Моя жена не может быть такой милой!

По спине пробежал холодок.

Шэнь Яньчжоу внезапно оторвался от сборника заметок, который почти дочитал, и как раз поймал кота У, сунувшего лапу в его чашку.

Человек и кот встретились взглядами.

Янтарные глаза кота неотрывно следили за ним, после чего тот, как ни в чем не бывало, прямо у него на глазах растопырил лапу, зачерпнул немного воды, облизал ее, а заодно умыл мордочку.

Шэнь Яньчжоу от злости рассмеялся: «Твоего брата сейчас здесь нет, думаешь, я не осмелюсь тебя отшлепать, да?»

Родного брата он и то готов был проучить, что уж говорить о коте!

Разве маленький кот может понимать человеческую речь?

Умывшись, У вновь, набравшись храбрости, потянулся зловещей лапкой к чашке.

На этот раз Шэнь Яньчжоу не стал спускать ему это с рук, прикрикнул «У!» и потянулся, чтобы схватить его за шкирку.

Кот оказался проворнее: оттолкнувшись, он опрокинул чашку с «банным» раствором и спрыгнул со стола.

Вода, в которой плавала кошачья шерсть, тут же разлилась повсюду. К счастью, на столе лежала только книга, которую Шэнь Яньчжоу успел вовремя убрать, так что она не пострадала.

«Похоже, ты становишься всё наглее, позже всё расскажу твоему брату Нину».

Не успев проучить его, он принялся вытирать воду. Когда влага начала капать со стола, он открыл верхний ящик справа и внезапно замер.

Рыжий кот, натворив дел, тихо вернулся, зашел за стол и, наклонив голову, мяукнул, глядя на него. Шэнь Яньчжоу очнулся от этого звука и достал из ящика фото в рамке.

В комнату ворвался солнечный свет. На фото семи-восьмилетний мальчик, обнимая плюшевого медведя, купленного в парке аттракционов, широко и радостно улыбался, стоя между родителями.

Белоснежные кончики пальцев нежно коснулись снимка.

Если подумать, он так и не представил Ниннина своим родителям официально.

Вечером, когда Цзи Юнин после душа залез в кровать, уставший за весь день и мечтавший лишь крепко уснуть, Шэнь Яньчжоу пододвинулся и сам завел разговор: «Пятнадцатого числа — мой день рождения».

Секунду назад он едва разлеплял глаза от сонливости, но тут же немного протрезвел. Он собирался спросить, какой подарок тот хочет, как Шэнь Яньчжоу добавил: «Ниннин, сходи со мной в тот день на кладбище».

В голове всплыли слова Шэнь Чжаое о том, что родители Шэнь-гэ рано ушли из жизни, когда тому было восемь лет, и с тех пор каждый день рождения он проводил в одиночестве.

Цзи Юнин не стал долго раздумывать и ответил: «Конечно».

............

Два дня пролетели незаметно.

В день пятнадцатого числа оба встали ни свет ни заря.

Помня, что они едут на кладбище, Цзи Юнин специально надел черный костюм, а поверх него — пальто цвета карамели на пуговицах-клыках.

«Ниннин, помоги мне завязать галстук».

Он уже накинул пальто и собирался уходить, но Шэнь Яньчжоу снова позвал его обратно.

Сегодня у него день рождения, его желания — закон.

Цзи Юнин взял черный галстук из его рук и, вспоминая метод, которому тот его учил, медленно и аккуратно завязал узел.

«Ниннин такой умный, с первого раза научился».

Его похвалили!

Затянув галстук, Цзи Юнин отступил на полшага, не в силах сдержать улыбку. Но, вспомнив, что они едут на кладбище, поспешно спрятал радость и приписал заслугу ему: «Это ты хорошо учишь».

Шэнь Яньчжоу не стал спорить, лишь поправил выбившуюся прядь его волос и взял букет цветов, который доставили прошлой ночью.

Розово-белые цветы.

Цзи Юнину они показались знакомыми, но он не мог вспомнить, где их видел. «Это что?»

«Восточная лилия, — Шэнь Яньчжоу коснулся лепестков. — Моя мама их любила».

Цзи Юнин кивнул, показывая, что понял, а затем посмотрел на второй, точно такой же букет на столе. Значит, дядя тоже их любил?

Словно прочитав его мысли, Шэнь Яньчжоу тут же добавил: «Мой папа любил их, потому что их любила мама».

Супруги были очень близки. Двадцать лет назад в той аварии они в первую очередь закрыли собой мать, но, к несчастью, обоих прошило насквозь стальными прутьями, вылетевшими из грузовика...

Вспоминая прошлое, Шэнь Яньчжоу некоторое время приходил в себя.

Собравшись с духом, он обернулся: «Пойдем, кладбище довольно далеко».

Они выехали до рассвета и добирались почти полтора часа, объехав полгорода.

Выйдя из машины, Цзи Юнин выдохнул облачко пара и посмотрел на умиротворенное и красивое кладбище. Если бы не надпись «Кладбище Циншань» у входа, его можно было бы принять за парк — так оно было величественно и красиво.

«Моя мама любила оживленные места, поэтому я выбрал их место упокоения там, где много других могил». Войдя, Шэнь Яньчжоу взял его за руку и повел вперед, рассказывая, в каком секторе и ряду находится захоронение. «Они похоронены вместе, поищи надпись: Шэнь Хуайсюй, Цзян Линъи».

Парных могил было немного.

Найти их оказалось легко.

Цзи Юнин вытянул шею, тут же заметил нужную плиту и, поддерживая Шэнь Яньчжоу, медленно подошел.

У могилы было чисто, подношения — свежими.

«Дедушка нанимает людей, чтобы они время от времени убирались», — пояснил Шэнь Яньчжоу, наклонившись и положив лилии.

Цзи Юнин поспешно положил свой букет рядом и осторожно взглянул на два черно-белых фото на надгробии — они оба были такими молодыми.

Он сложил ладони в молитвенном жесте и поклонился, затем вернулся к Шэнь Яньчжоу.

Приглядевшись, он заметил, что Шэнь-гэ больше похож на отца — резкие черты лица, волевые линии, и только форма губ досталась от матери, с характерной «ямочкой» посередине.

Цзи Юнин как раз сравнивал лица всей семьи, когда его руку неожиданно взяли в свою.

В присутствии дяди и тети это было не совсем уместно.

«Папа, мама, с Новым годом», — не дожидаясь, пока он вырвет руку, Шэнь Яньчжоу заговорил с надгробием: «Пришел сообщить вам радостную весть: ваш сын женился».

Он притянул Цзи Юнина ближе и представил: «Это ваша невестка, Цзи Юнин».

У Цзи Юнина зазвенело в голове, он поспешно принялся закрывать ему рот рукой и зашептал: «Шэнь-гэ, у нас же фиктивный брак».

Шэнь Яньчжоу: !

Почему он всё еще помнит об этом?

Он посмотрел на могилу, подумал и прошептал ему на ухо: «Ниннин, помоги, дай родителям порадоваться».

Цзи Юнин: «Но...»

Врать духам — разве это не грех?

«Ниннин~»

«Хорошо».

Цзи Юнин набрался смелости и согласился — кто же пойдет против него в его день рождения?

К счастью, Шэнь Яньчжоу не заставлял его вслух называть их родителями, лишь позволил «показаться» им, а затем принялся рассказывать о своей жизни.

Семье из трех человек наверняка было о чем поболтать вдали от посторонних.

В прошлые годы, когда бабушка водила его на могилу отца, он тоже становился ужасно разговорчивым, и в такие моменты она всегда отходила в сторону, давая им возможность поговорить по душам.

Подумав об этом, Цзи Юнин еще раз поклонился надгробию и тихо отошел.

Шэнь Яньчжоу уже собрался обернуться, чтобы найти его, но краем глаза заметил, что тот стоит неподалеку. Он отвел взгляд и продолжил говорить родителям: «Смотрите, какой Ниннин понимающий».

Не дождавшись ответа, он продолжил сам с собой: «И не только это. Каждый день он встает раньше меня. Знает, что я не вижу, и заранее выдавливает зубную пасту на щетку, а позже, боясь, что я буду натыкаться на углы, наклеил на все острые выступы защитные ленты... Если сравнить, то я по сравнению с ним кажусь злодеем».

«Эти пару дней он пропадал на кухне у дедушки. Управляющий Юй сказал мне, что он учился делать креветочные лепешки, хотел накормить меня, и даже сказал, что вчера после обеда у него уже начали получаться правильные формы...»

Шэнь Яньчжоу долго молчал.

«Он больше всего на свете любит креветочные лепешки, и раз он готовит их мне — значит, я ему дорог».

Шэнь Хуайсюй: ... Цзян Линъи: ...

Шэнь Яньчжоу редко когда был столь откровенен, рассказывая в основном о совместной жизни, но о том, почему он притворяется слепым, не проронил ни слова.

Тем временем Цзи Юнин сделал небольшой круг, сел на ступеньки, обнял колени и уставился в небо.

Погода была неважной: никакого солнца, пасмурно. Холодный ветер заставлял дрожать, похоже, скоро пойдет снег.

Цзи Юнин дыхнул на ладони и потер их. Раньше он не замечал, но если присмотреться, трещины на пальцах стали не такими глубокими.

Значит, мазь помогает.

Он радостно улыбнулся, показав острый клык.

В этот момент порыв ветра подхватил конфету у подножия соседней могилы, и она покатилась к его ногам.

Цзи Юнин, не задумываясь, подобрал ее и положил обратно.

Однако вскоре конфета снова прикатилась к нему вместе с ветром.

Он снова положил ее на место, взглянул на надгробие — это был пожилой дедушка — и сложил руки в поклоне.

Конфеты — третий раунд.

Он долго смотрел на них, но в конце концов снова поднял.

Услышав зов Шэнь Яньчжоу, он поспешно положил конфету на груду подношений и прошептал: «Спасибо, дедушка».

Сказав это, он поспешил обратно к Шэнь Яньчжоу: «Поговорил с дядей и тетей?»

«Да». Шэнь Яньчжоу взял его холодную руку и спрятал в карман: «Поднялся ветер, пойдем домой».

............

Вскоре после их возвращения.

Первым пришел управляющий Юй. Он принес официальный документ о назначении и, зная, что тот не видит, прямо сказал: «Это подарок от старого господина — вы назначены президентом нескольких дочерних компаний в Линьцзяне и Пинчэне».

Шэнь Яньчжоу усмехнулся: «Но я же болен».

«Вам не нужно приступать к обязанностям немедленно, это лишь формально закреплено за вами, доход всё равно будет вашим».

Президент только на бумаге — получать деньги, но не работать.

Впрочем, сейчас он работать и не мог.

Шэнь Яньчжоу немного подумал: «Тогда спасибо дедушке».

Следом за управляющим нагрянули гости из второй ветви семьи.

Шэнь Чжиюань прислал пару дорогих запонок с желтыми сапфирами, купленных на аукционе «Баоцзя», а Шэнь Чжаоци передал несколько килограммов прессованного чая.

«В прошлом году они с отцом по моей указке прислали часы, а в этом — чай? Целые килограммы! И сколько это пить?» — Шэнь Чжаое поморщился, выражая полнейшее презрение.

Шэнь Яньчжоу хмыкнул: «Твой брат хочет, чтобы я пил не спеша, не суетясь».

Захлопнув крышку чайницы, он спросил: «А ты что подарил?»

«Я? Хе-хе», — Шэнь Чжаое загадочно улыбнулся и достал из-за спины большой подарочный пакет.

Шэнь Яньчжоу замер на секунду, вены на его лбу нервно задергались, но он постарался скрыть гнев, пока Шэнь Чжаое нагло интересовался: «Ну что, осталось еще что-нибудь с тех пор, как только поженились?»

«Шэнь Чжаое! Видимо, в прошлый раз я тебя слишком слабо поколотил!»

«Брат, ну чего ты такой злой? — Шэнь Чжаое не понимал: — Я же о твоем счастье пекусь. Видишь эту смазку? Я через знакомых импортную достал, все вкусы собрал».

Он даже специально консультировался, какая лучше для здоровья.

Все остальные презрительно фыркали, а он беспокоился о лучшем масле и средствах для брата.

«Ты хочешь сказать, это мне?»

Уголки губ Шэнь Яньчжоу бешено дергались.

Он был на грани срыва, но Шэнь Чжаое ничего не заметил и продолжал: «Невестке-то это всё равно ни к чему».

После этого его вышвырнули из кабинета так, что он чуть не расшиб нос об дверь.

Что он сделал не так?

Мрачно потирая нос, он спустился вниз. Цзи Юнин стоял перед горой подарков, осматривал их, трогал и время от времени вздыхал.

«Невестка, что случилось?» — спросил он, подойдя.

Цзи Юнин беспомощно сел, теребя пальцы: «Подарки».

«Разве они не все здесь?» — Шэнь Чжаое обвел взглядом журнальный столик, где стоял дорогой чайный сервиз от третьего дяди.

Цзи Юнин вздохнул, обхватив лицо руками: «Все прислали подарки».

И только он — совсем ничего.

«Ты же приготовил брату креветочные лепешки, — утешил его Шэнь Чжаое. — Твой подарок будет по-настоящему съеден, а остальные... вот увидишь, он через час велит убрать всё в кладовку».

«Но...» — Цзи Юнин всё равно чувствовал себя неловко.

На фоне этих дорогих вещей лепешки казались чем-то незначительным.

Шэнь Чжаое спросил: «А ты придумал, что еще подарить?»

Цзи Юнин не мог придумать.

Зажимы, запонки — всё уже есть. А кроме этого... он уставился на сверкающий зажим в одной из коробок, и невольно вспомнил галстук, который он повязал Шэнь Яньчжоу утром.

............

После обеда он снова куда-то пропал.

Шэнь Яньчжоу, присев в кошачьей комнате, чистил наполнитель и вздыхал: «Как думаешь, стоит ли мне это есть?»

Кот У, сидя рядом, наклонил голову: «Мяу?»

«Управляющий Юй сказал, что всё подгорело до черноты». Шэнь Яньчжоу представил себе блюдо из угольно-черных лепешек и вздрогнул: «Раз он готовил специально для меня, я обязан съесть, правда?»

Кот посмотрел на него и промолчал.

Через некоторое время Шэнь Яньчжоу, собравшись с духом, решил: «Я съем».

Кот и вовсе перестал обращать на него внимание, развернулся и ушел.

Ближе к ужину Шэнь Яньчжоу достал бутылку виски, которую давно не открывал, и выпил пару глотков для храбрости.

Цзи Юнин вернулся уставший, снял в прихожей шарф — кончик носа у него замерз и покраснел.

«На улице метель, и довольно сильная».

«Ниннин, ты... где был?» — Шэнь Яньчжоу был в недоумении. Разве тот не должен был жарить лепешки на кухне дедушки?

«Ездил в город», — Цзи Юнин подошел ближе, пряча что-то за спиной, и заметил бутылку на столе. — «Ты пил?»

«Да». Шэнь Яньчжоу не стал рассказывать о пугающих слухах от управляющего, а лишь добавил: «Сегодня день рождения, радуюсь».

Цзи Юнин: «Алкоголь вредит здоровью. Сегодня ладно, но в будущем — не злоупотребляй».

Шэнь Яньчжоу подпер щеку рукой и, улыбнувшись, согласился. В следующую секунду он увидел, что тот достал из-за спины изысканную подарочную упаковку.

«Я подготовил тебе подарок». Зная, что тот не видит, Цзи Юнин открыл коробку, достал сшитый со вкусом галстук и вложил ему в руки.

Шэнь Яньчжоу на ощупь понял, что материал высокого качества: «Дорогой, наверное?»

«Нет, в самый раз», — Цзи Юнин опустил голову, избегая взгляда, и добавил: — «Темно-красный. В прошлый раз видел, как ты его носил, тебе шло».

«Если тебе нравится, тогда...» — Шэнь Яньчжоу обвил галстук вокруг его шеи, легонько потянул за концы, притягивая к себе: — «Ниннин, повяжи мне его еще раз».

Цзи Юнин: «Прямо сейчас?»

Шэнь Яньчжоу поджал губы и вытянул шею.

Раз уж он просит, разве можно отказать?

Цзи Юнин приблизился.

Холодные руки касались кожи, вызывая легкий зуд, который тут же разлился по всему телу, пробуждая странное волнение.

Он специально купил ему подарок.

Почему он такой хороший?

«Ниннин...»

«Готово!»

Утром он уже завязывал галстук, поэтому сейчас справился гораздо быстрее.

В тот момент, когда он отстранился, Шэнь Яньчжоу будто очнулся и убрал руку, которая уже собиралась лечь на его талию. Он поправил галстук и спросил: «Красиво?»

«Красиво! — искренне похвалил Цзи Юнин. — Шэнь-гэ идет всё, что бы он ни надел».

Шэнь Яньчжоу не сдержал улыбки и усадил его рядом: «Давай ужинать».

Они заказали доставку.

На столе одна за другой появлялись изысканные блюда.

Когда курьер ушел, Цзи Юнин открыл контейнеры и, дойдя до последнего, с энтузиазмом пригласил: «Это креветочные лепешки, которые я сделал после обеда. Попробуй».