Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 22. В отличие от куклы, человеческое тепло...
Он как раз собирался проглотить глоток чая.
Шэнь Яньчжоу поперхнулся так, что покраснел до корней волос. Он прижал ладонь к горлу, безостановочно кашляя, и Цзи Юнин поспешно подошел, чтобы похлопать его по спине.
Когда дыхание восстановилось, Шэнь Яньчжоу подавил в себе желание взглянуть на него и недоуменно спросил: «Зачем мне с ним встречаться?»
В голове мгновенно всплыли события последних дней в интернете.
Неужели этот «бывший» хочет воспользоваться случаем, чтобы заставить его вернуть Ниннина?
Шутите? Мы уже женаты!
Цзи Юнин: «Бабушка попросила его передать нам местные деликатесы».
Что это значит?
Хвастается, что он с Ниннином ближе, и что бабушка любит его больше, да?
Видя, что он поджал губы, явно пребывая не в духе, Цзи Юнин добавил: «Если не хочешь...»
«Кто сказал, что я не хочу?»
Раз уж «бывший» сам выступил с предложением, у него нет причин отказываться.
Шэнь Яньчжоу словно принял допинг, его охватил боевой дух: «Завтра я абсолютно свободен, так что встречусь, если надо».
Неужели он должен его бояться?
Цзи Юнин радостно закивал: «Я сейчас же отвечу ему».
......
На взводе он провел весь день.
А посреди ночи энергия начала иссякать.
Шэнь Яньчжоу ворочался с боку на бок, особенно тревожась при виде одеяла, под которым Цзи Юнин спал отдельно от него.
Сколько они с Ниннином знакомы? А «бывший» рос с ним с самого детства. Даже когда обстоятельства сложились так, что Ниннин женился на другом, он не сказал о нем ни слова упрека. Если бы на его месте был он сам, боюсь, он бы устроил скандал еще в день той пресс-конференции.
С таким великодушным и заботливым соседом перед глазами — что он может противопоставить?
Всю ночь он не мог сомкнуть глаз.
С самого утра Шэнь Яньчжоу принялся прихорашиваться в гардеробной: он перебрал более десяти комплектов одежды, сменил несколько пар запонок и зажимов для галстука, даже набрызгал лак на волосы...
Во время обеда Цзи Юнин посмотрел на его костюм-тройку, затем перевел взгляд на свою домашнюю одежду с принтом кошачьих лапок, а после — на простую домашнюю еду на столе.
Что сегодня за день?
Стоит ли так наряжаться ради обеда!
Жуя тушеные ребрышки, он не удержался от предупреждения: «Господин Шэнь, берегите одежду».
Только он договорил, как на белоснежный воротник рубашки шлепнулась капля соуса — и одежда, которую он выбрал из десяти комплектов, была безнадежно испорчена.
После обеда Шэнь Яньчжоу, стиснув зубы, пошел переодеваться, и провел в гардеробной еще больше двух часов.
Когда Цзи Юнин понял, что пора выходить, и зашел внутрь, чтобы найти себе пальто, то увидел, что весь пол был завален сброшенной одеждой. Среди нее копошилось нечто живое, и, услышав звук открывающейся двери, оттуда показалась кошачья голова.
«Господин Шэнь, это вы...» — Цзи Юнин некоторое время смотрел в упор на кота У, а потом перевел взгляд на человека, завязывающего галстук, и наконец всё понял: он так вырядился специально ради встречи с братом Хэ Цином.
«Мы с братом Хэ Цином очень хорошо знакомы, не нужно одеваться так официально».
Руки, завязывающие галстук, замерли. Шэнь Яньчжоу поджал губы, отвел взгляд и глухо ответил: «Ты — это ты, а я — это я».
Цзи Юнин не совсем понял, что он имел в виду.
Раз он так настаивает, пусть радуется.
Что может быть важнее, чем собственное счастье?
Он небрежно накинул пальто с капюшоном: «Как переоденешься, позови меня».
«Постой». Шэнь Яньчжоу развязал почти готовый узел и остановил его: «Помоги мне завязать».
Цзи Юнин почесал затылок и честно признался: «Я не очень умею».
В день свадьбы галстук ему завязывала мама.
Он посмотрел один раз, но не запомнил.
«Я научу тебя».
Шэнь Яньчжоу вытянул темно-красный галстук и протянул руку.
Цзи Юнин хотел сказать, что не стоит, ведь в будущем это вряд ли пригодится, но, видя его добрые намерения, подошел и взял галстук, накинув его обратно на шею.
Вспоминая мамин метод, он перекрестил концы...
Его руки обхватили теплые ладони.
Шэнь Яньчжоу был выше ростом. Он наклонился, притягивая его руки, и помог проделать галстуком пару оборотов, после чего продел короткий конец в узел.
Холодные кончики пальцев коснулись горячего кадыка.
«Получилось?»
Мочку уха обдало жаром.
У Цзи Юнина сердце забилось как бешеное, он ошарашенно кивнул: «Д-да, получилось».
Зная, что Шэнь Яньчжоу в своих темных очках ничего не видит, он всё равно неловко отвел взгляд.
Странно, почему в комнате вдруг стало так жарко?
Шэнь Яньчжоу отпустил одну руку и положил ему на голову: «Если в следующий раз забудешь, я снова тебя научу».
Почему это будет «следующий раз»?
Когда наступит этот следующий раз?
«Мяу~»
Кошачий крик вернул его из мыслей. Цзи Юнин поспешно отстранился и подхватил кота У, который сидел в груде одежды и наблюдал за ними.
«Брату нужно уходить, У, веди себя хорошо и не бегай по дому». Вынеся кота за дверь, он поторопил: «Уже половина третьего, поторопитесь, господин Шэнь».
......
Они отправились в путь почти в три часа.
У Чэнь Юя внезапно появились дела, и Шэнь Яньчжоу попросил управляющего Юя найти водителя.
Всю дорогу Цзи Юнин вел себя скованно — возможно, из-за присутствия постороннего — и сидел поодаль.
Шэнь Яньчжоу сидел с каменным лицом, не проронив ни слова; непосвященный мог бы подумать, что он едет на деловые переговоры.
Водитель, видя такое, не то что не пытался разрядить обстановку, как Чэнь Юй, но даже дышал через раз, ведя машину с величайшей осторожностью.
Лишь когда они въехали в центр города, где шум улиц пробился в салон автомобиля, стало чуть легче.
Они припарковались у кофейни, следуя навигатору.
Цзи Юнин вышел первым и обошел машину, чтобы помочь Шэнь Яньчжоу выбраться: «Только что пришло сообщение от брата Хэ Цина, он на месте».
Шэнь Яньчжоу: «Так быстро!»
Он еще не успел подготовиться к «битве».
«Брат Хэ Цин живет в центре, недалеко отсюда».
Цзи Юнин поддерживал его, пока они шли прямиком к кофейне. У самого входа Шэнь Яньчжоу внезапно остановился: «Ниннин, я...»
«Что такое?» — наклонив голову, спросил Цзи Юнин.
Фразу «я, пожалуй, не пойду» он проглотил.
Шэнь Яньчжоу, ну что же ты, когда ты стал таким трусом?
Видя, что он начал фразу и замолчал, Цзи Юнин переспросил: «Тебе нехорошо?»
«...Нет». Глубоко вздохнув, Шэнь Яньчжоу одернул галстук: «Просто хотел спросить, не завернулись ли края одежды».
Цзи Юнин осмотрел его со всех сторон: «Нет, всё отлично».
«Ну и славно. Пойдем».
............
Новогодние праздники только закончились, поэтому в кофейне было много людей.
Стоило пройти мимо столиков у окна, как взгляд невольно цеплялся за пару больших красных пластиковых пакетов под одним из столов; присмотревшись, можно было заметить, что там лежит сушеная соленая рыба.
Кто вообще приходит в кофейню с вяленой рыбой?
Переведя взгляд выше, он увидел симпатичного юношу с тонкими чертами лица; на нем был черный облегающий свитер, подчеркивающий длинную шею, и бежевое пальто — просто, но со вкусом. Очки на переносице придавали ему интеллигентный вид.
Шэнь Яньчжоу сразу заметил этого мужчину, сидевшего на видном месте.
Причина была проста: Ниннин красив и обаятелен, а раз «бывший» до сих пор не ослеп, то и выглядеть должен был неплохо. К тому же, в кофейне больше не было людей с такой выдающейся внешностью.
Тем более, под столом стояли красные пакеты.
«Брат Хэ Цин!»
Цзи Юнин подвел его к окну и окликнул мужчину.
Тот поднял голову и улыбнулся в знак приветствия.
Неужели он настолько сдержан?
Шэнь Яньчжоу невольно прицокнул языком про себя.
Следом за этим раздалось приветствие: «Здравствуйте, господин Шэнь, меня зовут Сюй Хэ Цин, я старший брат Ниннина».
Лаконично и открыто, без тени враждебности... крепкий орешек.
Шэнь Яньчжоу в ответ улыбнулся и протянул руку: «Шэнь Яньчжоу. Приятно познакомиться».
Рукопожатие было вежливым и сдержанным.
Сюй Хэ Цин первым отстранился: «Присаживайтесь».
Цзи Юнин помог Шэнь Яньчжоу сесть напротив и, не дожидаясь приглашения, начал расспрашивать о делах дома.
Каждый раз, когда он звонил бабушке, она твердила, что всё хорошо.
Цзи Юнин беспокоился и хотел убедиться лично.
«Не волнуйся, бабушка в полном порядке. Она знала, что ты не приедешь на Новый год, так что деревенский староста зашел к ней с праздничными подарками. А когда перед праздником проводили уборку, дядя Чжан побоялся, что она полезет на лестницу, и отправил твоего брата Хоу Цина помочь ей по дому», — кратко пересказал Сюй Хэ Цин. — «Всё хорошо».
Теперь Цзи Юнин успокоился.
Упомянув дядю Чжана, он невольно спросил про брата Хоу Цина, который женился в тот же день, что и он: «Откуда его невеста? Сколько ей лет?»
«Я не расспрашивал, но моя бабушка говорила, что она из городка по соседству. Оказались одноклассниками по средней школе, а потом по воле случая их познакомила невестка дяди Чжана». Сюй Хэ Цин помолчал: «Твой брат Хоу Цин был так счастлив, в день свадьбы улыбался до ушей».
Цзи Юнин тоже порадовался, но вскоре его настроение упало.
Жаль, что он этого не увидел.
Шэнь Яньчжоу быстро заметил перемену: «Ниннин...»
«Он-то счастлив, а я вот попал», — перебил его Сюй Хэ Цин, тяжело вздохнув. — «На свадебном пиру все, кто знал и не знал, принялись меня донимать».
Он с укоризной посмотрел на Цзи Юнина: «Даже твоя бабушка туда же».
Что делать?
Настаивать на женитьбе?
Шэнь Яньчжоу нахмурился, чувствуя, что ситуация принимает странный оборот.
Сюй Хэ Цин продолжал жаловаться: «С тех пор как закончился банкет Хоу Цина, моя бабушка места себе не находит. Вместе с твоей бабушкой они каждый день подсовывают мне кандидаток — за три дня восемь свиданий, восемь!»
Перед всеми этими девушками и свахами он измучился улыбаться, пока лицо не свело.
Цзи Юнин же, лишенный всякого сострадания, вместо утешения посоветовал: «Тогда поторопись, найди кого-нибудь, и бабушка отстанет».
Словно гром среди ясного неба, эти слова поразили обоих.
Шэнь Яньчжоу почувствовал себя еще более странно: как кто-то может так спокойно, даже с улыбкой, уговаривать бывшего парня искать себе новую пару?
Он дернул Цзи Юнина за рукав и указал на собеседника: «Кто он?»
Цзи Юнин: «???»
Шэнь Яньчжоу глубоко вдохнул и повторил: «Этот человек напротив, кто он такой?»
«Ну, мой сосед, брат».
Цзи Юнин приложил ладонь к своему лбу, а потом к его.
Температура нормальная, жара нет.
Шэнь Яньчжоу понизил голос: «Просто сосед?»
«А господин Шэнь думал иначе?» — Сюй Хэ Цин, хоть и болтал с Цзи Юнином, не упускал из виду реакцию собеседника.
Еще при входе он заметил, что этот молодой господин оделся чересчур торжественно.
По его мнению, семья Шэнь не из тех, кто любит пускать пыль в глаза.
«Я просто подумал, что вы с Ниннином...» — Шэнь Яньчжоу сжал правую руку в кулак и слегка усмехнулся: «...родные братья».
«Мы действительно выросли вместе, как родные».
«По... понятно».
В этот момент Шэнь Яньчжоу был невероятно благодарен своим темным очкам, которые скрывали его эмоции и желание как следует врезать Шэнь Чжаое.
Этот... дурак!!!
«Апчхи!»
«Апчхи!»
«Чхи!»
Во дворе фамильного особняка Шэнь, Шэнь Чжаое, которому поручили присматривать за котом У, разразился серией чихов.
Потирая нос, он прикинул: «Ничего себе! Кто-то меня проклинает».
«Кто это на меня ворчит?» — он опустил взгляд на кота У, который смирился со своей участью в его руках. — «Это ты? Ругаешь меня, да? Вот сейчас возьму и откушу тебе голову».
«Мяу!»
«Хе-хе-хе, тебе от меня не убежать, старший брат с женой сегодня не дома...»
Кошачья лапа впилась ему в лицо — шлеп!
Кот У, найдя момент, вывернулся и дал деру.
Слишком уж он был страшным.
А тем временем Шэнь Яньчжоу мысленно ругал всех на чем свет стоит, а в конце концов начал винить себя.
Тоже мне, дурак.
Поверил всему, что наплел Шэнь Чжаое.
Если бы не эта встреча, кто знает, сколько бы еще продолжалось недопонимание.
Он чувствовал сожаление и досаду из-за зря потраченного времени.
«Господин Шэнь, что с вами?» — Цзи Юнин заметил, что тот крепко сжал его руку под столом. — «Может, тебе нехорошо? Если плохо, давай уедем пораньше».
Шэнь Яньчжоу собрался с духом и покачал головой: «Я в порядке, можем еще поболтать с твоим братом».
Сюй Хэ Цин поспешно сказал: «Господину Шэню не стоит перенапрягаться».
Шэнь Яньчжоу улыбнулся: «Правда, всё хорошо».
Видя, что он не лжет, Сюй Хэ Цин подумал и добавил: «Вы сидите тут уже столько времени и ничего не заказали».
«Ниннин, ты ведь любишь молочный чай?» — он вытащил из кармана конверт с новогодним подарком. — «Брат угощает, сходи купи».
Цзи Юнин радостно принял его: «Спасибо, брат!»
Он тут же встал и, обернувшись к Шэнь Яньчжоу, добавил: «Я тебе тоже возьму».
Шэнь Яньчжоу пришел в отличное настроение: «Средний стакан, полсахара, пожалуйста».
Цзи Юнин кивнул и зашагал прочь из кофейни.
После его ухода за столиком воцарилась тишина.
Шэнь Яньчжоу перестал улыбаться: «Господину Сюю есть что сказать мне наедине?»
«Молодой господин Шэнь — человек умный», — Сюй Хэ Цин отпил кофе и поставил чашку. — «На самом деле ничего особенного, просто хотел увидеть Ниннина. Вижу, что у него всё хорошо, и я спокоен».
Шэнь Яньчжоу промолчал.
Сюй Хэ Цин продолжил: «Думаю, вы и сами заметили, он... довольно простодушный, иногда соображает медленно. Но сейчас он уже лучше, раньше было гораздо хуже, спасибо бабушке за воспитание».
«Вы пришли сюда специально, чтобы прояснить те слухи в интернете», — констатировал Шэнь Яньчжоу.
Сюй Хэ Цин не стал отрицать.
Шэнь Яньчжоу: «В интернете всё уже...»
«Я знаю, у вас есть свои методы».
Хотя формально дело замяла семья Линь, у них с Ниннином не было никаких личных связей, и даже при наличии материальной выгоды они бы не действовали так быстро.
Единственный вариант — это он, Шэнь Яньчжоу, надавил.
Какова была его цель, пока не ясно, но сказать, что он на сто процентов верит в невиновность Ниннина, Сюй Хэ Цин не мог.
Поразмыслив, он решил, что личная встреча необходима.
Увидев, что Ниннин остался таким же, даже немного поправился, он понял, что его опасения были напрасными, и наконец выдохнул.
«Спасибо вам за то, что хорошо к нему относитесь».
Шэнь Яньчжоу долго молчал: «Так что там было на самом деле?»
«Вы всё еще хотите знать?»
«Разве я не пришел сюда, будучи готовым к худшему?»
Сюй Хэ Цин задумался, взвешивая всё «за» и «против», и наконец ответил: «Слухами это не назвать, всё это правда».
Он сменил тон: «Но с точностью до наоборот».
Ум Ниннина, может, и туговат, зато он невероятно послушный. В старшей школе классный руководитель доверил ему хранить деньги класса.
Но сумма постоянно уменьшалась. Ниннин думал, что потерял их по своей неосторожности, и докладывал из своих карманных денег. В конце концов, недостача выросла до пятисот юаней.
Когда он больше не смог покрывать долг, всё вскрылось.
«Сначала все решили, что это он украл. Только бабушка верила ему, она пошла прямо к руководству школы, и выяснилось, что деньги украл хулиган из другого класса. А насчет травли... это вообще смешно».
Сюй Хэ Цин усмехнулся: «Вы сами посмотрите на него, похож ли он на того, кто будет кого-то травить?»
Он замолчал.
Глядя в окно, он вспомнил зимние каникулы второго курса, когда он приехал домой и зашел в уезд, чтобы встретить Ниннина после школы.
В туалете подросток стоял промокший насквозь.
Увидев его, он опустил голову, как провинившийся, а когда не дождался от него ни слова, шмыгнул носом и виновато улыбнулся: «Брат Хэ Цин».
Воспоминания наложились на реальность: Ниннин принес три стакана чая, вручил Шэнь Яньчжоу средний стакан с половинкой сахара, взял себе обычный с полным сахаром, а третий — большой, с семьюдесятью процентами сахара — поставил перед Хэ Цином.
Сюй Хэ Цин обхватил стакан ладонями, грея их, точно как в тот год, когда он, вытирая кровь с костяшек, протянул ему большой стакан чая.
«На сегодня всё», — он поставил пакеты с деликатесами на стол. — «Где ваша машина? Я помогу отнести».
«Не нужно, я сам», — Цзи Юнин закатал рукава и забрал всё одной рукой.
Сюй Хэ Цин забыл, что тот силен. Но: «Господин Шэнь не видит дороги, тебе разве не нужно его поддерживать?»
Цзи Юнин поспешно схватил Шэнь Яньчжоу под руку.
Сюй Хэ Цин: «А чай?»
Чай нести было нечем, стакан был открыт, губами его не удержишь.
Шэнь Яньчжоу: «Я понесу...»
«Буль-буль, буль-буль».
Не успел он закончить, как Цзи Юнин жадно припал к трубочке и за пару глотков осушил свой стакан, освободив руку.
Сюй Хэ Цин: «...»
Зря он спросил.
......
Они вышли из кофейни.
Попрощавшись с Хэ Цином, Цзи Юнин с полным животом воды сел в машину и съежился на сиденье.
Рука Шэнь Яньчжоу потянулась помассировать ему живот: «Что такое? Плохо?»
«Немного».
«Тогда давай отдохнем, прежде чем ехать».
Цзи Юнин смотрел на руку, лежащую у него на животе, и моргнул: «Бабушка говорила, если поесть досыта, живот нельзя гладить, а то вырастет».
«Ты ведь пил».
«Разве не одно и то же?»
Шэнь Яньчжоу покачал головой, продолжая осторожно гладить: «Ниннин, я сегодня очень счастлив».
«Я тоже». Цзи Юнин покосился на багажник: «Бабушка пожарила мне креветочные лепешки».
Шэнь Яньчжоу с улыбкой вздохнул: «Живот болит, а ты уже о еде думаешь?»
«Как перестанет, так и поем. Бабушкины лепешки такие вкусные». Цзи Юнин не мог дождаться, посмотрел на водителя и спросил: «Вы едите креветки?»
Водитель в замешательстве кивнул.
«Когда вернемся, возьмите и себе немного».
«Хорошо...» — обернувшись и увидев, кто сидит сзади, он поспешно отказался: «Не нужно».
Цзи Юнин: «Бабушка их столько нажарила!»
«Это жест доброй воли, берите», — добавил Шэнь Яньчжоу.
Водитель заикаясь согласился.
Через десять минут Цзи Юнин почувствовал себя лучше, и машина развернулась, взяв курс на загородную усадьбу.
............
Вернувшись домой, Цзи Юнин убрал вяленую рыбу и колбасу в холодильник, а лепешки раздал всем понемногу.
Шэнь Чжаоци отказался, и всё досталось Шэнь Чжаое.
«Знаешь, а ведь бабушка готовит отменно». Разогрев их, чтобы стали хрустящими, Шэнь Чжаое жевал по лепешке в каждой руке, даже ужин не понадобился.
Цзи Юнину было некогда с ним болтать, он спешил позвонить бабушке, а Шэнь Яньчжоу впервые за всё время сидел рядом, улыбаясь и прося его поесть еще.
«Бабушка, лепешки получили».
«Хорошо, что получили. Их много, не забудь угостить других».
«Я знаю», — Цзи Юнин говорил с ней на диалекте: — «Всем очень понравилось».
Бабушка спросила: «А твой парень, понравились ему?»
«Понравились, он целых несколько съел». Цзи Юнин сидел в комнате и ластился: «Да и кто бы отказался от бабушкиных лепешек?»
«Ну и славно». Бабушка похлопала по коробке: «Дядя Чжан утром ходил за сигаретами и заодно забрал твою посылку».
«Распаковали? Там внутри кошачий корм для рыжего, наполнитель и лоток. Наполнитель не ешьте, это чтобы закапывать какашки».
«Мяу~»
В трубке послышалось ленивое мяуканье.
Цзи Юнин позвал: «Рыжий».
Старушка похлопала по упитанному рыжему коту, и тот неохотно откликнулся.
Бабушка: «Ленится постоянно».
«Он слишком толстый, потеплеет — выведем погулять», — Цзи Юнин дал наставление: — «Корма много не давай. Я спрашивал у городских, говорят, лишний вес вреден для здоровья кошек».
«Да-да, я поняла». Бабушка всегда соглашалась быстро, а потом переходила к другому: «В коробке ведь была еще коробочка, так?»
«Да, это ожерелье, господин Шэнь тебе подарил».
«Зачем такое дорогое, слишком дорого...»
Бабушка всё сетовала.
Цзи Юнин сидел перед огромным плюшевым медведем и ковырял его в лапах: «Бабуль, нравится?»
«Нравится, но это же очень дорого, как подарок вернуть?»
«Не переживай, я разберусь».
Цзи Юнин хлопнул себя в грудь и хотел добавить что-то еще, как вдруг из коридора донесся крик.
Он быстро попрощался и повесил трубку.
Открыв дверь, он увидел, что Шэнь Чжаое, который только что ел лепешки, исчез.
«Где он?»
Шэнь Яньчжоу поднялся по лестнице, опираясь на трость, потер тыльную сторону правой руки и невозмутимо сказал: «Отец вызвал его домой ужинать».
Цзи Юнин не заподозрил неладное.
Вспомнив слова бабушки, он спросил: «Шэнь-гэ, тебе чего-нибудь хочется? Ну... не очень дорогого».
Если подарок будет стоить миллионы, денег не хватит.
Шэнь Яньчжоу тут же сообразил: «Ты хочешь сделать мне подарок?»
«Ты мне столько подарил, я должен чем-то отплатить». Постоянно принимать подарки от него было неловко.
Шэнь Яньчжоу задумался: «Но то, что я хочу, — всё очень дорогое».
«А!»
После удивления Цзи Юнин решил, что это нормально: в такой богатой семье дешевых вещей не бывает. Но всё же спросил: «А есть что-то недорогое?»
«Нет».
Цзи Юнин приуныл.
Денег не хватало, придется подкопить.
«Впрочем...» — Шэнь Яньчжоу решил сменить тактику: — «У меня есть одна маленькая просьба».
Увидев луч надежды, Цзи Юнин не задумываясь кивнул: «Говори, я всё сделаю!»
«Убери с кровати то одеяло».
«...»
Цзи Юнин не понял: «Хочешь, чтобы я съехал?»
«Я сказал — пусть уйдет только одеяло». Шэнь Яньчжоу вошел в комнату и посмотрел на два четко разделенных одеяла, тяжело вздохнув: «Раньше одного одеяла хватало, а теперь два, кровать кажется маленькой».
«Тогда я...»
«В комнате тепло, вдвоем под одним одеялом не замерзнем».
Цзи Юнин сомневался. Холодно-то не будет, но это непривычно.
«Это моя единственная просьба». Шэнь Яньчжоу был мастером тактики отступления: «Впрочем, не хочешь — пусть всё остается как есть».
«Я не против, просто боюсь...» — Цзи Юнин говорил всё тише. — «...что задену тебя».
Шэнь Яньчжоу: «И что такого?»
Через одеяло он уже не раз обнимал его.
«Давай попробуем. Одну ночь, если не понравится — завтра притащишь одеяло обратно».
Этот способ подходил.
Цзи Юнин, толком не подумав, согласился.
Но вечером, приняв душ и увидев на кровати лишь одно одеяло, он начал нервничать, осторожно забрался на кровать и прижался к самому краю.
«Ниннин, подвинься ко мне, а то упадешь».
Цзи Юнин символически пододвинулся.
Одеяло, которое едва укрывало их, внезапно стало большим. Он перевернулся и чуть не столкнулся с ним лицом к лицу.
Почему Шэнь-гэ спит так близко?
Он хотел отстраниться, но Шэнь Яньчжоу первым схватил его за руку и притянул в свои объятия: «Почему ты такой холодный?»
Цзи Юнин дернулся, зарываясь головой поглубже: «Я такой и есть, как усну — согреюсь».
«Я тебя согрею».
«Не нужно, спи сам».
Шэнь Яньчжоу промолчал, обнимая крепче.
Этой ночью Цзи Юнин впервые страдал от бессонницы, лежа в его объятиях с бешено колотящимся сердцем.
В отличие от куклы, человеческое тело было горячим.
Чувствуя его ровное дыхание, Цзи Юнин начал успокаиваться и наконец заснул.
В полудреме до него донесся убаюкивающий голос:
«Я сегодня действительно очень счастлив».
............
До самого утра.
Цзи Юнин сел, потянулся и увидел, что место рядом пусто!
Взяв телефон с тумбочки, он увидел, что еще нет и семи. Почему Шэнь-гэ встал так рано?
Зевнув, он откинул одеяло, протер глаза и дошел до двери в ванную. Внутри горел свет, и был слышен шум воды.
Принимает душ?
Но ведь вчера уже мылся.
Спросонья мысли еще не сошлись в кучу. Цзи Юнин, держась за лицо, вышел из комнаты, чтобы накормить кота У.
Увидев, что тот поел, он наконец окончательно проснулся и вернулся назад.
Шэнь Яньчжоу как раз вышел из ванной; капли воды на волосах еще не высохли, а пижама была застегнута лишь на пару пуговиц, обнажая грудь.
«Ниннин проснулся?»
Голос был хриплым.
Цзи Юнин кивнул, подошел, чтобы вытереть ему волосы, и заодно подсказал: «У тебя пуговицы не застегнуты».
«Хочу, чтобы Ниннин застегнул мне~»
После этих слов Цзи Юнин до самого обеда не мог прийти в себя.
Весь день Шэнь Яньчжоу обращался к нему «Ниннин», то и дело подкладывая еду, словно... стал совсем другим человеком.
Такое продолжалось два дня подряд, и становилось всё подозрительнее.
Поскольку знакомых у него было мало, он пошел к Шэнь Чжаое: «Шэнь-гэ, не могло ли... в него вселиться привидение?»
Хлоп!
Кусочек лепешки упал на стол.
Лицо Шэнь Чжаое стало серьезным: «Помимо этого, что-то еще необычное есть?»
«Принимает душ дважды в день, утром особенно долго. Вчера кот У точил когти и разодрал его дорогой стол, а он даже не разозлился. И еще — встает всё раньше».
Шэнь Чжаое закинул в рот кусок лепешки, прикинул так, прикинул сяк...
«Ну что, он одержим? Нужно изгонять духа!»
«В него никто не вселялся».
Шэнь Чжаое взял ручку и написал: 15-е число первого месяца.
Цзи Юнин: «И что такого в 15-м числе?»
«День рождения моего брата».
Цзи Юнин замер, вытаращив глаза: «День рождения! У Шэнь-гэ день рождения!»
«Ага», — Шэнь Чжаое оттопырил палец, взял еще лепешку и предупредил: — «Через три дня».
«Мне нужно... нужно подарить подарок». Новость была неожиданной, Цзи Юнин запаниковал: «Что ему подарить? Зажим? Запонки?»
Шэнь Чжаое оставался спокоен: «Такого добра у моего брата целый ящик».
«Тогда что подарить?» — допытывался Цзи Юнин.
Вопрос был таким, что даже лепешка не лезла в горло. Он вздохнул: «Тебе ничего не нужно дарить, просто дождись, когда этот день пройдет».
«Как же так?»
Цзи Юнин сверлил его взглядом, отчего у того зачесалась кожа головы. Шэнь Чжаое признался: «Правда, я не вру. Мой брат никогда не празднует день рождения».
Он огляделся, нет ли кого поблизости, и прошептал: «День рождения напоминает ему о родителях, которые погибли, поэтому каждый год в этот день он переживает всё в одиночестве. Хотя...»
Шэнь Чжаое присмотрелся к нему и перевел взгляд на остатки лепешек: «Невестка хочет устроить брату праздник?»
«Я не знаю, что ему нужно». Цзи Юнин пал духом. Он боялся подарить то, что не понравится, но и оставлять его одного было холодно.
«Ты не знаешь, чего он хочет, но хотя бы знаешь, что он любит есть?» Шэнь Чжаое проглотил последнюю лепешку.
Цзи Юнин огляделся: «Ты съел все лепешки, которые бабушка нажарила!»
«Хе-хе», — Шэнь Чжаое почесал затылок. — «Тогда невестка сама приготовь что-нибудь».
«Я... не умею готовить».
В семье обычно достаточно одного человека, который хорошо готовит.
Цзи Юнин всегда отвечал за то, чтобы есть.
В детстве, жалея бабушку, которая каждый день рано вставала, он однажды решился и приготовил свой первый в жизни обед — лапшу с яйцом и овощами.
Бабушка попробовала, погладила его по голове и серьезно попросила больше не заходить на кухню, чтобы не портить яйца, овощи, лапшу, масло и соль.
В три часа дня Шэнь Чжаое стоял на кухне, наблюдая, как Цзи Юнин стоит весь в муке. Он подумал, что бабушка еще мягко сказала: продукты переводились один за другим.
«Бабушка по телефону подробно объяснила, что делать, почему получилось вот это?»
Цзи Юнин, как провинившийся ребенок, ковырял муку на руках и виновато оправдывался: «У меня есть прогресс».
Шэнь Чжаое: «Твой прогресс в том, что ты перевел муку?»
Цзи Юнин отвел взгляд.
«Ладно», — Шэнь Чжаое решил, что не стоит его мучить. — «Просто будь с братом рядом. Ему не нужны вещи, ему нужен человек, который будет с ним в этот день. И этот человек... — ты».
«А ты не будешь с ним?»
«Он на меня в последние дни злится».
Шэнь Чжаое помахал рукой и ушел к себе.
На следующее утро, за завтраком, он услышал, как его старший брат, отрывая кусок хлеба, насмешливо бросил: «Тот, что живет в комнате брата, такой хозяйственный — с самого утра возится на кухне дедушки. Похоже, с женитьбой он не ошибся».
Почему невестка опять пошла туда?
«Вот нам такого счастья не видать, за еду нам приходится платить, а той — всё бесплатно».
«Брат!» — Шэнь Чжаое помрачнел. — «Не "такой", это — невестка».
Шэнь Чжаоци смерил его презрительным взглядом: «Только ты и бегаешь за ним, как собака за костью».
«Шэнь Чжаоци! Ты кого собакой назвал!»
«Ешьте молча, к чему шум!» — раздался резкий голос Шэнь Чжиюаня во главе стола.
Шэнь Чжаое недовольно надулся и, схватив хлеб, ушел.
Когда он скрылся, Шэнь Чжиюань повернулся к довольному собой старшему сыну и нахмурился: «Вместо того чтобы болтать, лучше бы занялся своими проектами».
Шэнь Чжаоци вздрогнул, и лицо его мгновенно побледнело.
............
На кухне.
Цзи Юнин всё еще возился с тестом.
Когда пришел Шэнь Чжаое, он как раз старательно отмерял муку на весах вместе с поваром.
Шэнь Чжаое хотел что-то сказать, но, увидев в утреннем свете его сосредоточенное лицо, промолчал.
Он так старается, как можно критиковать его?
Пусть делает, всё равно не ему это есть.
Комментарии