Моя жена не может быть такой милой!

...

Вот как, оказывается, бывает?

Цзи Юнин положил руки ему на плечи. Свет падал сверху, отбрасывая густую тень от ресниц, которые теперь часто-часто дрожали. Он совсем не знал, как справляться с такими сложными ситуациями. В прошлом, когда кто-то помогал бабушке, та в знак благодарности дарила сушеную рыбу или утиные яйца, но он никогда не слышал, чтобы поцелуи служили благодарностью. Тем более, что они с Шэнь-гэ оба мужчины...

Глядя на полные губы перед собой, Цзи Юнин часто моргал и нервно облизывал свои собственные. Сердце в груди стучало так, словно вот-вот готово было вырваться наружу. Пальцы непроизвольно сжались, а выпрямленная спина медленно подалась вперед.

Они были уже в шаге от того, чтобы соприкоснуться губами...

— Брат! Я вернулся!

Из-за двери донесся бодрый голос. Цзи Юнин в испуге отпрянул, прикрыл рот рукой и поспешно соскочил с колен Шэнь Яньчжоу. Он обернулся и увидел Шэнь Чжаое, который с рюкзаком за спиной ввалился в комнату. Не поздоровавшись, он помчался наверх, едва не оступившись на лестнице от спешки.

Шэнь Чжаое замер: — ?.. Что это со второй невесткой?

К нему в голову полетела диванная подушка. К счастью, реакция не подвела — он успел увернуться. Но увернуться от одной можно, а вот от серии атак — нет. Подушки летели одна за другой. Шэнь Яньчжоу был так зол, что больше не собирался притворяться — он метал их точно в ту сторону, куда прятался брат.

— Брат, брат, брат! Ты чего творишь? — Шэнь Чжаое метался по комнате, как шаман в танце.

К счастью, на диване было всего несколько подушек. Когда они закончились, буря утихла. Шэнь Чжаое, обиженный и ничего не понимающий, пробормотал: — Я вообще-то специально приехал тебя навестить.

— Навестить? Я в полном порядке! — огрызнулся Шэнь Яньчжоу. — Без твоего визита было бы еще лучше!

Совсем немного не хватило. Чуть-чуть — и он бы поцеловал его! И всё из-за него! Чем больше Шэнь Яньчжоу думал об этом, тем сильнее распалялся. Его гнев был настолько осязаемым, что, казалось, мог пронзить Шэнь Чжаое насквозь.

Тот вздрогнул, молча собрал разлетевшиеся подушки, положил их на край дивана и поспешно отдернул руки. Он понятия не имел, почему брат так взбешен, и спрашивать боялся.

— В общем, это... папа звал меня домой ужинать, я, пожалуй, пойду.

Лучше дождаться, пока у старшего брата будет получше настроение. Он уже собирался дать дёру, как его остановил голос человека, от которого исходила пугающая аура: — Надеюсь, у тебя сегодня есть веская причина для визита.

У Шэнь Чжаое холодок пробежал по затылку. Он обернулся с виноватой ухмылкой: — На самом деле... я от нечего делать нагадал, что у невестки недавно может случиться несчастье, связанное с кровью.

Как раз наступили выходные, вот он и решил заехать. Он ожидал, что его встретят роскошным пиром, а вместо этого получил... атаку подушками. Говоря это, он пятился к выходу, пока не оказался в дверях.

Из комнаты донеслось долгое, протяжное «Вернись». Шэнь Чжаое, запуганный до смерти, замер, но пятиться перестал. В этот момент у него возник вопрос: разве старший брат не слепой? Откуда он знает, что он движется? И подушки в него летели с пугающей точностью.

Неужели... он научился определять местоположение по звуку? Шэнь Чжаое был в шоке: брат развил свои навыки до такого уровня?!

Раз дело касалось Цзи Юнина, Шэнь Яньчжоу подавил гнев и терпеливо спросил: — Конкретнее. Что за несчастье? Насколько серьезное?

— Ну... — Шэнь Чжаое тут же отвел взгляд. — Шарлатан, — бросил Шэнь Яньчжоу. — Какой я тебе шарлатан! — возмутился тот. — То, что я вообще смог это нагадать — уже огромное достижение! Если бы я мог точно сказать время, место и обстоятельства, я бы стал богом!

Шэнь Яньчжоу посмотрел на него, не проронив ни слова. Гнев Шэнь Чжаое тут же испарился. Потупившись, он безвольно пробубнил: — В общем, так оно и есть. Мне правда пора домой ужинать, пока, брат!

Сказав это, он пулей вылетел из дома.

Шэнь Яньчжоу потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. Затем он поднялся наверх. Дверь была заперта, но, постучав и не дождавшись ответа, он просто повернул ручку. Внутри он увидел Цзи Юнина, который стоял на коленях у кровати, уткнувшись головой в одеяло.

— Ниннин.

Тот не пошевелился, только зарылся еще глубже, натягивая на себя большую часть одеяла, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Раздался стук трости. Шэнь Яньчжоу присел рядом и снова позвал: — Ниннин.

Тот не был готов к продолжению.

— Про то, что было сегодня...

Он не успел договорить, как Цзи Юнин высунул голову из-под одеяла. Его лицо горело, он быстро моргнул, а затем внезапно чмокнул его в щеку.

— Это благодарность... так можно? — голос с каждым словом становился всё тише, а лицо — всё краснее.

Шэнь Яньчжоу на мгновение замер, затем на ощупь нашел его лицо и улыбнулся: — Конечно, можно.

Нельзя давить слишком сильно. Пусть пока будет так. Сейчас важнее всего слова Шэнь Чжаое. Береженого бог бережет. С тех пор Цзи Юнину запретили прикасаться к кухонным ножам, а на занятия его сопровождал сам Шэнь Яньчжоу.

Однако три дня прошли спокойно. Шэнь Яньчжоу, засомневавшись, позвонил брату: — Твоё гадание вообще хоть чего-то стоит?

Тот был на парах. Шэнь Чжаое украдкой выскользнул из аудитории, обиженно ответив: — Можешь не доверять мне как человеку, но моему гаданию ты не доверять не можешь! — А когда твои гадания хоть раз сбывались?

...В трубке повисла долгая пауза. Шэнь Яньчжоу глубоко вздохнул: — В конце концов, даже если оно верно, есть ли способ этого избежать?

...Пауза стала еще длиннее.

Шэнь Яньчжоу тихо рассмеялся: — Ладно, иди учись. И без дела лучше не возвращайся.

............

Повесив трубку, он посмотрел в окно. Небо затянуло тяжелыми серыми тучами, которые скоро закрыли всё пространство — похоже, скоро будет дождь. Он позвонил водителю, дяде Яну, чтобы тот ехал за Ниннином.

После тренировок с палочкой во рту и преодоления неприязни к зеркалу, улыбка Цзи Юнина стала выглядеть гораздо естественнее. Линь Линь хвалила его за прогресс и советовала: — Будь увереннее, ярче. С таким лицом чего бояться? Модель — это не только подиум, это умение выражать разные эмоции под разную одежду и ситуацию. В общем, будь гибким.

Цзи Юнин понимающе кивнул. После тренировки он шел к выходу с зонтом, болтая по телефону с бабушкой: — ...Дождя много, Шэнь-гэ утром предупредил, чтобы взял зонт, а после занятий обещал встретить. Бабуль, не волнуйся.

Он понизил голос и доверительно добавил: — Учусь улыбаться, вечером тренируюсь перед Шэнь-гэ... Он ведь не видит, так что не знает.

Бабушка пожурила его, сказав, что он хитрит. — Он так хорошо к тебе относится, не смей его обижать. — Я не обижаю, я каждый день делаю ему массаж глаз.

...С этими словами он вышел из здания «Фаньюэ». Дождь шел не на шутку. Он уже собирался спросить, когда приедет Шэнь-гэ, как вдруг в приложении пришло сообщение: «Буду через двадцать минут».

Цзи Юнин улыбнулся, глядя в экран, и даже не заметил, как рядом кто-то появился. Убрав телефон, он увидел, что это... третий дядя Шэнь!

— Третий дядя. — Он поспешно стер улыбку с лица. Шэнь Мочжун бросил на него равнодушный взгляд и сухо ответил: «Хм».

Ужасная погода и встреча с тем, кого хотелось видеть меньше всего. Цзи Юнин подтянул лямку рюкзака и молча отошел на два шага. Был час пик, люди толпами выходили из здания, прощаясь друг с другом и раскрывая зонты. Вскоре остались только он и Шэнь Мочжун.

Почему он еще не ушел? Разве он не на машине?

Цзи Юнин мельком глянул на него, а затем на свой черный зонт в руке. До него дошло: у него нет зонта. Линь Линь однажды упоминала, что у третьего дяди Шэнь патологическая чистоплотность — если одежда испачкается, он ее выбрасывает. Наверное, он не хочет мокнуть, чтобы не портить вещи. А одежда на нем выглядела дорогой и новой.

Цзи Юнин покосился на его куртку, то поднимая, то опуская черный зонт. А что, если он не возьмет? Или, чего хуже, выбросит прямо при нем? Мысли боролись в голове, пока черный «Бентли» не подъехал к крыльцу.

Наконец набравшись храбрости, Цзи Юнин протянул зонт. Шэнь Мочжун перевел взгляд с неба на него, его глаза за линзами очков оставались холодными.

— Дождь усиливается, вам стоит поторопиться, третий дядя. — Мне не нужен зонт.

Би-би! Сигнал автомобиля заглушил слова. Цзи Юнин, не дожидаясь, возьмет он его или нет, повесил длинную ручку зонта ему на запястье, бросил «До свидания, третий дядя» и побежал к машине.

Задняя дверь открылась изнутри. Он запрыгнул в салон, споткнувшись и неловко упав на Шэнь Яньчжоу. Тот засмеялся и попросил его не спешить. Обняв его, он закрыл дверь другой рукой, но успел заметить через стекло, что Шэнь Мочжун стоит у входа.

Он ведь слепой, он не видит. Шэнь Яньчжоу просто приказал водителю ехать. Только отъехав, он спросил: — Ниннин, а где зонт? — Отдал третьему дяде, — сказал Цзи Юнин, снимая рюкзак. — У него не было своего.

Бабушка учила помогать людям, а ему в машине зонт всё равно не нужен. — Ты больше не боишься его? Цзи Юнин замялся: — ...Боюсь.

Он не часто встречал третьего дядю, и всякий раз старался избежать контакта, но если не получалось — через силу здоровался, а в ответ получал лишь холодность. Он не надеялся на перемены, но «раз уж столкнулись, некрасиво было не дать зонт».

Шэнь Яньчжоу не стал его ругать: — В следующий раз постарайся избегать его.

Цзи Юнин кивнул, думая про себя, что следующего раза не будет — он будет бежать от него еще быстрее.

............

Весенние дожди лили много дней подряд. Учитывая прошлый случай, Шэнь Яньчжоу приказал водителю заезжать прямо в подземный паркинг.

— После занятий сразу спускайся на лифте, будем в том же месте. — Он передал ему рюкзак, но, увидев, что забыл в машине стакан, окликнул: — Ниннин, стакан!

Цзи Юнин вернулся за ним. В этот момент и произошло неожиданное.

Из-за угла внезапно выскочил мужчина в черной бейсболке с кухонным ножом в руке. Он бросился к Цзи Юнину, целясь ему в спину, и с искаженным лицом закричал: — Это всё из-за тебя!

Всё случилось слишком быстро. Шэнь Яньчжоу, не раздумывая, оттолкнул Цзи Юнина, а другой рукой точно перехватил лезвие ножа. Ярко-алая кровь закапала на пол.

Цзи Юнин вмиг побелел. Обернувшись, он встретился взглядом с перекошенным лицом Чу Чжияо. Ярость вспыхнула внутри него, и он с силой ударил нападавшего ногой в живот. Удар был нанесен с такой мощью, что Чу Чжияо, увидев звезды, выронил нож и, свернувшись калачиком, покатился по земле.

Вскоре его кто-то поднял. Цзи Юнин, сжав кулаки, обрушил их на его некогда самодовольное лицо. По парковке раздался пронзительный крик...

Цзи Юнин был привычен к тяжелой работе, сил у него было предостаточно. А теперь, увидев, что Шэнь Яньчжоу ранен, адреналин зашкалил, и он нанес еще два удара.

— Ниннин!

В это время люди уже шли на работу, парковка не была пустой. Шэнь Яньчжоу вышел из машины, чтобы оттащить парня, чьи глаза покраснели от ярости, и приказал водителю вызвать полицию.

— Ниннин, успокойся.

Цзи Юнин отбросил Чу Чжияо, лихорадочно вытирая руки об одежду, его глаза наполнились слезами: — Он тебя ранил.

— Я в порядке, это пустяковая рана, в больнице перевяжут, и всё пройдет, — Шэнь Яньчжоу прижал его к себе, успокаивая, и огляделся по сторонам.

Он раскрыл себя.