Моя жена не может быть такой милой!

......

Завершив пробы, Чу Чжияо вышел из комнаты, задрав нос. К нему тут же подбежал агент: — Ну как?

— Режиссер остался очень доволен, всё решено, меня утвердили. — В отличие от того момента, когда он не смел и пикнуть под нотациями агента, сейчас, представляя, как он вступает в мир шоу-бизнеса, Чу Чжияо был готов вознестись до небес, словно в одночасье стал звездой первой величины.

Агент выдохнул, но такое самодовольство ему не нравилось: — Это твой первый проект, получишь сценарий — приложи все усилия, чтобы проработать роль.

— Понял я, понял.

Чу Чжияо с раздражением отмахнулся и спустился на девятый этаж, где они были ранее. Возле тренировочного зала Цзи Юнина уже не было. Бросив взгляд на моделей, отрабатывающих базовые движения, он подумал: «Неужели Цзи Юнин тоже хочет стать моделью?» Он сложил руки на груди и усмехнулся про себя: «Самоуверенный идиот».

Агент, последовавший за ним и вспомнивший, как тот чуть не ввязался здесь в конфликт, предупредил строгим голосом: — В этом месте много влиятельных людей. Если хочешь пробиться, не наживай мне неприятностей. Второй молодой господин сейчас слишком занят, ему не до тебя.

Чу Чжияо не придал его словам значения и хмыкнул: — А тот муж-мужчина, за которого вышла «старшая госпожа» Шэнь, — тоже влиятельный человек? Дурак, который всего лишь прикрывается матерью, вышедшей замуж в богатую семью.

Он сказал это специально громко. Агент поджал губы, не ответив, но подумал: «Как бы там ни было, раз уж они связаны с семьей Шэнь, нам придется смотреть на них снизу вверх».

— В общем, веди себя в это время прилично... — Ой, да ты можешь помолчать? Одно и то же твердишь.

Чу Чжияо не хотел его слушать и поехал на лифте на парковку. Как только сел в машину, тут же заявил, что хочет пить, и послал агента за водой. Агент, поморщившись, принес горячий напиток.

— Я же сказал, что хочу пить, как это пить, если оно такое горячее? — Чу Чжияо, едва коснувшись стакана, тут же отдернул руку.

Агент посмотрел на теплый чай из помело в своих руках, чувствуя, как на виске задергалась жилка, и вернулся за водой комнатной температуры.

— Она холодная, я не буду. — Чу Чжияо, ты еще даже не начал сниматься!

Агент, назначенный компанией, изначально с презрением относился к тем, кто пробивался через постель. Видя, как этот парень задрал нос, пройдя пробы лишь на роль шестого плана, он едва сдерживал гнев. У него в подчинении были актеры и получше, но никто не вел себя настолько нагло. Обычный «дикий» фотомодель, даже не добравшийся до восемнадцатого эшелона популярности, — и так наглеет?

— Если тебя что-то не устраивает... — Чу Чжияо хотел что-то добавить, но его прервал телефонный звонок. Взглянув на экран, он увидел, что звонит помощник режиссера с тех самых проб. — Режиссер Чэнь, вы...

— Извините, мы только что обсудили это и решили, что вы нам не подходите. Всего доброго.

Улыбка застыла на его лице. Чу Чжияо опешил, и прежде чем он успел спросить «почему», звонок оборвался. Следом позвонили из редакции журнала — съемка, которая была уже запланирована, тоже отменялась...

Новости об этом быстро дошли до Шэнь Яньчжоу. Чэнь Юй не совсем понимал такой подход: — Он всего лишь один из любовников второго господина Чжао. Не слишком ли щедро с вашей стороны устраивать такую травлю?

Шэнь Яньчжоу невозмутимо налил себе теплой воды, добавил ложку меда и, помешивая, ответил: — Он обидел хозяйку дома.

— А, тогда вопросов нет. — Чэнь Юй тут же спросил: — Как самочувствие хозяйки?

— Жар почти спал, он еще спит.

............

Цзи Юнин проспал до самого заката. Протирая глаза, он сел и какое-то время смотрел на большого и маленького плюшевых медведей на кресле, прежде чем сознание окончательно вернулось к нему. Он медленно отклеил пластырь для снижения температуры и поправил липкий от пота воротник пижамы.

Сбросив одеяло, он приготовился встать, но коснулся ногой чего-то мягкого и теплого. Он поспешно отдернул ногу. Оказалось, это Сяо У свернулся калачиком у кровати. Услышав шорох, кот поднял голову, глядя на него круглыми глазами.

— Почему ты здесь спишь? — голос Цзи Юнина после сна был хриплым. Он отвернулся, чтобы прокашляться.

Дверь открылась, и вошел Шэнь Яньчжоу, опираясь на трость. В другой руке он держал стакан и ответил за кота: — Он волновался за тебя, сказал, что будет ждать, что бы ни случилось.

На сердце стало так тепло. Цзи Юнин не смог сдержать улыбку и, пробормотав: «Сяо У не умеет разговаривать», взял стакан. Вода была теплой и чуть сладковатой. Он выпил всё до дна.

Затем чья-то рука коснулась его лба. Шэнь Яньчжоу спросил: — Как чувствуешь себя? Еще плохо? — Уже всё прошло.

Шэнь Яньчжоу не поверил ему и потянулся к градуснику на тумбочке. После измерения он услышал: — 36,8.

Температура в норме, но осторожность не помешает — кто знает, не поднимется ли она снова.

Шэнь Яньчжоу: — Полежи еще немного, отдохни, скоро принесут ужин.

Цзи Юнин потянул за воротник своей пижамы и попросил разрешения принять душ: — Я весь взмок.

— Ты только что пришел в норму, не торопись, отдохни немного, — Шэнь Яньчжоу отговорил его.

Он задержал взгляд на открывшейся ключице, затем встал, сходил в ванную, намочил полотенце горячей водой и вернулся, чтобы слегка обтереть его. Цзи Юнин хотел было взять полотенце сам, но Шэнь Яньчжоу уже приложил его к его лицу, нежно протер кожу, а затем, расправив ткань, принялся аккуратно протирать тело. Дойдя до ключиц, он остановился, так как дальше всё было закрыто пижамой.

Шэнь Яньчжоу спросил: — Может, протереть всё тело? — Чтобы не смущать его, он добавил: — Я ведь всё равно не вижу.

Эти слова были лишними: Цзи Юнин уже опустил голову и начал расстегивать пуговицы на пижаме. Одна за другой — и вот уже открылась широкая полоска груди. Лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь занавески, словно покрыли его тело тонким золотистым слоем, а два нежных розовых бугорка так ярко предстали перед взором.

Шэнь Яньчжоу невольно отвел взгляд, но через секунду снова посмотрел — так же невозмутимо, — и, сжимая полотенце, наклонился ближе.

Увидев длинные, красивые пальцы, Цзи Юнин спохватился и поспешно застегнул пижаму, снова заливаясь краской. — Я... я сам.

Он потянулся, чтобы забрать полотенце. Шэнь Яньчжоу отстранился: — Я же не вижу, чего ты боишься?

— Я не боюсь, — едва слышно возразил Цзи Юнин, не в силах придумать оправдание.

Его талию, которая раньше была скрыта под одеждой, вдруг сжала ладонь. Кожа под рукой была горячей, словно от огня. Цзи Юнин хотел было отстраниться, но полотенце уже коснулось его спины.

Спереди и сзади — некуда деться. Шэнь Яньчжоу почти коснулся губами его груди, обдавая кожу влажным горячим дыханием, отчего тело пробила дрожь. Горло мгновенно покраснело.

Даже во время ужина щеки Цзи Юнина пылали. Жуя диетическую еду, приготовленную на кухне, он невольно поглядывал на человека рядом, глядя на губы, на которых выделялся маленький бугорок по центру. Он не умел скрывать эмоции, и как только он посмотрел на него, Шэнь Яньчжоу заметил это: — В чем дело? Еда невкусная? — М-м, — поспешно отвел взгляд Цзи Юнин.

— Температура только спала, нельзя есть ничего острого или соленого, потерпи. Через пару дней попрошу кухню приготовить что-то вкусненькое. — Шэнь Яньчжоу положил ему в миску вареную куриную грудку и брокколи.

Цзи Юнин был неразборчив в еде, что дали — то и съел.

Просидев дома два дня и полностью восстановившись, он вернулся к тренировкам в «Фаньюэ». Но не успел он дойти до входа, как на него набросился Чу Чжияо.

Думал, Цзи Юнин все еще боится его? Он с силой оттолкнул его: — Что тебе снова нужно?

— Это ты, да?! — Чу Чжияо пошатнулся. По сравнению с тем, что было пару дней назад, его глаза были пугающе красными. — Это ты попросил семью Шэнь заблокировать меня, да?!

— Что за чушь ты несешь?

Цзи Юнин был в полном недоумении. Вскоре подоспели охранники, чтобы прогнать нарушителя. Чу Чжияо пытался прорваться сквозь них, вытянув шею и крича: — Ты просто прикрываешься семьей Шэнь! Чем тут гордиться? Если бы не Шэнь, кто бы ты был такой?!

— С самого утра, что за собака здесь лает? — Линь Линь, припарковав машину, подошла и встала перед озадаченным Цзи Юнином, смерив того презрительным взглядом. — Хватит тявкать. То, что тебя внесли в черный список, разве не из-за того, что ты травил одноклассников в школе, доводя их до депрессии? Как тебе вообще хватает совести обвинять других?

Линь Линь говорила громко, и вокруг собрались люди. Все уже видели новости в интернете, так что с удовольствием остановились посмотреть на развязку. Линь Линь воспользовалась моментом, чтобы увести Цзи Юнина внутрь. Перестав быть грозной, она спросила: — Как самочувствие? — Всё хорошо, — кивнул Цзи Юнин, не совсем понимая, что произошло. — Он...

— Пока ты болел, ты не знал, что два дня назад вышло много горячих новостей. — Зайдя в тренировочный зал, она дала ему телефон и пошла включать кондиционер. — Он ведь твой одноклассник? — В первом классе старшей школы мы один семестр были в одном классе.

— Тогда понятно. Посмотри, что пишут в интернете: он переводился три раза, постоянно травил других, а в третьем классе довел одноклассника до того, что тот пытался покончить с собой.

Такие люди не заслуживали сочувствия. Но вот заявление о том, что это «семья Шэнь заблокировала его», было любопытным. Линь Линь села на стул, перевернув его спинкой вперед, и указала на телефон: — Ты жаловался дома?

Цзи Юнин долго соображал, вспоминая прошедшие дни, и, кажется... да, он действительно жаловался.

— Поделом ему! — Линь Линь сплюнула. — Тот маленький модель, я еще тогда на него злилась.

Он ведь на всю компанию кричал, что у Цзи Юнина «мозги не работают», как будто боялся, что кто-то не услышит. — Но, если подумать... — Линь Линь забрала телефон и с усмешкой посмотрела на него: — Молодой господин Шэнь тебя и правда защищает.

............

Из-за этих слов Цзи Юнин краснел весь оставшийся день. Когда вечером он спросил об этом, Шэнь Яньчжоу не стал скрывать и открыто признался: — Это я сделал. — И добавил: — Ниннин не считает меня слишком жестоким?

— Как можно... — Цзи Юнин яростно замотал головой. — Он очень плохой, продолжал обижать других. Линь Линь сказала, что он получил по заслугам. Я должен... поблагодарить тебя.

Он умел отличать хорошее от плохого, и его мягкое сердце не предназначалось для тех, кто когда-то издевался над ним. Шэнь Яньчжоу обнял его за талию и притянул к себе: — Только на словах?

— Какой подарок ты хочешь?

Шэнь Яньчжоу указал пальцем на свои губы: — Поцелуй. Это ведь не слишком много?

Глядя на губы, которые только что пили медовую воду, Цзи Юнин покраснел до состояния спелого рака.

— К-как можно целоваться! — он уткнулся в плечо, мотая головой. — Нельзя. — Почему нельзя? — спросил Шэнь Яньчжоу.

Эти два дня он то и дело ловил взгляды Ниннина на своих губах, значит, Ниннин тоже хотел поцелуя.

Он заявил с праведным видом: — Мы же законные супруги.

— Но... — Цзи Юнин облизнул губы, пытаясь найти повод для отказа. — В соглашении написано, что нельзя целоваться.

— Это не называется поцелуем, — Шэнь Яньчжоу обнял его одной рукой, другой придерживая за затылок, и их дыхание смешалось. — Это... благодарность.