Моя жена не может быть такой милой!

— ...Я как-то на горе от старших соучеников слышал, что та женщина из санатория раньше училась в одном классе с моим старшим дядей и его покойной женой, — устроившись на диване и обнимая подушку с бахромой, со вздохом рассказывал Шэнь Чжаое.

Рядом сидел Цзи Юнин, держа в руках коробку с печеньем.

— Хрусь-хрусь.

— Больше тридцати лет назад она пришла на банкет в честь их помолвки, и кто-то подсыпал ей лекарство... А потом это все увидели другие гости. Тогда поднялся жуткий шум, об этом даже в газетах писали.

Цзи Юнин открутил крышку на бутылке с апельсиновым соком.

— Буль-буль-буль.

— Говорят, дедушке пришлось выложить кучу денег, чтобы замять это дело. Но вскоре выяснилось, что она беременна, и вся ее семья пришла к дедушке требовать объяснений...

Шэнь Чжаое говорил-говорил, пока его внимание не отвлекла пачка сушеных кальмаров, которую открыл Юнин.

Он терпел изо всех сил, но в конце концов не выдержал!

— Невестка, ты меня вообще слушаешь или нет?

Слушаю, слушаю.

Цзи Юнин согласно закивал, продолжая жевать, но на половине движения потрясенно замер и обернулся к нему: — Как ты меня назвал?

— Да ладно тебе, невестка, у тебя реакция заторможенная просто до неприличия, — Шэнь Чжаое развел руками. — Я ведь тебе тут уже столько всего рассказал!

Цзи Юнин поспешно проглотил кальмара и неловко буркнул: — Не называй меня невесткой.

— А как мне тебя называть? — Шэнь Чжаое принялся с важным видом приводить аргументы: — Мы с тобой ровесники. Если судить по месяцам, ты родился в ноябре, а я в августе. Получается, я чуточку старше тебя. Не заставлять же тебя звать меня старшим братом?

Цзи Юнин только открыл рот, чтобы возразить, но тот замахал руками.

— Да ну, не надо, так мы совсем запутаемся в родственных связях. К тому же ты вышел замуж за моего брата, так что называть тебя невесткой вполне естественно... Стоп, — до Шэнь Чжаое вдруг дошло. — Получается, из всего, что я тут распинался и рассказывал, ты обратил внимание только на это слово?!

Вовсе нет.

Цзи Юнин внимательно слушал, просто его рот при этом ни на секунду не закрывался.

— Я тут от чистого сердца делюсь с тобой семейными тайнами, чтобы ты получше узнал нашу обстановку, а ты так ко мне относишься? — Шэнь Чжаое театрально прижал руку к груди, смешно хмуря густые брови: — О, мое сердце! Оно так болит! Ему срочно нужно утешение в виде сушеных кальмаров.

Его взгляд безошибочно нацелился на пачку.

Цзи Юнин посмотрел на свои руки и великодушно отдал ему всю упаковку.

Шэнь Чжаое скромничать не стал, сразу отправив в рот горсть кальмаров: — На чем мы там остановились? Ах да! На том, что ее семья пришла требовать объяснений.

Цзи Юнину даже не пришлось напрягать память — парень сам быстро вернулся к теме: — В той истории, если на чистоту, оба были пострадавшими. Но дедушка все равно взял всю ответственность на себя. Конечно, сыграло роль и то, что бабушка к тому времени уже скончалась, иначе даже представить трудно, чем бы все закончилось. Но вот почему дедушка потом разрешил ей жить в доме Шэнь и позволил родить третьего дядю, так и не зарегистрировав с ней брак — загадка.

Истинной причины не знал даже его собственный отец.

Что уж говорить о посторонних.

В детстве, услышав эту сплетню, Чжаое в красках расписывал у себя в голове настоящую мыльную оперу. Он даже гадал: а вдруг третий дядя вообще не дедушкин сын, а дедушка просто благородно прикрыл чужой грех?

Только повзрослев, он узнал о существовании теста ДНК.

Да и вообще, разве позволил бы глава семьи Шэнь кому-то наставить себе рога?

Дожевав кальмара, Чжаое скосил глаза вбок и увидел, что Цзи Юнин, покончив с одной закуской, уже тянется к тарелке с рисовыми пирожными на столе.

Серьезно? Он опять ест!

До ужина ведь осталось чуть больше часа. К тому же, в обед он уплетал за обе щеки...

От этого пристального взгляда рисовое пирожное в руках Юнина едва не загорелось.

Цзи Юнин, которому редко доводилось самому развивать беседу, спросил: — И та... бабушка, ее здоровье начало портиться именно из-за тех событий?

— Вроде бы нет. Мой родной брат говорил, что раньше она чувствовала себя вполне нормально. Хоть они с дедушкой и не были расписаны, в доме все уважительно звали ее госпожой. Кажется, все началось после того, как...

— О чем это вы тут болтаете?

Договорить он не успел — со второго этажа донесся голос, прервавший их беседу.

Оба одновременно подняли головы.

— Брат! Ты проснулся! — крикнул Шэнь Чжаое и со вздохом добавил: — Ну ты и горазд спать в обед, на улице уже почти стемнело.

— Раз уже почти стемнело, почему ты все еще здесь? — спросил Шэнь Яньчжоу, спускаясь и придерживаясь за перила.

Цзи Юнин поспешно отложил пирожное, вытер руки и подбежал помочь ему.

— Так ты же сам вчера велел мне зайти и забрать кое-какие вещи, — припоминая их вчерашний разговор, добродушно напомнил Шэнь Чжаое.

Шэнь Яньчжоу резко замер.

Его взгляд на пару секунд задержался на лице Цзи Юнина, после чего он смущенно отвел глаза в сторону и слегка кашлянул: — Пока... пусть полежат у меня.

— Но ты же сам говорил, что они тебе не нужны!

Пошутив над братом и увидев, как Цзи Юнин заботливо усаживает его на диван и подкладывает под спину ортопедическую подушку, Шэнь Чжаое сопоставил это с тем, что брат сразу после обеда пожаловался на усталость и ушел спать... Его лицо сделалось не по-детски серьезным.

— Брат, неужели ты... на самом деле!..

Он испуганно зажал рот рукой, оглядывая его с ног до головы.

Воспользовавшись тем, что Цзи Юнин отошел на кухню налить воды, Чжаое с траурным видом придвинулся к брату и с глубоким сочувствием похлопал его по плечу: — Ничего страшного, брат. Все хорошо. В любом случае, для меня ты навсегда останешься тем самым сильным и могучим старшим братом!

— Что за бред ты опять несешь? — Шэнь Яньчжоу не принял его кривляния всерьез и перевел тему: — О чем ты сейчас разговаривал со своей невесткой?

— Да так, поболтали ни о чем, ну и про третьего дядю немного рассказал, — Шэнь Чжаое показал кончик пальца. — О некоторых вещах лучше узнать заранее, предупрежден — значит вооружен.

Сам-то он прекрасно все понимал.

Третий дядя действительно души не чаял в старшем племяннике, но если бы между ними не было никаких недомолвок, Шэнь Яньчжоу вчера вряд ли стал бы намеренно мешать ему присутствовать на пресс-конференции.

Шэнь Яньчжоу лишь сухо бросил в ответ: — Дела старшего поколения нас не касаются. Меньше болтай об этом впредь.

Шэнь Чжаое тут же закивал: — Понял!

В этот момент вернулся Цзи Юнин, бережно неся чашку: — Ты так долго спал, наверное, пить хочется? Я добавил туда немного меда.

Шэнь Яньчжоу взял чашку и послушно осушил ее до самого дна.

— Очень вкусно. Сладкая.

— Было бы странно, если бы вода с медом оказалась несладкой, — безжалостно вставил свои пять копеек Шэнь Чжаое.

И тут же закономерно получил в ответ ледяной взгляд брата поверх темных очков.

Утолив жажду, Шэнь Яньчжоу принялся выставлять гостя: — Ты все еще здесь? Мне что, нужно оставить тебя на ужин?

Слово «было...» едва успело сорваться с губ Чжаое, как он почувствовал, что атмосфера вокруг брата стремительно холодеет. Парень поспешно исправился: — Не, я лучше дома поеду поесть.

Уже у самой двери он вдруг обернулся: — Кстати! Завтра же пятый день нового года, время встречать Бога Богатства. Невестка, не хочешь съездить со мной помолиться ему?

Бог Богатства! Ну кто же откажется ему поклониться?

У Цзи Юнина загорелись глаза, и он закивал как заведенный: — Да! А куда мы поедем?

— Конечно же, в храм Бога Богатства на горе Лунху, — Шэнь Чжаое гордо задрал нос. — Там молитвы всегда исполняются!

Тогда точно надо ехать.

— Только выезжать придется пораньше, иначе потом будет не протолкнуться, — назначил время Шэнь Чжаое. — Завтра в пять утра я заеду за тобой.

Перед самым уходом он выразительно посмотрел на старшего брата и от всего сердца посоветовал: — Сегодня ночью... полегче там, ладно? Держите себя в руках.

В лицо ему тут же полетела диванная подушка.

Шэнь Яньчжоу в ярости заскрежетал зубами: — Шэнь Чжаое, у тебя шкура чешется?!

— Я просто забочусь о твоем здоровье, не хочешь — не слушай! — Чжаое поймал подушку, сунул ее в руки Цзи Юнину и пулей вылетел за дверь.

Только после его ухода до Цзи Юнина наконец дошел смысл этих слов. Положив подушку обратно на диван, он повернулся к Шэнь Яньчжоу: — Не злись на него. По-моему, он говорит дело.

Говорит дело?!

Шэнь Яньчжоу растерялся от такого заявления.

— Ты хоть понимаешь, о чем он вообще?

Цзи Юнин кивнул: — Конечно. Поздно ложиться спать вредно для здоровья. Так что не только сегодня, но и впредь тебе нужно ложиться пораньше.

В открытую дверь ворвался порыв холодного ветра.

Шэнь Яньчжоу аж замер от такой прямоты, не зная, что ответить.

После ужина Цзи Юнин сразу же ушел к себе.

Вскоре он вернулся, бережно прижимая к груди свое одеяло: — Первая брачная ночь уже позади, к тому же я разговариваю во сне и буду мешать тебе спать.

— Вовсе нет! Никаких помех!

Шэнь Яньчжоу преградил ему путь в дверях, его брови под очками сошлись у переносицы: — Ты ведь не постоянно бормочешь во сне. Это я вчера страдал от бессонницы, поэтому прислушивался к каждому шороху и уловил пару слов. Дело исключительно во мне.

Цзи Юнин заколебался: — Но...

— Никаких «но», — Шэнь Яньчжоу, не обращая внимания на мешающееся между ними одеяло, с предельной серьезностью произнес: — Ниннин, ты мне нужен.

Цзи Юнин удивленно округлил глаза, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Я имею в виду... я выпил слишком много воды перед сном и ночью мне наверняка понадобится выйти. Ты ведь знаешь, что я ничего не вижу. Если я споткнусь или ударюсь обо что-то... Впрочем, ладно, — Шэнь Яньчжоу внезапно осекся и даже сделал шаг назад. — У нас ведь всего лишь фиктивный брак по договору. Ты не обязан мне помогать. Это я повел себя эгоистично.

Он поджал губы и выдавил из себя слабую улыбку: — Возвращайся в свою комнату. Раньше я как-то справлялся один, подумаешь, набью пару синяков, не впервой.

— Нет! — Цзи Юнин решительно развернулся и бросил одеяло обратно на кровать. — Ударяться — это больно.

Шэнь Яньчжоу тихо вздохнул: — Ничего страшного, я уже привык к боли.

— Разве можно привыкнуть к боли? — Цзи Юнин поспешно придержал его за плечи, увлекая обратно в спальню. — Если ночью захочешь выйти, просто позови меня, я тебя провожу.

Уголки губ Шэнь Яньчжоу дрогнули в улыбке, но он быстро вернул лицу серьезное выражение: — Я не сильно тебя обременю?

Цзи Юнин: — Да какие тут хлопоты.

Хоть их брак и был фиктивным, сейчас он жил в доме Шэнь и ел их еду, так что в таких мелочах он, конечно же, должен был помогать по мере сил.

Шэнь Яньчжоу как бы невзначай спросил: — А твой деревенский брат не против?

А брат Хэцин-то тут при чем?

Цзи Юнин покачал головой, призывая его не беспокоиться: — Конечно нет.

Надо же, какой понимающий бывший.

Погодите-ка... А не разбежались ли они часом как раз из-за этой поспешной свадьбы? Неужели его соперник окончательно перешел в статус «бывших»?

Шэнь Яньчжоу опустил голову, изо всех сил стараясь скрыть довольную улыбку, готовую растянуться до ушей, и легонько сжал его ладонь: — Ну и отлично.