Моя жена не может быть такой милой!

Когда человек смущен, он всегда делает вид, что очень занят.

Например, Шэнь Яньчжоу.

Он невпопад схватил со стола какой-то сборник заметок, открыл его и даже перевернул страницу, прежде чем осознал, что держит книгу вверх ногами. Затем он вспомнил, что он слеп, и поспешно отложил её.

Потирая лицо и подпирая подбородок то одной, то другой рукой, он мысленно уже восемьсот раз подверг Чэнь Юя мучительной казни.

Только послушайте эту нелепость, кто в это поверит?

«У брата Чэня дома даже свиней разводят!»

Цзи Юнин поверил.

Мало того, что поверил, он еще и спросил: «И сколько поросят родилось?»

Чэнь Юй прикинул и ответил: «Семнадцать».

Это немало.

Впрочем, не стоило специально рассказывать Шэнь Яньчжоу о том, что свинья опоросилась.

Неужели господин Шэнь так любит свинину?

Глядя на него, не скажешь — он почти не притрагивается к свинине, зато говядину ест часто.

Цзи Юнин покрутил своей не самой сообразительной головой, отфильтровал массу сомнений и снова спросил: «А какой породы свиней разводит брат Чэнь?»

«Это черные свиньи, которых разводят на свободном выгуле в сельской местности. У них очень плотное мясо. Госпоже нравится? Если нравится, я попрошу свою тетушку прислать немного на днях».

«Хорошо!» — Цзи Юнин торопливо закивал, а потом добавил: «Мясо черной свиньи очень дорогое, я лучше куплю немного, чтобы попробовать, не нужно присылать просто так».

Чэнь Юй ответил: «Хорошо».

Проводив человека взглядом, когда тот, обнимая картон, радостно пошел вниз, Чэнь Юй обернулся и сказал чистую правду: «У моей тети действительно есть свиноферма».

Она целых два холма под это дело заняла.

Шэнь Яньчжоу: «Живо выясни мне всё до конца».

Босс всегда был равнодушен к подобным вещам, поэтому Чэнь Юй не стал вдаваться в подробности, а просто попросил его не беспокоиться.

Он уже собрался уходить, как услышал позади себя: «Раз госпоже нравится, в следующий раз пусть пришлет побольше».

......

В тот же вечер на обеденном столе появилось блюдо из жареных ломтиков черной свинины.

Цзи Юнин съел не меньше трех мисок риса.

За последние два года, выходя в море на рыбалку, он заработал денег, и дома не было дефицита мяса, но вот черную свинину он ел редко. Единственный раз, когда он ее пробовал, был несколько лет назад на свадебном пиру у сына деревенского старосты.

Она в два-три раза дороже обычной свинины, но вкус у нее отменный, а в сочетании с жареным зеленым перцем на сильном огне — это просто нечто.

Кроме того, были еще ребрышки в медовом соусе: снаружи хрустящие, внутри нежные, политые кисло-сладким соусом — так вкусно, что хотелось облизать пальцы.

Малыш У крутился возле его стула, тоже соблазненный запахом.

Но приправа была слишком острой, котам такое нельзя.

«У, иди ешь свой корм, а это...» — Цзи Юнин взял общие палочки, отделил кусочек ребрышек и положил в миску Шэнь Яньчжоу, — «...это для господина Шэня».

Янтарные кошачьи глаза проследили за этим движением.

Шэнь Яньчжоу поднял ребрышко и беззвучно усмехнулся коту сквозь свои темные очки.

«Мяу!»

Маленький рыжий кот в ярости зашипел.

«У!» — заметив это, Цзи Юнин тут же схватил его за шкирку и отнес подальше. — «Нельзя шипеть на господина Шэня».

«Мяу~»

«Тебя ведь по его просьбе принесли, к тому же...» — он наклонился к самому кошачьему уху и прошептал: — «Он не видит, нельзя его обижать».

У еще несколько раз мяукнул.

Казалось, он понял, что неправ, и Цзи Юнин отпустил его, добавив в миску побольше размоченного детского корма.

Успокоив кота, он вернулся: «Я его хорошенько отругал, больше он не посмеет шипеть на людей».

Шэнь Яньчжоу не удержался от смеха: «Это У тебе сказал?»

«...В любом случае, он больше так не будет». Цзи Юнин поспешно перевел тему: «Господин Шэнь, ешьте скорее, а то еда остынет».

Он сам обычно ест быстро, тем более сегодня, когда выпала такая удача с едой.

Однако каждый раз после еды на столе оставалась половина порции для Шэнь Яньчжоу.

Шэнь Яньчжоу не мог съесть так много.

Заметив, что Цзи Юнин то и дело поглядывает на недоеденные ребрышки, он сказал: «Потрогал кота — иди помой руки, а потом доедай».

«Я наелся».

Цзи Юнин тут же отвел взгляд и уткнулся в телефон.

В WeChat на строчке «Мама» внезапно замигала красная точка, и на глаза попалась фраза: «Как тебе в доме семьи Шэнь эти два дня?»

Кончик пальца замер. Цзи Юнин долго думал.

Не успел он решить, открыть сообщение или проигнорировать, как перед ним возник длинный белый палец. Он ущипнул Цзи Юнина за подбородок, заставив открыть рот, и кусочек ребрышка отправился прямо ему в рот.

«Я не могу съесть так много, Ниннин, раздели со мной эту ношу».

Больше всего осталось именно жареного мяса и ребрышек.

«Ты сам сказал!» — Цзи Юнин тут же отложил телефон, кое-как вытер руки и посмотрел на блюдо с ребрышками, но обнаружил, что общие палочки лежат там же, где и лежали.

Значит, тогда...

Он молча отвернулся. Шэнь Яньчжоу, держа в руках черно-золотые палочки, отправил в рот ломтик говядины.

Лицо Цзи Юнина внезапно вспыхнуло.

Он жевал ребрышко и обмахивал себя рукой, чтобы охладиться.

После ужина он укрепил погрызенный У картонный когтеточку и только потом снова взял телефон, чтобы прочитать непрочитанные сообщения.

【Мама】：Хорошо ли к тебе относится старший господин?

【Мама】：Остальные ничего не говорили?

Если пролистать выше, она писала сообщения вечером третьего дня нового года и утром четвертого, но Цзи Юнин ни на одно не ответил, и после этого она замолчала.

Почему она вдруг снова начала писать?

Боится, что он разозлит семью Шэнь?

С тех пор как он женился, единственным, с кем он часто виделся, кроме второго дня, был Шэнь Чжаое, и он был очень добр.

Цзи Юнин несколько раз брал и откладывал телефон, прежде чем яростно застучал по маленьким клавишам:

«Старший господин относится ко мне очень хорошо!»

«Остальные тоже добры!»

Ответ пришел быстро.

【Мама】：Вот и хорошо.

Цзи Юнин перечитал сообщение несколько раз, погасил экран и пошел тискать У, пока тот не начал изворачиваться и, найдя момент, не сбежал из его «когтей».

Не успел он отбежать, как, забыв обиду, вернулся и потерся о его руку.

«Разве ты не убежал? Чего вернулся?»

«Не учишься на своих ошибках!»

......

Цзи Юнин продолжал ворчать.

Закончив ругаться, он снова взял У на руки и начал вдыхать запах его шерстки.

Не успел он сделать и пары вдохов, как его прервал ритмичный стук в дверь.

Кто это так поздно? Шэнь Чжаое?

Почему он пришел только после ужина?

Цзи Юнин подошел открыть дверь и увидел каштановые волосы, растрепанные ветром. Он на несколько секунд застыл, а затем, запинаясь, позвал: «Д-дядя».

Из тишины высунулся длинный палец, потянул за край шарфа, и гость мягко улыбнулся: «Не пригласишь войти посидеть?»

В доме было тепло благодаря подогреву пола и кондиционеру.

Войдя, Шэнь Мочжун снял шарф, а затем ему предложили чашку воды.

«Дядя, вот вода».

Шэнь Мочжун бросил взгляд на руку, державшую чашку — руку, которую нельзя было назвать изящной, — принял ее и спросил: «Где Яньчжоу?»

«Он в ванной».

Едва коснувшись губами края чашки, Шэнь Мочжун поставил ее обратно и полушутя заметил: «Я не помешал вам?»

«Нет, мы еще не собирались спать».

Цзи Юнин сел напротив, обнимая У, и время от времени украдкой поглядывал на дядю господина Шэня — что ему нужно так поздно?

Вскоре Шэнь Мочжун заговорил снова, спрашивая: «Привык ли ты к жизни здесь за те несколько дней, что вошел в семью?»

«Привык».

«А как еда? Яньчжоу в свое время приказал разобрать здесь кухню, поэтому еда подается вместе с отцом, а вкус там всегда довольно пресный. Привык ли ты к такой пище?»

«Привык».

«Хорошо. Если возникнут еще какие-то нужды, обращайся».

Цзи Юнин чувствовал себя как ученик, которого вызвали на проверку к директору: кроме как соглашаться и послушно кивать, он ничего не мог.

Но было одно отличие.

Шэнь Мочжун тут же сменил тон: «Если ты о чем-то попросишь, мы постараемся удовлетворить это, но не бери ничего сам, понимаешь?»

Что брать?

Цзи Юнин не совсем понял эту фразу.

Шэнь Мочжун и не собирался давать ему разъяснения, добавив: «Что было в прошлом, то прошло. Теперь, когда ты вошел в семью Шэнь, помни, что нужно знать свое место».

Что было в прошлом?

От его слов Цзи Юнин окончательно запутался: «О чем вы?»

«О том, что было в старшей школе». Шэнь Мочжун прищурил свои персиковые глаза за безободковыми очками: «О травле...»

«Дядя пришел».

Едва он начал, как сверху раздался голос.

Шэнь Яньчжоу стоял у перил второго этажа с закрытыми глазами, одной рукой вытирая волосы, а трость лежала рядом.

Когда он пришел?

Почему он его не услышал?

«Яньчжоу, закончил с ванной?» — Шэнь Мочжун отбросил замешательство и улыбнулся глазами.

Шэнь Яньчжоу по-прежнему держал глаза закрытыми, а в его голосе сквозила явная усталость: «Только что, как раз хотел позвать Ниннина, чтобы он высушил мне волосы. Ниннин».

«А, иду!» — отозвался Цзи Юнин и в несколько шагов взлетел по лестнице, а за ним потянулся маленький пушистый «хвостик».

Забрав полотенце, он почти спрятался за его спиной, вытирая ему волосы.

Только тогда Шэнь Яньчжоу спросил: «Дядя, чего это вы сегодня решили ко мне заглянуть?»

«Насчет того, что в сети, Чэнь Юй, наверное, уже рассказал тебе». Шэнь Мочжун попытался заглянуть ему за спину, но Шэнь Яньчжоу полностью его загородил, и ничего не было видно.

«Он...»

«В интернете все — лишь пустые домыслы, зачем принимать каждое слово близко к сердцу?»

Шэнь Мочжун прямо заявил: «Это шанс. Ты ведь не можешь оставаться с ним всю жизнь...»

«Кхе-кхе-кхе... Отчего же голова болит после душа?» — Шэнь Яньчжоу слегка покачнулся и слабо прислонился к человеку за спиной. — «Должно быть, слишком долго был в ванной, стало душно. Дядя, подождите, я пойду прилягу, приду в себя».

«Забудь», — Шэнь Мочжун слегка вздохнул и поднялся: «Отдыхай, как-нибудь зайду снова».

Как только дверь открылась и закрылась, ворвался поток холодного воздуха.

Шэнь Яньчжоу медленно открыл глаза и крепко сжал руку, лежащую у него на плече: «О чем дядя только что с тобой говорил?»

«Ни о чем особенном, просто спрашивал, как я ем и живу. Но мне показалось...» — Цзи Юнин, поддерживая его, вернулся в комнату и, высушив волосы наполовину, достал фен: — «...кажется, я ему не нравлюсь».

«Ты женился на мне, а не на нем, так что его мнение не важно». Шэнь Яньчжоу попросил его не брать это в голову: «Не обращай на него внимания».

Цзи Юнин ответил: «Хм», и, в сущности, не придал этому значения.

............

Не прошло и двух дней.

У Чэнь Юя появились новости.

Придя, он специально принес два больших пакета разделанного мяса черной свиньи.

«Мясо должно быть свежим. Как только госпожа съест, я попрошу семью второй тетушки заколоть новую».

Цзи Юнин энергично закивал, а потом посоветовался с Шэнь Яньчжоу: «Господин Шэнь, может, дедушке тоже отправить свинины? Нехорошо нам одним всё съедать».

«У дедушки вкус пресный...» — Шэнь Яньчжоу немного подумал и подсказал идею: «Ты можешь спросить дядю Юя, это тот управляющий, которого мы встретили в горах. В конце концов, всё это мясо всё равно попадает на одну кухню».

Затем он отправил номер телефона управляющего на его телефон.

Цзи Юнин поспешил спросить.

Шэнь Яньчжоу вернулся в кабинет: «Ну что?»

«Проверил, аккаунты, на которых распространяли слухи о госпоже, действительно принадлежат его одноклассникам по старшей школе», — Чэнь Юй сразу перешел к сути. — «Один из них сейчас артист, работающий на семью Чжао».

Шэнь Яньчжоу усмехнулся, стиснув зубы: «Семья Чжао?»

«Да, именно так. Семья Чжао управляет несколькими развлекательными компаниями, для них контролировать развитие общественного мнения — проще простого. Некоторое время назад вы ведь подставили второго молодого господина Чжао, я полагаю, он затаил обиду».

«Такая слаженная и быстрая работа». Шэнь Яньчжоу прикинул время: от того, как видео с кормлением кота стало вирусным, до связи Ниннина с ним и последующей клеветы на Ниннина, «прошло всего три дня, и это на счету такого пьяницы и никчемного человека, как второй Чжао?»

Чэнь Юй быстро сообразил: «Вы подозреваете, что замешан кто-то еще?»

«Неважно, есть ли кто-то еще. Раз этот второй Чжао посмел это сделать, мы преподнесем ему щедрый подарок!» — Шэнь Яньчжоу постучал авторучкой по столу, но тут же изменил решение: «Нет, этот подарок будет для всей семьи Чжао».

«Не будет ли это слишком рискованно?»

Чэнь Юй не мог не напомнить ему о его нынешнем амплуа: болезненный слепец, лишенный власти в доме Шэнь, живущий лишь за счет любви старого господина.

Справиться со вторым Чжао можно, но выступить против всей семьи Чжао...

Шэнь Яньчжоу в одно мгновение вспомнил человека: «Се Юньцэ ведь тоже пересекается с ними по бизнесу, продадим этот козырь ему».

Чэнь Юй тут же отправился налаживать связи, а спускаясь вниз, столкнулся с Цзи Юнином, который шел в кабинет, уткнувшись в телефон: «Что насчет мяса, госпожа уже всё устроила?»

«Да». — Цзи Юнин поднял голову: — «Дядя Юй сказал, что потом даст дедушке попробовать».

Сказав это, он снова посмотрел в телефон.

Чэнь Юй не мог не полюбопытствовать: «Почему госпожа выглядит озадаченным? Случилось еще что-то?»

«Ничего особенного, просто моя бабушка передала через людей местные деликатесы», — попросила Хэ Цин привезти их ему.

Сюй Хэ Цин назначил ему встречу в кофейне и специально просил взять с собой Шэнь Яньчжоу.

Господин Шэнь не может ни тяжелое поднять, ни руки применить, да еще и ослеп — зачем его брать с собой?

Он не мог понять.

Когда он спросил Хэ Цина, тот лишь сказал, что хочет увидеть старшего господина семьи Шэнь.

Он еще не ответил согласием, нужно было сначала спросить Шэнь Яньчжоу.

Цзи Юнин спрятал телефон, поднялся наверх, постучал в дверь кабинета и заглянул внутрь: «Господин Шэнь, у вас есть время завтра? Мой сосед хочет встретиться с вами».