Моя жена не может быть такой милой!

Стоило услышать это слово, как сердце Цзи Юнина забилось в бешеном ритме. Он, не задумываясь, потянулся закрыть ему рот рукой, но в этот момент бабушка внезапно обернулась.

Цзи Юнин так испугался, что поспешно отдернул руку и, пытаясь оправдаться, громко воскликнул: «Ой, как есть хочется!», — и поспешно встал.

Он умял корзинку шумай, две тарелки паровых пельменей и две большие порции каши, а потом еще добил всё это креветочными лепешками и солеными утиными яйцами, которые привезла бабушка, и только тогда наконец остановился.

После еды они отдыхали около получаса. Согласно плану, который составил Шэнь Яньчжоу, в первый день они должны были отвезти бабушку по нескольким популярным достопримечательностям. Несмотря на то, что Цзи Юнин жил в Бэйхае уже больше двух месяцев, он сам был здесь туристом впервые.

Вдвоем с бабушкой они восхищались всем подряд, и порой, увлекшись прогулкой, автоматически забывали, что Шэнь Яньчжоу плетется позади. В конце концов, Цзи Юнин просто взял его за руку.

— Чтобы не потерялся, — пробормотал он себе под нос.

Вокруг было много людей. Шэнь Яньчжоу не расслышал: — Что ты сказал? — Я сказал, иди следом за мной. — Хорошо~ — протянул Шэнь Яньчжоу и прошептал ему на ухо: — Иду следом за женой.

Цзи Юнин поперхнулся и отвернулся, делая вид, что ничего не слышал. Но этот человек становился всё наглее. В обед они зашли в ресторан с местными морепродуктами, и едва успели сесть, как Шэнь Яньчжоу выпалил: «Же...!»

Не успел слог сорваться с его губ, как Цзи Юнин, вмиг среагировав, схватил палочками только что поданного кальмара на гриле и запихнул ему в рот.

Белоснежное лицо Шэнь Яньчжоу быстро покраснело, кажется, даже до состояния готовности.

«Теперь-то застеснялся?»

Цзи Юнин, не понимая, что происходит, опустил голову, глядя на дымящиеся блюда, и лишь спустя время сообразил, что натворил, поспешно наливая ему воды.

— Прости, Шэнь-гэ, я не специально, ты... ты как? В порядке?

Жар во рту наконец отступил, и Шэнь Яньчжоу, не зная, смеяться или плакать, произнес: — Ниннин, если ты хотел, чтобы я попробовал блюдо, не нужно было так торопиться.

Цзи Юнин почувствовал себя еще виноватее: — Прости.

За темными очками брови слегка приподнялись. Старушка, сидевшая напротив, тоже обеспокоенно спросила: — Ну как? Не обжегся? — Всё в порядке, просто первый кусочек был горячим, а вкус очень даже неплохой, — Шэнь Яньчжоу перевел тему и предложил ей попробовать.

Затем он ловко подцепил кусочек палочками и положил в тарелку Цзи Юнина: — Не переживай, со мной всё хорошо.

После обеда, в машине по пути к следующей точке, Цзи Юнин купил лекарство и попросил показать язык. — Да говорю же, всё нормально. — Нет, я посмотрю, — Цзи Юнин взял его за подбородок, намереваясь заставить открыть рот. — А то вдруг волдырь вскочит, потом несколько дней нормально поесть не сможешь.

Шэнь Яньчжоу, вздохнув, подчинился. Кончик языка был действительно красноватым, но, к счастью, без ожогов. — Я же говорил, что всё нормально. Стал бы я тебя обманывать?

Цзи Юнин окончательно успокоился, но всю вторую половину дня он явно был рассеян. Только когда Шэнь Яньчжоу называл его «женой», он тревожно оглядывался, ища бабушку, и, видя, как та разглядывает старинные свитки в музее, с облегчением выдыхал. Вспомнив, как днем он обжег его, он не стал снова закрывать ему рот, а лишь попросил: — Не зови меня так при бабушке и других людях. — Я знаю, — Шэнь Яньчжоу наклонился так близко, что почти коснулся мочки его уха. — Мы же по секрету.

Он снова нежно и протяжно произнес: — Жена.

Прошло много времени, прежде чем Цзи Юнин поджал губы и едва слышно выдохнул: — М-м.

Эту болтливую пасть было не заткнуть. Даже обожженный, он не усвоил урок. Цзи Юнина это обезоруживало — он просто решил подыграть, чтобы тот был доволен. И всё то время, пока они гуляли, Шэнь Яньчжоу не переставал улыбаться.

Они гуляли до самого заката. У пожилой женщины всё же было ограничено количество сил, поэтому Шэнь Яньчжоу не стал планировать ничего на вечер. После музея они купили сувениры и поехали домой.

Следом за ними приехал Шэнь Чжаое — в выходные он всегда заглядывал, чтобы потискать кота. Его отец не любил животных, поэтому завести собственного было невозможно, и он пользовался любой возможностью, чтобы приехать сюда.

— Брат! Мне тетя Ян сказала, что бабушка невестки приехала?

Шэнь Чжаое широкими шагами вошел в дом и тут же столкнулся с маленькой старушкой в шелковом платке с бабочками. Он моргнул, быстро соображая: «Невестки... бабушка?»

Как раз в этот момент Цзи Юнин, помыв руки, принес медовую воду. Увидев кузена, он представил его бабушке: — Бабуль, это двоюродный брат Шэнь-гэ, Шэнь Чжаое. А затем добавил, обращаясь к Чжаое: — Это моя бабушка. — Ой, и правда бабушка! — Чжаое, как старый знакомый, подошел к ней, согнулся в поклоне и вежливо спросил: — Здравствуйте, бабушка! — Э-э, здравствуй, здравствуй.

Старушка расплылась в улыбке. Она тут же пригласила его пить воду и остаться на ужин. Шэнь Чжаое был только рад: — Тетя Ян сказала, бабушка привезла столько лепешек с креветками! — Два больших пакета лежат в морозилке, позже разогреем в масле, будет как свежие, — бабушка не знала, как связаться с кухней, поэтому попросила Цзи Юнина помочь.

Черные глаза напротив радостно заблестели. — Бабушка, вы просто чудо!

Чжаое ухватил Сяо У и начал крутиться возле старушки. У него был подвешен язык: он нахваливал лепешки, потом перешел на шелковый платок на шее бабушки. В итоге он так разговорил её, что та была просто в восторге. За ужином она подкладывала ему еду, и Чжаое, не в силах отказаться, набил желудок до такой степени, что мог дышать только животом.

— Чувствую, сейчас лопну.

Чжаое побоялся даже сделать глоток воды, начал ходить туда-сюда по комнате, а потом поплелся за старшим братом наверх. Как только дверь кабинета закрылась, он выдохнул: — Бабушка невестки — это машина по откорму свиней, не иначе.

Шэнь Яньчжоу хмыкнул: — Если ты так думаешь о себе, мне нечего сказать.

До Чжаое запоздало дошло: — Ой...

Черт, он только что сам себя назвал свиньей. Он жалобно прижал руки к животу и, не в силах больше двигаться, рухнул на диван, тяжело дыша.

Шэнь Яньчжоу спросил: — Ты чего сегодня приперся? — Просто так нельзя зайти? — Чжаое попытался подсунуть подушку под живот и махнул рукой: — Просто бабушка невестки приехала, надо же было показаться, не будь таким напряженным, брат.

Они жили недалеко, и раз уж его отец и брат не приехали, ему как представителю второй ветви семьи пришлось проявить вежливость. Шэнь Яньчжоу, глядя на голову, покоящуюся на подлокотнике, прищурился под темными стеклами: — А я уж подумал, что ты опять нагадал что-то насчет невестки.

Поднятая рука Чжаое медленно опустилась. Он заулыбался: — Да где там, не так-то просто, да и в ближайшее время ничего не предвидится. — О-о.

Это было максимально холодное «о». Чжаое перевернулся на бок и заглянул ему в глаза: — Брат, не дуйся. То, что ничего не предвидится — это же хорошо, да?

Хорошо? Не факт. После того случая все подозреваемые будто сговорились и разом притихли. Линь Юйшу, сколько его ни проверяли, не нашел следов контактов своего отца с семьей Су, кроме одного случая на светском банкете в октябре прошлого года. На этом ниточки обрывались. До сих пор не было полной уверенности, кто стоял за той атакой.

Шэнь Яньчжоу помолчал, а затем спросил: — Есть новости от твоего отца и брата?

Чжаое опустил голову. Сказать, что их нет — было бы ложью. Ведь зрение его брата начало восстанавливаться, а это было совсем не той новостью, которую ждали его отец и старший брат. Чжаое колебался, но всё же пробормотал: — Брат видел, как ты постоянно возишь невестку в «Фаньюэ», а теперь еще и бабушку привез... они решили, что ты очень ценишь невестку, и... решили ударить через неё.

Голос его становился всё тише. Шэнь Яньчжоу сжал трость, усмехнувшись: — И как они собираются «ударить»? — Я слышал что-то про «время не ждет» и «передачу акций», больше ничего не разобрал, — Чжаое боялся этой улыбки брата — она была страшнее, чем у отца, и напоминала их деда, который всегда говорил загадками. Он выложил всё как на духу, сел, погладил живот и нервно хихикнул: — Ладно, засиделся я, пойду.

— Сяо Е.

Тот уже взялся за ручку двери, но тихий оклик остановил его. У Чжаое по спине пробежал холодок: он боялся и выходить, и оборачиваться. Он замер в ожидании приговора.

— Твой брат не собирался причинить Ниннину вред? — Да зачем ему его ранить? — инстинктивно возразил Чжаое. — Максимум — попробуют обработать невестку, чтобы та уговорила тебя отдать акции группы, пока ты слепой.

У его брата с детства была одна навязчивая идея — превзойти старшего. Больше ничего. — Надеюсь, так оно и есть.

Учитывая, что Цзи Юнина уже использовали как живую мишень, Шэнь Яньчжоу не мог рисковать. — Продолжай следить за ними. Как и раньше: если что-то касается невестки — сразу говори мне.

Чжаое послушно кивнул. Внизу он увидел, как бабушка с Цзи Юнином режут дыню. Увидев его, бабушка поманила его пальцем и вручила по куску в каждую руку. Чжаое сглотнул: — Бабушка... — Только что купили, очень сладкая, — сказала она.

Он тут же обернулся к Цзи Юнину за помощью. Как он мог съесть еще, если только что объелся не меньше Чжаое? Но Цзи Юнин в это время продолжал есть и аккуратно складывал кусочки на тарелку — явно для Шэнь-гэ. — Невестка, ты еще можешь есть? — А почему нет? Фрукты же не занимают много места в желудке.

Чжаое: «...»

Вслед за Чэнь Юем появился второй пострадавший. В конечном счете, он не устоял перед гостеприимством бабушки и внука — наелся до отвала и унес с собой целую дыню. Но зато не с пустыми руками: заодно договорились завтра вместе поехать в храм Лунхушань помолиться.

Шэнь Яньчжоу сослался на плохое самочувствие и остался дома. Проводив их взглядом, он вскоре дождался приезда Чэнь Юя. Люди, следившие за Шэнь Мочжуном, прислали отчет.

— Маршрут простой: трижды в неделю тренировки в «Фаньюэ», каждую пятницу санаторий — ровно на час, по выходным иногда опера. В остальное время сидит дома... — Чэнь Юй сделал паузу. — Что такое? — Люди, следившие за ним, добавили от себя: в прошлый четверг, в тот дождливый день, Шэнь Мочжун зашел в супермаркет за готовой едой. Кажется, он заметил слежку, но после этого всё осталось как обычно.

— Если он почувствовал, значит, точно заметил, — Шэнь Яньчжоу постучал пальцами по столу и усмехнулся: — Если бы ты был на его месте и тебя преследовали, что бы ты сделал? — Ну, заявил бы в полицию, наверное.

Чэнь Юй замолчал на полуслове. Глядя на босса, он увидел, как на его губах расплывается улыбка. — Именно. Обычный человек испугался бы, начал бы гадать, кто за ним следит, не бандиты ли это, а он ведет себя так, будто ничего не произошло. Вот уж действительно: за что боролся, на то и напоролся. — Вы уверены? — Почти. — Шэнь Яньчжоу вспомнил его слова после инцидента — тот явно пытался отвести от себя подозрения. — Зачем третьему дяде так себя вести? — Кто знает. — Шэнь Яньчжоу пока не понимал причин. — Но можно с уверенностью сказать: мой третий дядя что-то затевает.

Но если подумать, план казался слишком примитивным. Стал бы человек, так глубоко скрывающий свое истинное лицо, так легко себя обнаруживать? — А что делать с теми, кто следит? — Замени на других. Я хочу посмотреть, как долго он сможет сохранять спокойствие.

Чэнь Юй кивнул. Только он собрался уходить, как за окном раздался звук глушимого двигателя. Подойдя к окну, он взглянул на приехавших и нахмурился: — Это люди из семьи Линь. Приехали мать и сестра невестки.