Моя жена не может быть такой милой!

......

Это было слишком.

Неясно, причина ли в этих словах или в непозволительно близком расстоянии, но лицо Цзи Юнина внезапно вспыхнуло. На его светлых щеках проступил заметный румянец, а длинные ресницы часто-часто задрожали.

Он в спешке опустил глаза и, запинаясь, почти капризно пробормотал: — Шэнь-гэ только и делает, что дразнит меня.

— Разве это дразнилки? — Шэнь Яньчжоу слегка потерся своим носом о его нос, и его голос звучал неописуемо нежно. — Для меня ты самый красивый. Как бы ты ни выглядел — ты всегда прекрасен.

Последние слова прозвучали в тишине, нарушаемой лишь их дыханием...

Красивое лицо приближалось, и в тот момент, когда их губы были готовы встретиться, Цзи Юнин, словно очнувшись от сна, вскочил, подхватив кота У: — М-можно идти обедать! Давай сначала поедим, я уже ужасно проголодался.

Он юркнул мимо него, едва не сгибаясь от скорости. Сказал, что голоден, но за обедом съел меньше половины своей обычной порции.

Приняв душ и забравшись в постель, он старался отвернуться, отодвигаясь к самому краю — так, что руки и ноги едва не свешивались с кровати. Шэнь Яньчжоу не мог не заметить столь очевидного бегства.

— Ниннин, ты сердишься?

— Нет.

Пробормотал Цзи Юнин, еще глубже зарываясь в одеяло так, что снаружи остался лишь темный затылок.

На следующий день на тренировках в «Фаньюэ» он выглядел совершенно рассеянным. Стоило ему хоть на секунду потерять концентрацию, как перед глазами тут же всплывала картина: Шэнь-гэ держит его лицо в ладонях, и они вот-вот поцелуются.

А если бы они действительно поцеловались?..

— Сяо Нин, почему у тебя такое красное лицо?

Идиллическая картинка рассыпалась в прах. Цзи Юнин пришел в себя, непонимающе моргая перед Линь Линь, и спохватившись, прижал ладони к щекам: — Красное?

Линь Линь кивнула и спросила: — Ты неважно себя чувствуешь?

— Нет-нет, просто... немного жарко, — ответил Цзи Юнин, сам не веря в свои слова, отчего лицо стало еще горячее.

Линь Линь не поверила ни на секунду. Она принесла электронный термометр: — Между зимой и весной легко простудиться. Ну-ка, измерь.

Цзи Юнин: — Я здоров, я годами не болел.

Би-би-би — термометр показал 37,6°C.

— У тебя легкий жар, а ты говоришь «здоров»? — Линь Линь поспешно отстранила его от тренировок. — На сегодня хватит. Пусть тебя заберут домой.

— Но тренировка...

— Ничего не случится, если ты пропустишь пару часов.

Цзи Юнин накинул куртку, был выпровожен из зала и сел в зоне отдыха ждать, когда за ним приедут. В тишине мысли о вчерашнем вечере нахлынули с новой силой. Наверное, Шэнь-гэ просто плохо видит, поэтому не рассчитал расстояние и подошел так близко? Это он сам всё надумал. Разве двое мужчин могут целоваться? Цзи Юнин поспешно покачал головой.

В коридоре было людно. Вдруг человек, проходивший мимо, остановился и, оглядев его, воскликнул: — Цзи Юнин!

Кто его зовет? Цзи Юнин поднял голову. Увидев знакомое улыбчивое «кукольное» лицо, он застыл, словно кровь отхлынула от сердца. Он будто снова оказался в том школьном туалете. Холодная зима, ледяная вода, вылитая на него, и этот парень, прячущийся за спинами других и смеющийся...

— Не узнал меня? — парень подошел вплотную, глядя на него невинными глазами. — Я Чу Чжияо. В старшей школе мы целый семестр были в одном классе.

Цзи Юнин сжал губы и крепче обнял школьную сумку, пытаясь согреться.

— Не ожидал, что ты выберешься из своей рыбацкой деревушки в большой город. Встретить тебя здесь — настоящая судьба, — Чу Чжияо словно не замечал его настороженности. — Я видел новости. Ты ведь вышел замуж в семью Шэнь, верно?

— Какое тебе дело! — Цзи Юнин резко поднялся, глядя на него с нескрываемой неприязнью.

Лицо Чу Чжияо помрачнело, но он тут же снова расплылся в сияющей улыбке: — Я просто спросил, чего так нервничать? Мы же всё-таки одноклассники.

— Кто мне тебе одноклассник! — Цзи Юнин повысил голос. Вспомнив слова Хэ Цина о том, что нельзя показывать слабость перед негодяями, он уставился на него в упор.

Шэнь Мочжун, проходя мимо, стал свидетелем этой напряженной сцены. Он тихо спросил, разрушая тишину: — Что случилось?

Видя его дорогой костюм и властные манеры, Чу Чжияо закатил глаза и с тяжелым вздохом сказал: — Простите, сэр, не хотел вас беспокоить. Это мой старый одноклассник из деревни, кажется, он питает ко мне какие-то предубеждения.

Шэнь Мочжун даже не взглянул на него и спросил: — В чем дело?

Было ясно, что вопрос адресован Цзи Юнину. Лицо Чу Чжияо изменилось, он бросил злобный взгляд на все более расцветающее лицо Цзи Юнина и сжал кулаки. Не давая ему ответить, он перехватил инициативу: — Даже если спросите, он ничего не скажет, у него с головой проблемы.

Только он закончил фразу, как дверь тренировочного зала неподалеку открылась. Линь Линь вышла на порог, скрестив руки на груди, с явным недовольством: — Ты ведь не из нашей «Фаньюэ», верно?

У сотрудников были бейджи, у посетителей — специальные карточки. На груди у Чу Чжияо красовался номер «38».

— Чей ты артист? Хочешь устроить скандал на нашей территории? — Линь Линь насмешливо усмехнулась.

— Нет-нет, что вы! — Чу Чжияо замахал руками.

Его агент, обнаруживший его пропажу, прибежал следом, схватил его за руку: — Ты что творишь? Режиссер ждет! — Извинившись перед остальными, он потащил Чу Чжияо прочь. Даже на расстоянии было слышно, как агент отчитывает его: «Ты хочешь упустить этот шанс? Если не хочешь работать, так и скажи. Еще думал, что второй молодой господин Шэнь сможет тебя защитить...»

— О! Это же он, — вдруг вспомнила Линь Линь. — Тот самый модель, который вместе со вторым господином Чжао попал в больницу.

Цзи Юнин, проводив их взглядом, рассеянно повернулся и серьезно спросил: — Какая еще «совместная больница»?

— ... — Линь Линь лишь поморщилась. Отвечать на такие прямолинейные вопросы она не стала, вместо этого спросив: — Тот, кто должен забрать тебя, уже приехал?

— Шэнь-гэ сказал, что почти у дверей.

Шэнь Мочжун слегка приподнял бровь: — Почему ты уезжаешь так рано?

— Он немного простужен, — ответила Линь Линь за него. — Весна на подходе, видимо, ночью раскрылся.

Цзи Юнин вспомнил, как тайком высовывал руки и ноги из-под одеяла. Сестра Линь оказалась права.

— Вот как, — протянул Шэнь Мочжун, блеснув глазами за линзами очков. — Яньчжоу довольно неплох к тебе, раз приехал лично.

— Ниннин — моя жена, конечно, я должен приехать сам.

Раздался стук трости — Шэнь Яньчжоу, которого вел водитель, поспешил к ним. Цзи Юнин тут же направился к нему. Его руку тут же нащупали и сжали.

— Как ты умудрился простудиться? — Шэнь Яньчжоу убрал трость и коснулся его лба. — Какая температура?

— 37,6°C, нормально, — Цзи Юнин не чувствовал себя больным, но от прикосновения его лицо снова залилось краской.

— Разве это нормально? — Шэнь Яньчжоу вздохнул. — По дороге я попросил дядю Яна купить лекарство. Приедем — выпьешь и сразу в кровать.

Цзи Юнин тихо согласился. Шэнь Яньчжоу, продолжая держать его за руку, вежливо попрощался с остальными: — Мы пойдем.

Линь Линь поспешно кивнула, пожелав ему поскорее выздороветь. Проводив их взглядом, она хмыкнула: — Похоже, у них отличные отношения.

— Да, неплохие, — с улыбкой ответил Шэнь Мочжун, но тут же добавил шепотом: — И это совсем не к добру.

............

Вернувшись домой, Цзи Юнин выпил лекарство и был отправлен в постель. Когда препарат начал действовать, голова стала тяжелой. Видя, как Шэнь Яньчжоу сидит на краю кровати и то и дело проверяет его температуру, Цзи Юнин сжался под одеялом.

— Не закутывайся так сильно, нужно дышать.

Цзи Юнин кивнул, отворачиваясь: — Я высплюсь и всё пройдет. Иди, Шэнь-гэ, займись своими делами.

— Какие у меня могут быть дела? — Шэнь Яньчжоу привычно погладил его по волосам. — Сейчас ты для меня важнее всего.

У Цзи Юнина забилось сердце, и не только от температуры.

— Ты... не будь так добр ко мне, — прошептал он, сам не зная, почему сказал это вслух.

Шэнь Яньчжоу придвинул стул ближе: — Что ты сказал?

— Ничего! Я просто... — Цзи Юнин сжал край одеяла. — Я сегодня встретил одноклассника из школы.

— В «Фаньюэ»?

Цзи Юнин кивнул.

Шэнь Яньчжоу: — Какое совпадение. Если хочешь, познакомь нас как-нибудь.

Цзи Юнин яростно замотал головой: — Нет.

— Почему?

— Он... очень злой, — Цзи Юнин непроизвольно придвинулся ближе, жалуясь: — В школе он заставлял старшеклассников издеваться надо мной, а сам прятался за их спинами и смеялся. Только когда Хэ Цин проучил их всех, он перевелся в другую школу.

Это был первый раз, когда он открылся. Шэнь Яньчжоу погладил его по горящей щеке и тихо спросил: — Как именно они издевались?

— По-разному... тратили деньги с моей обеденной карты... — Цзи Юнин не привык к лекарствам, и от побочного эффекта его веки налились тяжестью.

Закрыв глаза, он снова оказался в темных школьных коридорах. Когда он только пришел в старшую школу, его посадили за одну парту с Чу Чжияо. Тот был из богатой городской семьи, каждый день носил новую одежду и был любимцем всего класса. Чу Чжияо всегда смотрел на Цзи Юнина с брезгливостью. Но однажды он внезапно заговорил: «У меня кончились деньги на карте, одолжишь?» Цзи Юнин, наивный деревенский мальчишка, согласился. Чу Чжияо заказывал горы мяса, и деньги на карте таяли. Цзи Юнин оставался без обеда, довольствуясь бесплатным бульоном, надеясь, что тот вернет долг. Но тот лишь смеялся: «Зачем мне возвращать? Он же сам дал».

В холодную зиму Цзи Юнин решился потребовать деньги назад, а в ответ его заперли в туалете и облили холодной водой...

— Я теперь не боюсь, совсем не боюсь... — бормотал Цзи Юнин.

Теплая рука обняла его лицо, стирая слезы. Шэнь Яньчжоу наклонился, прижимаясь лбом к его лбу: — Такой подлец... Муж поможет тебе проучить его.