Моя жена не может быть такой милой!

...

Скорая помощь и полиция прибыли друг за другом. Менее чем через десять минут новость о происшествии на парковке дошла до Се Юньцэ.

— Ты сказал, кто пострадал? — проснувшись после пяти часов сна, Се Юньцэ решил, что у него начались слуховые галлюцинации.

Секретарь, сдерживая волнение, повторил: — Шэнь Яньчжоу, старший господин семейства Шэнь! Его ранили ножом на парковке, когда он привез господина Цзи на занятия в «Фаньюэ». Сейчас его уже везут в больницу.

Тишина длилась ровно три секунды. А затем из трубки раздалось яростное: «Черт!» Се Юньцэ окончательно проснулся, схватил куртку и помчался в клинику.

В отделении неотложной хирургии Шэнь Яньчжоу уже обрабатывали рану. Се Юньцэ увидел рваную рану на всей ладони и кучу окровавленных салфеток в корзине.

— Ну что? Ты в порядке? — тревожно спросил он. Шэнь Яньчжоу взглянул на него и медленно покачал головой: — Не совсем.

Се Юньцэ похолодел: — Что-то еще повреждено? — Рана — это второстепенно, — Шэнь Яньчжоу крепче сжал дрожащую руку Цзи Юнина, голос его звучал глухо. — Это случилось на вашей территории, в «Фаньюэ».

Был час пик, людей на парковке было много, позже приехали полиция и скорая... «Фаньюэ» не могла снять с себя ответственности. — Это не вина «Фаньюэ», — только Се Юньцэ хотел заговорить, как Цзи Юнин опередил его: — Это я виноват.

Чу Чжияо хотел убить его. Это он подставил Шэнь-гэ под удар. Если бы он не пожаловался в тот день, когда у него был жар... — Цзи Юнин, — Шэнь Яньчжоу редко называл его по полному имени.

Цзи Юнин невольно съежился, опустив голову. — Не вздумай брать на себя чужую вину, — отрезал Шэнь Яньчжоу. — Но... — Не ты вкладывал ему нож в руку, — добавил он. — Я не держу зла на «Фаньюэ», но раз уж инцидент произошел у них, им придется как-то оправдываться.

После перевязки он без церемоний отправил Се Юньцэ отвезти их домой, затем велел кухне принести успокаивающее, подмешал туда прописанный врачом диазепам и уговорил Цзи Юнина выпить. Он не отходил от постели, пока тот не провалился в глубокий сон.

Се Юньцэ всё еще был там. Зная Шэнь Яньчжоу, он понимал, что тот позвал его не просто ради роли водителя. Так и вышло. — Мое притворство со слепотой раскрыто, — спокойно сообщил Шэнь Яньчжоу.

Се Юньцэ чуть не подавился водой: — Что ты сказал?! — Раскрыто.

Шэнь Яньчжоу был невозмутим. Он проанализировал ситуацию: — Если бы он хотел устранить только Ниннина, он мог бы подкараулить его у лифта или в другом месте, когда меня не было рядом. Но он выбрал напасть прямо в моем присутствии. — Он проверял, правда ли ты слеп. Если ты притворяешься, то, зная, как ты дорожишь Цзи Юнином, ты обязательно вмешаешься, — Се Юньцэ был не дурак. — Но это огромный риск! А если бы ты был слеп на самом деле? Тот нож мог бы... — Его это не волновало, — ответил Шэнь Яньчжоу.

Кто-то был готов пожертвовать чужими жизнями, лишь бы проверить его. — Кто это может быть? — спросил Се Юньцэ. Он вспомнил, что нападавший был тем самым молодым моделью. — Он был любовником второго господина Чжао. Зачем семье Чжао проверять тебя таким способом? — Это слишком очевидно, не факт, что это семья Чжао, — Шэнь Яньчжоу поджал губы. — Чтобы устроить такое, нужно подтверждение из первых рук.

Се Юньцэ внезапно подумал о тех, кто часто бывает в «Фаньюэ»: — Твой третий дядя! — но тут же сам себе возразил: — Невозможно. Он же всегда был к тебе добр, верно?

Родители Шэнь Яньчжоу рано ушли из жизни. В школе на редкие родительские собрания ходил только Шэнь Мочжун, потом, когда он уехал учиться за границу, дядя присылал ему подарки. По сравнению со вторым дядей он был ангелом. Мог ли он пойти на такое? Это ведь могло закончиться убийством.

— Я не верю, что он на такое способен, — сказал Се Юньцэ. — И к тому же, у него нет общих дел с семьей Чжао. — У него нет, а у его матери Су Юнь — есть, — усмехнулся Шэнь Яньчжоу. — Аппетиты семьи Су растут, и они тоже хотят откусить кусок от медиаиндустрии.

Се Юньцэ замолчал. Если это так, то всё встает на свои места. — Ты уверен? — спросил он. — Не уверен. Это всё лишь предположения. Может, это мой второй дядя, может, старик... — он посмотрел на Се Юньцэ. — А может, и ты. — Ты сошел с ума? Мне что, делать нечего? — Просто предположение, — Шэнь Яньчжоу не унимался. — Вдруг тебе неприятно, что у меня раньше тебя появилась пара, и ты решил убрать конкурента? — Да пошел ты! — Се Юньцэ был в ярости. — Почему бы не обвинить семью Линь? Может, это их «стратегия страданий»? — Верно, — оскалился Шэнь Яньчжоу. — Те, кто втянул мою жену в это дерьмо, не уйдут от ответственности!

Се Юньцэ вдруг перестал злиться — если страдают все, то это уже не так обидно. — «Фаньюэ» даст семье Шэнь официальный ответ и очистит свою репутацию, — проворчал он.

............

Чэнь Юй тем временем был в полиции. — У нас есть свидетель и заключение врача, это классическая самооборона, — доложил он. — Адвокаты готовят иск, от семьи Чжао пока тишина. — Это бесполезно, — Шэнь Яньчжоу смотрел на правую руку, замотанную в бинты, как копыто свиньи. — Раз они пошли на такой риск, значит, эта пешка уже отработанный материал.

Стоит ли тратить силы на спасение «битой» фигуры? Чэнь Юй согласился. — А что насчет вашей «слепоты»? — спросил он. — Продолжаем притворяться, — отрезал Шэнь Яньчжоу.

У противника есть стратегия, а у него — своя. К тому же, он не совсем притворялся — кровоизлияние уменьшилось, и он уже начал смутно различать очертания. — Старик обязательно спросит, — Шэнь Яньчжоу постучал пальцами по столу. — Скажешь, что благодаря заботе Ниннина мне стало лучше, и пусть доктор Лу подделает отчет. — Вы боитесь, что старик сорвет злость на господине Цзи? — улыбнулся Чэнь Юй. — Я хочу, чтобы вторая ветвь семьи пожалела, что навязала мне этот брак, — отмахнулся Шэнь Яньчжоу. — И напомни: если будешь хорошо отзываться о Ниннине, получишь двойную годовую премию. — Понял! Можете на меня рассчитывать! — просиял Чэнь Юй. — И еще... — голос Шэнь Яньчжоу стал серьезным. — Проверь Шэнь Мочжуна.

............

Закрывшись в комнате, Шэнь Яньчжоу посвятил время лечению. Цзи Юнин перестал ходить на занятия и повсюду следовал за ним, как хвостик, присматривая за ним даже тщательнее, чем кот Сяо У. — Ниннин, — вздохнул Шэнь Яньчжоу, — моя левая рука всё еще работает.

Цзи Юнин молча стоял рядом, ожидая момента, когда можно будет помочь. Когда Шэнь Яньчжоу нужно было умыться, тот успевал намочить полотенце раньше, чем кто-либо другой.

Шэнь Яньчжоу перестал сопротивляться и просто подставлял лицо.

Во время смены повязки всё было еще серьезнее. Цзи Юнин чувствовал себя виноватым и, возможно, будет чувствовать так до тех пор, пока рука не заживет. Шэнь Яньчжоу, глядя на его поджатые губы, решился: — Чу Чжияо в СИЗО.

Цзи Юнин замер с ватной палочкой в руках. — Обвинение — покушение на убийство. Он во всем признался, сказал, что ты разрушил его будущее, вот он и озверел, — Шэнь Яньчжоу помолчал. — Но тебе не кажется, что всё прошло слишком гладко?

Цзи Юнин поднял на него глаза. — Я подозреваю, что его кто-то подтолкнул. Возможно, ваша встреча была подстроена. Их истинная цель — я.

— Почему? — Чу Чжияо — любовник второго господина Чжао, а у меня с ним вражда, — он приложил указательный палец левой руки к его лбу. — Забыл?

Цзи Юнин вспомнил мужчину, который на банкете пытался подставить ему подножку. — Это он приказал ему это сделать? — Скорее всего. — Он такой плохой! Не боится возмездия? — возмутился Цзи Юнин. — Спокойно. Его время еще придет. А пока... это вовсе не твоя вина, так что хватит дуться. — Хорошо.

Цзи Юнин всё равно дулся. Шэнь Яньчжоу рассмеялся, его взгляд упал на некрасивый шрам на ладони. — Ниннин, что мне делать? Моя рука теперь некрасивая. — Она красивая, — поспешно ответил Цзи Юнин. — Когда рана затянется, всё будет хорошо. — Останется шрам. — Я слышал, есть мази от шрамов. — А если он не пройдет? — он поднес лицо Цзи Юнина ближе. — Если рука станет уродливой, ты всё равно будешь меня любить?

Цзи Юнин посмотрел на шрам, крепко кивнул: — Не беспокойся, она не будет уродливой. Я буду мазать ее каждый день.

Шэнь Яньчжоу довольно улыбнулся: — Значит, какой бы она ни была, ты всё равно будешь любить меня?

Цзи Юнин уже хотел кивнуть, но почувствовал, что в вопросе есть подвох. Не успел он додумать, как его лицо уже держали в ладонях, а перед глазами выросло лицо Шэнь Яньчжоу.

Тот потерся носом о его нос, почти ласкаясь: — Рука немного болит. Поцелуй меня, Ниннин, это эффективнее любого лекарства.