взгляд: — Ни о чем, я ни о чем не думаю! — Ты заглядываешься на меня? — Кто на тебя заглядывается!

Машина остановилась у ворот. Юнин в панике выскочил из неё и бросился в дом. А потом, словно что-то вспомнив, выбежал обратно, чтобы помочь Шэнь Яньчжоу выйти. Всё утро он старался избегать его.

После обеда приехал Сюй Хэцин. Узнав, что бабушка уезжает, он привез кучу гостинцев — часть для неё, часть для бабушки в Линьцзяне. — Вчера говорил с бабушкой, дома всё хорошо. Рассада, которую вы сажали, уже взошла, Сяо Цзюй тоже в порядке, — добавил он для Юнина и пошутил: — Толстый, как газовый баллон.

Юнин промолчал: — ...Надо сажать его на диету.

Сюй Хэцин начал серьезно просвещать их, к каким болезням ведет ожирение у котов, в пример поставил Сяо У. Вечером того же дня рацион Сяо У сократили на одну пятую, и тот всю ночь сидел у двери хозяйской спальни, жалобно мяукая.

В это время Цзи Юнин лежал на Шэнь Яньчжоу, нажимая пальцем на упругие грудные мышцы. Услышав плач кота, он хотел было встать. — Нельзя идти у него на поводу, — Шэнь Яньчжоу тут же притянул его обратно. — Будешь жалеть его каждый раз, он начнет садиться тебе на шею. — Но...

Юнин смотрел на дверь. Ему было жалко кота — тот еще совсем маленький, в самом разгаре роста, как можно его морить голодом? Он знал, каково это — быть голодным. — Если тебе жалко, бабушке жалко еще больше, — сказал Шэнь Яньчжоу. — Вот увидишь, через минуту она придет и заберет его к себе.

Не прошло и минуты, как за дверью послышались шаги и голос бабушки, утешающей кота: — Идем со мной, я дам тебе поесть, не будем мешать Ниннину спать, хорошо?

Мяуканье удалялось, время от времени переходя в обидное подвывание. Как только звуки стихли, Шэнь Яньчжоу прижал Юнина ближе: — Ну что, я был прав?

Юнин, всё еще переживая за диету кота, пробормотал: — Этот способ нехорош, не надо его голодом морить. Коту много не надо — еда да сон, еда — это святое. — Согласен, — Шэнь Яньчжоу, глядя на его грудь, заметно разволновался. — Тогда пусть днем больше бегает, расходует энергию, так и не потолстеет.

Другого выхода не было. Юнин кивнул. Не успел он опомниться, как оказался прижат к кровати, а на него посыпались мягкие поцелуи. — Мы же вчера целовались! — с трудом продышавшись, сказал Юнин. — Это была порция на вчера, а целоваться надо каждый день.

Юнин вставал всё позже. В этот раз он проснулся и начал отчаянно зевать. — Что, как кошка, весной сонная? — бабушка потрепала его по лицу. — Может, по ночам в игры играешь? Или в планшет залипаешь? — Бабушка, я не играю в игры! — Тогда почему вечно не высыпаешься? Ночью воровал что-то?

Юнин, который успел помириться с Сяо У, помахав ему дразнилкой, тут же закрыл уши руками. Он не мог рассказать ей правду, поэтому перевел тему: — Вещи собрала? — Да. И запомни: не сиди ночами напролет, посмотри, какие у тебя синяки под глазами.

Юнин лишь вздыхал. Но после обеда пришла Тантан, и привел её Линь Юйшу. — Брат Линь! — Юнин обрадовался как спасителю. — Бабушка, это господин Линь Юйшу.

Линь Юйшу вежливо поздоровался. Бабушка засуетилась, принялась угощать его — гостеприимство было таким искренним, что Линь Юйшу растерялся. — У нас так принято, — объяснил Юнин, приглашая его сесть за чай. — Что привело тебя сегодня? Съемки? — Не у меня. Мой друг, владелец интернет-магазина, видел твои фото, хотел спросить, не хочешь ли ты сняться у него.

Услышав шум на лестнице, Линь Юйшу поднял взгляд и увидел Шэнь Яньчжоу. — Тантан просилась поиграть, вот я и решил заехать, навестить бабушку заодно.

Юнин уточнил детали съемок: ему нужно было знать график, так как он собирался на тренировки в «Фаньюэ». — У него съемки примерно в начале июня, согласуешь время — дашь знать, — Линь Юйшу помедлил. — И еще одно: наша компания дважды в год устраивает корпоративный отдых. В этом году мы едем на море. Чжоу Кэ просил узнать, не хочешь ли ты поехать с нами.

Он взглянул на спускающегося вниз Шэнь Яньчжоу и добавил с многозначительной улыбкой: — Можно взять с собой одного члена семьи.