Моя жена не может быть такой милой!

......

Се Юньцэ не успел сделать и пары глотков чая, как ушел.

Последняя фраза Шэнь Яньчжоу: «Забудь, о чем вообще говорить с таким никому не нужным типом», — вывела его из себя настолько, что он был готов броситься на него с кулаками.

Это он-то, исполнительный директор компании «Се», никому не нужен?

Смешно. Пусть поинтересуется, сколько людей в очереди стоят, мечтая попасть в его постель.

Просто женился — и хвост задрал до небес.

Пришел, полный злости, и ушел, полный злости.

Как раз когда он собирался уезжать, навстречу ему медленно подкатил «Майбах». Окно приоткрылось, и в поле зрения первым делом бросились длинные, развевающиеся каштановые волосы.

Из салона выглянул Шэнь Мочжун, щурясь в улыбке: — Разве это не Юньцэ?

Се Юньцэ тут же отбросил все мысли о Шэнь Яньчжоу и вежливо поздоровался: — Третий дядя Шэнь.

— Пришел навестить Яньчжоу? — Шэнь Мочжун посмотрел на трехэтажный особняк за его спиной, но тут же отвел взгляд. — Очень похвально с твоей стороны.

— Это мой долг, — с кривой улыбкой ответил Се Юньцэ. — Вижу, что с ним всё по-прежнему, так что я спокоен.

В их кругах все знали, что они с Шэнь Яньчжоу с детства не ладили. В школе соревновались в оценках, на работе — в показателях, а пару лет назад чуть не перегрызли друг другу глотки из-за одного проекта. Когда с Шэнь Яньчжоу случилась беда, Се Юньцэ первым примчался в больницу, чтобы позлорадствовать. Если кто и был меньше всего заинтересован в выздоровлении Шэнь Яньчжоу, так это он.

Шэнь Мочжун медленно постукивал пальцами по рулю. За стеклами его очков без оправы пара персиковых глаз постепенно потускнела.

Се Юньцэ, будто не замечая этого, направился к своей машине: — Ну, раз навестил, я, с вашего позволения, откланяюсь.

Темно-зеленый «Астон Мартин» рванул с места.

Се Юньцэ держал руль одной рукой, поглядывая в зеркало заднего вида — «Майбах» всё еще стоял на том же месте. Он помнил, что этот третий дядя семейства Шэнь съехал из родового поместья сразу после совершеннолетия и редко появлялся даже перед отъездом за границу. И вот теперь, когда прошло столько времени, зачем он вернулся?

Понять он не мог, да и ворох дел по возвращении не давал времени на раздумья. Империя семьи Чжао рушилась — как и говорил Шэнь Яньчжоу, самое время занять их место. Но именно в такой загруженный период ему приходится искать учителя по пластике для его жены!

Се Юньцэ яростно стиснул зубы. Всю дорогу до офиса он ворчал, а по приезде просто свалил это задание на секретаря.

Делать было нечего. В конце концов, это была плата за то, что в пятый день праздников он случайно наткнулся на «Бога Богатства».

Секретарь, согласовав вопрос с дочерней модельной компанией, замялся: — У «Фаньюэ» все стоящие преподаватели сейчас заняты с группами, индивидуальные занятия один на один невозможны.

Не бросать же студентов на полпути.

— Но можно влиться в группу, там как раз набирают новых моделей на обучение.

Се Юньцэ: — Так и передай господину Шэню. Остальное пусть решает сам.

............

Получив ответ, Шэнь Яньчжоу пересказал всё Цзи Юнину, предлагая тому самому принять решение.

— Если сомневаешься, я могу поискать другого учителя.

— Не нужно столько хлопот, — Цзи Юнин поспешно замахал руками. — Так будет вполне хорошо.

Его тон был подчеркнуто холодным и вежливым. Шэнь Яньчжоу это не понравилось: — Ниннин, мы женаты.

Цзи Юнин на секунду опешил, а потом надул губы: — У нас фиктивный брак.

— Даже если фиктивный, на время действия договора мы — супруги, — Шэнь Яньчжоу взял его за руку. — Между мужем и женой не бывает «хлопот». Больше не смей так говорить.

Цзи Юнин сначала промолчал, но когда Шэнь Яньчжоу начал легонько щекотать ему ладонь, не выдержал и поспешно кивнул.

Вопрос с учителем был решен. Спустя три дня Шэнь Яньчжоу лично отвез его в «Фаньюэ Культура», предварительно позвав Шэнь Чжаое присмотреть за котом У.

— Ну вот, опять мы с ним одни дома, — Шэнь Чжаое гладил рыжего кота, вертевшегося у него на руках. Вдруг он нащупал какой-то мягкий комочек и, подняв кота передними лапами, ахнул: — Боже мой! Несколько дней тебя не тискал, откуда столько жира?! Говори, кто тебя так раскормил!

Кот У: ...

— Хм! Невестка говорит, что в родном доме его бабушка откормила, но я-то вижу — это он сам! — Шэнь Чжаое прижал кота к груди и, теребя его за уши, назидательно прошептал: — Следи за своим ртом, не ешь столько! Дома что, еды не хватает? С такими боками, как ты потом жену искать будешь?.. Ой, ладно, неважно.

Его зловещий взгляд скользнул к месту, прикрытому хвостом кота, и как раз в этот момент в дверь постучали.

— Кто там?

Открыв дверь, он обомлел — на пороге стоял третий дядя!

— Третий дядя? Как вы здесь оказались? Э-э... брат с невесткой ушли.

Шэнь Мочжун прищурил глаза и с улыбкой спросил: — В больницу поехали?

Шэнь Чжаое замешкался на секунду, а затем решил подыграть: — Да, в больницу.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто я тут за границей познакомился с одним офтальмологом. Увидел, что глаза Яньчжоу всё никак не придут в норму, решил пригласить его на осмотр, — медленно произнес Шэнь Мочжун, наблюдая сквозь стекла очков за реакцией племянника. — Ну раз они в больнице, тогда обсудим это позже.

Шэнь Чжаое послушно кивнул. Проводив гостя, он тяжело выдохнул. Даже кот У, до этого брыкавшийся у него на руках, притих.

«...почему мне кажется, что дядя приходил проверить нас? Неужели он подозревает, что брат притворяется слепым?» — бормоча себе под нос, Шэнь Чжаое отправил брату голосовое сообщение.

Его ложь не должна была раскрыться.

Вскоре пришел ответ от Шэнь Яньчжоу: «Понял».

Как раз в этот момент Цзи Юнин вместе с преподавателем Линь Линь вышли из тренировочного зала. Линь Линь, делясь своими впечатлениями, отметила: — Честно говоря, для модельного бизнеса ваш рост — не самый высокий, в среднем на подиуме нужно 185 см, на международных показах требования еще жестче. Но у вас идеальные пропорции, так что в будущем можно смело идти в фотомодели.

Она добавила: — А та скованность в движениях, о которой мы говорили — дело поправимое. Начнем с простых растяжек. От пластики и осанки до мимики — если пройдете полный курс, то для рекламных съемок будете идеальны. Конечно, будет тяжело.

Цзи Юнин внимательно слушал и в конце уверенно ответил: — Я не боюсь.

— Вот и отлично.

Линь Линь улыбалась, он ей очень нравился — такая внешность! Если бы еще чуток повыше — и мировые подиумы были бы у его ног.

— Ниннин, решил?

Она как раз размышляла об этом, как вдруг в поле зрения появился мужчина ростом под метр девяносто. Глаза Линь Линь мгновенно загорелись, но в следующую секунду она заметила слепые очки.

Слепой?..

Когда он пришел, она была занята, и Цзи Юнин зашел один — так что она видела Шэнь Яньчжоу впервые.

— Кто это? — спросила она.

— Здравствуйте, я муж Цзи Юнина, Шэнь Яньчжоу, — Шэнь Яньчжоу протянул руку, слегка наклонившись в сторону.

Линь Линь опешила. Судя по анкете, Цзи Юнину всего 21, и он уже женат? Постойте... Шэнь Яньчжоу? Тот самый Шэнь из группы «Шэнь»?

Поколебавшись секунду, она робко пожала руку: — Здравствуйте, я Линда, по-китайски — Линь Линь.

— Госпожа Линь, много наслышан.

Коротко поздоровавшись, Шэнь Яньчжоу повернулся к мужу: — Как ощущения?

— Хорошо.

Сначала он боялся даже зайти в зал, нервно облизывая губы у дверей, но потом стиснул зубы, переступил порог — и всё пошло как по маслу. Тем более, что рядом был секретарь Се Юньцэ.

Секретарь вежливо дождался, пока они закончат разговор, и так же вежливо проводил их. Линь Линь пришла в себя и схватила секретаря за рукав: — Это что, был молодой господин Шэнь?

— Угу, — секретарь приложил палец к губам. — Только он просил не афишировать, так что пусть это останется между нами.

Линь Линь, сглатывая удивление, ответила: «Поняла». В этот момент у нее зазвонил телефон. На экране высветилось: «Сяо Мо».

............

Уехав из «Фаньюэ», Шэнь Яньчжоу попросил водителя сделать крюк и заехать в больницу.

— Ты неважно себя чувствуешь? — испуганно спросил Цзи Юнин.

Шэнь Яньчжоу покачал головой: — Не волнуйся, просто плановый осмотр, нужно проверить, не рассосался ли сгусток крови в мозгу.

Отчет о результатах был доставлен прямиком в руки деда.

И всё так же... никаких улучшений.

Вечером Цзи Юнин от расстройства даже съел на одну порцию меньше.

— Блюда не по вкусу? — Шэнь Яньчжоу оставался невозмутимым и положил ему в тарелку еще кусочек. — Эти свиные ребрышки в кисло-сладком соусе очень хороши, нельзя выбрасывать.

При слове «выбрасывать» Цзи Юнин послушно обнял чашку, но продолжал поглядывать на Шэнь Яньчжоу, а точнее — на его глаза. Видимо, фраза врача о том, что «надежды мало», крепко засела у него в голове.

— Врач ведь сказал: нужно делать массаж, чтобы расслабить глазные мышцы и улучшить кровообращение, — Шэнь Яньчжоу подался вперед. — Ниннин, после ужина поможешь мне с массажем?

Цзи Юнин никогда не отказывал в таких маленьких просьбах. После еды они немного отдохнули на диване, погладили кота У, и Цзи Юнин, вымыв руки, принялся за массаж. Через десять минут Шэнь Яньчжоу предложил: — Сидеть вполоборота неудобно, можно я прилягу?

— Конечно.

Цзи Юнин хотел уступить ему место, но не успел встать — Шэнь Яньчжоу уже прилег, положив голову ему на колени.

— Тяжело? Не давлю?

Цзи Юнин замер. Глядя сверху на голову, лежащую у него на коленях, он заметил, что очки, которые тот носил даже во сне, были сняты. Шэнь Яньчжоу закрыл глаза, и резкие черты его лица под светом ламп смягчились, делая его вид удивительно послушным. Он никогда не приглядывался раньше: волосы у него такие густые, черные и мягкие на ощупь.

— Ниннин. — тихо позвал тот.

Цзи Юнин вздрогнул и торопливо переместил руки с его волос на виски, начиная осторожно массировать.

— Если больно — говори.

— Ниннин, можешь давить сильнее.

Цзи Юнин не осмеливался, боясь оставить следы от пальцев. Минут через десять человек, до этого лежавший ровно, вдруг перевернулся на бок и обнял его за поясницу. Лицо, которое с закрытыми глазами казалось таким послушным, потерлось о его грудь: — Ниннин, от тебя так вкусно пахнет.

Пахнет?

Наверное, от одежды. Вещи стирают тетушки, и он сам иногда принюхивался, когда надевал их.

— Неужели тетушки начали использовать такой ароматный порошок? — Шэнь Яньчжоу прижался ближе к тонкой талии. — Дай-ка еще понюхаю.