Моя жена не может быть такой милой!

Он успокаивал себя добрую половину ночи.

Когда обида и досада наконец утихли, веки потяжелели. Он уже почти заснул, как вдруг сбоку послышалось шуршание — кто-то завозился, переворачиваясь на другой бок. В следующую секунду Шэнь Яньчжоу почувствовал, как на него навалились две тяжелые «ноши».

С трудом разомкнув веки, он увидел прямо перед собой черную макушку. Спросонья мозг еще плохо соображал, поэтому с языка сорвалось само собой: — Так ты, значит, притворялся, что спишь? Что, уже невтерпеж, решил пойти в наступление? Хм, я на это не куплюсь...

— Сяо Цзюй... — сонный шепот вместе с влажным теплым дыханием коснулся его шеи.

Стало щекотно.

Когда сонная заторможенность наконец прошла и разум заработал в привычном режиме, Шэнь Яньчжоу окончательно проснулся. Пытаясь высвободиться из объятий чужих рук и ног, он сквозь зубы спросил: — Кого это ты там зовешь?!

— Ну не вертись~

Цзи Юнин, вместо того чтобы отпустить пытающегося подняться мужчину, прижал его к постели еще крепче. Он потерся носом о мягкий «кошачий» живот и глубоко вдохнул: — Сяо Цзюй, не вертись.

Если котик будет вести себя послушно, он отдаст ему рыбий хвост, который припас с праздничного стола.

Услышав про еду, рыжий кот действительно замер. Он лениво развалился прямо у порога дома — точь-в-точь как в тот день, когда Юнин уезжал. Кот покорно позволял себя тискать и утыкаться носом в шерстку. На животе у него скопился приличный слой жирка, невероятно мягкий на ощупь, но Юнин не забыл строго шепнуть любимцу на ушко: — Ты слишком растолстел.

Шэнь Яньчжоу: «!!!»

Сяо Цзюй обиделся. Схватив зубами рыбий хвост, он ловко выпрыгнул из бамбуковой корзинки, которую бабушка сплела специально для него.

— Сяо Цзюй~

— Хватит орать.

Юнин только собирался поймать беглеца, как дорогу ему преградил огромный плюшевый мишка Браун — ростом выше самого Юнина.

Странно, откуда в его доме взялась такая гигантская игрушка?

Цзи Юнин обошел медведя слева, потом справа. Игрушка выглядела чистой и совершенно целой, непохоже, чтобы ее кто-то выбросил. Наверное, у нее есть хозяин. А раз есть хозяин, забирать себе нельзя.

Он нерешительно ткнул пальцем в упругий плюшевый бок, с сожалением отдернул руку и снова повернулся, чтобы продолжить поиски кота.

— Цзи Юнин, кто такой Сяо Цзюй?

Кто-кто... — Мой лучший друг.

— Спишь рядом со мной, а думаешь о ком-то другом?!

В небе будто громыхнула молния. Цзи Юнин от испуга зажал уши руками и присел. Он оглянулся на плюшевого мишку — тот заметно погрустнел, опустив уголки рта.

Ему грустно. Но почему?

Туман в голове начал постепенно рассеиваться, сознание прояснялось.

Он смутно припомнил, что эту игрушку ему кто-то подарил. Тот человек постоянно носил темные очки для слепых, забавно постукивал тростью, нащупывая дорогу, и однажды чуть не упал...

Цзи Юнин сонно поморгал и открыл глаза. Скинув одеяло, он сел и огляделся по сторонам. Взгляд зацепился за угол у панорамного окна: там, на одноместном кресле, сидел обычный коричневый мишка Браун.

Надо же, как он уменьшился.

— Проснулся?

От неожиданно раздавшегося рядом хрипловатого голоса Цзи Юнин вздрогнул. Повернув голову, он обнаружил, что рядом лежит Шэнь Яньчжоу.

Какое-то время он сидел с глупым видом, не понимая, сон это или явь, пока наконец не вспомнил: вчера он вышел замуж за старшего молодого господина семьи Шэнь! И сейчас он спит в его комнате.

Он поспешно отодвинулся к самому краю кровати, увеличивая дистанцию, и тихонько спросил: — Я тебя разбудил?

— ...Нет.

Шэнь Яньчжоу тихо выдохнул. Вспоминая эту полную взлетов и падений ночь, он подумал: «Разбудил? Да я вообще глаз не сомкнул!»

Он и представить не мог, что у Цзи Юнина столько сил. Парень вцепился в его одеяло мертвой хваткой, словно ленивец, и его невозможно было отлепить.

Уже позже, спустившись после умывания к завтраку и наблюдая, как парень за один присест уничтожает две тарелки лапши с крабовой икрой и три порции жареных пельменей, Шэнь Яньчжоу все понял. С таким аппетитом — откуда бы силе не взяться? Ему еще повезло, что его ночью не задушили в объятиях.

Раз уж об этом зашла речь...

— Кажется, ночью ты звал какого-то Сяо Цзюя, — Шэнь Яньчжоу аккуратно разрезал жидкий желток глазуньи на своей тарелке и, натянув улыбку, спросил: — И кто же это?

Цзи Юнин чуть не подавился пельменем: — Я разговаривал во сне?

— Случайно услышал, — Шэнь Яньчжоу продолжал ковырять вилкой яйцо, чувствуя легкий укол ревности. — Ты еще сказал, что он слишком растолстел, и велел ему худеть.

— Сяо Цзюй и правда жутко толстый. Весит целых десять килограммов!

— О, десять кило... Десять?! — нож замер в воздухе. До Шэнь Яньчжоу мгновенно дошло, что здесь что-то не так: — Сяо Цзюй — это...

— Это мой домашний рыжий кот. Ему в этом году исполнилось восемь лет.

Тучи, сгустившиеся над домом, мгновенно рассеялись, и яркое солнце озарило все вокруг, мигом растопив остатки снега на крыше.

Шэнь Яньчжоу подцепил вилкой кусочек яйца и с самым элегантным видом отправил его в рот: — Десять килограммов для кота — это действительно перебор, ему и правда пора на диету.

— Вот и я о том же! Но бабушка вечно боится, что он останется голодным, и подкармливает его втайне от меня. Он так разжирел, что перестал ловить мышей. Теперь мне самому приходится за ними охотиться... — уплетая завтрак, ворчал Цзи Юнин.

Шэнь Яньчжоу молча слушал его болтовню.

За разговорами весь накрытый стол опустел подчистую.

Покончив с едой, они собрались в путь — пришло время нанести визит главе семейства.

Старый господин Шэнь жил на склоне горы. Их дом находился у подножия, так что расстояние было приличным — пришлось ехать на машине.

По пути они миновали трое железных ворот. К моменту их приезда остальные родственники уже были в сборе.

— А старший брат припозднился, — старый лис Шэнь Мучжун уже уехал в компанию, оставив дома лишь своего еще не набравшегося опыта, но уже готового кусаться волчонка.

Шэнь Чжаоци с нескрываемой усмешкой оглядел вошедших: — Должно быть, прошлая ночь выдалась крайне утомительной?

Шэнь Яньчжоу поправил темные очки и, повернувшись лицом к декоративной горке в саду, хмыкнул: — Похоже, завтрак сегодня удался на славу.

Цзи Юнин согласно кивнул. Кормили в доме Шэнь действительно отменно — все было безумно вкусно и сытно, он наелся до отвала. Но к чему Шэнь Яньчжоу заговорил об этом сейчас?

Ему никто не ответил, зато Шэнь Чжаое во весь голос расхохотался: — Брат, мой брат стоит у тебя за спиной. Ты сейчас разговариваешь с камнем.

Шэнь Яньчжоу невозмутимо развернулся и, уверенно постукивая тростью, зашагал прямо на Шэнь Чжаоци. Он шел напролом, не замедляя шага, пока кузену не пришлось поспешно отступить в сторону, освобождая дорогу.

Когда они поравнялись, Шэнь Яньчжоу едва слышно шепнул ему на ухо: — Братец, вместо того чтобы совать нос в дела моей спальни, лучше бы прибрал за собой собственный бардак.

Проект сотрудничества с семьей Линь, который Шэнь Чжаоци так жаждал заполучить через брак, уплыл из-под самого его носа — дедушка передал его другим людям. Все его планы пошли прахом. Попытка нажиться на откатах, чтобы покрыть старые долги, с треском провалилась.

Шэнь Чжаоци побледнел от страха: откуда калека узнал об этом?

— Все тайное рано или поздно становится явным, — Шэнь Яньчжоу был весьма злопамятным человеком. Неужели этот придурок думал, что попытка разыграть его свадьбу в своих интересах сойдет ему с рук?

Шэнь Чжаоци в ярости процедил сквозь зубы: — Шэнь Яньчжоу!

— Никакого уважения к старшим. Неужели второй дядя совсем не занимается твоим воспитанием? — со вздохом покачал головой Шэнь Яньчжоу.

Доведя кузена до белого каления, он развернулся и, увлекая за собой Цзи Юнина, направился к дедушке.

Старый господин Шэнь в последнее время почти не выходил в свет. Большую часть управления делами корпорации он перепоручил доверенным людям, а сам наслаждался тишиной: ухаживал за цветами, кормил рыб в пруду и по утрам занимался гимнастикой тайчи.

Молодожены пришли не вовремя — старик как раз заканчивал тренировку, поэтому им пришлось молча ждать в сторонке.

Спустя некоторое время у Цзи Юнина снова разболелся живот. Он принялся нервно облизывать губы, согнувшись от резких спазмов.

Почувствовав, как парень занервничал, Шэнь Яньчжоу негромко закашлялся: — Дедушка, вы скоро закончите? Мой организм уже не справляется, тяжело долго стоять.

— Неужели у тебя совсем нет терпения? — проворчал старик, не оборачиваясь.

Цзи Юнин испуганно опустил голову. Он вспомнил слова Линь Юйшу о том, что дедушка Шэнь — невероятно суровый и страшный человек, во сто крат хуже его собственного отца. От страха спазмы в животе усилились.

Что же делать? Ему так хотелось...

Внезапно теплая ладонь мягко сжала его руку. Это тепло немного утихомирило боль в животе и помогло справиться с накатившей паникой.

— Я бы и рад проявить терпение, дедушка, да только здоровье подводит, — Шэнь Яньчжоу снова демонстративно закашлялся.

Цзи Юнин тут же принялся заботливо похлопывать его по спине.

Старик закончил последнее движение комплекса, собираясь сделать выпад руками, но, увидев эту картину, плавно опустил их. Взяв у подошедшего дворецкого полотенце, он вытер пот и проворчал: — Вон же стулья стоят, идите сядьте. Не хватало еще, чтобы ты снова слег с лихорадкой.

— Спасибо, дедушка.

Шэнь Яньчжоу повел Цзи Юнина к беседке у воды, наощупь пытаясь отыскать чайник на столе. После нескольких неудачных попыток, когда его пальцы хватали лишь воздух, Цзи Юнин осторожно коснулся его руки, перехватил чайник и, налив чашку горячего чая, вложил ее ему в ладонь.

В ту же секунду Шэнь Яньчжоу едва слышно скомандовал: — Налей еще одну.

— Но ты ведь еще не выпил эту.

— Наливай скорее.

Цзи Юнин не понимал, к чему такая спешка, но послушно наполнил вторую чашку.

Как раз в этот момент дедушка, вытерев пот, опустился на стул напротив них.

Шэнь Яньчжоу снова шепнул: — Повторяй за мной. Что делаю я, то делаешь и ты.

С этими словами он пододвинул свою чашку к дедушке. Цзи Юнин тут же последовал его примеру.

Две чашки дымящегося чая Уи Янь Ча (Да Хун Пао) оказались перед старейшиной рода.

Спустя пару секунд старик не выдержал и негромко рассмеялся. Повернувшись к стоящему рядом дворецкому, он сказал: — Посмотри на него, А Юй. Всю свою сообразительность тратит на такие глупости.

— Что вы, господин, — с улыбкой отозвался дворецкий. — Молодой господин просто проявляет к вам сыновнее почтение.

— Вечно ты его защищаешь, — старик взял одну из чашек, сделал глоток и внимательно спросил: — Как твое самочувствие в последнее время?

Шэнь Яньчжоу: — Вашими молитвами, дедушка, чувствую себя вполне бодро.

— А глаза? — продолжил расспросы старик. — Все еще без изменений?

— Доктор Лу говорит, что гематома в мозгу рассасывается медленно. Операция сопряжена с огромным риском, поэтому приходится ждать, пока организм справится сам.

— И сколько еще ждать?

Даже врачи не давали точных прогнозов, откуда было знать ему. Шэнь Яньчжоу лишь мягко улыбнулся.

Заметив, что вторая чашка чая так и стоит нетронутой, он напомнил: — Дедушка, выпейте чай, пока он не остыл.

В беседке повисла тишина.

Старик наконец соизволил перевести взгляд на юношу, сидящего рядом с внуком. Молодой, привлекательный и, как докладывали его люди, робкий и нерешительный.

— Чай почти остыл, — старик отвел взгляд и добавил: — Налейте новый.

Однако Шэнь Яньчжоу возразил: — Горячий чай обжигает, теплый — в самый раз. К тому же, раз уж его налили, не стоит переводить продукт. Выпейте его, пожалуйста.

Видя его настойчивость, старик не стал спорить. Он одним махом осушил чашку с остывающим чаем и велел дворецкому принести подарок для новобрачного.

Вместе с подарком в беседке появился и Шэнь Мочжун, с которым они виделись вчера.

Цзи Юнин послушно поприветствовал его вслед за мужем: — Дядя.

Шэнь Мочжун первым делом посмотрел на отца. Убедившись, что старик прикрыл глаза и делает вид, будто дремлет, он кивнул молодым людям.

Он вручил им заранее приготовленный красный конверт с деньгами вместе с подарком от дедушки, после чего обратился к отцу: — Отец, я бы хотел навестить маму.

Брови старика слегка дрогнули. Спустя минуту молчания он сухо бросил: — Как хочешь.

Атмосфера в беседке стала натянутой и странной.

Забрав подарки, Шэнь Яньчжоу под предлогом плохого самочувствия поспешил откланяться.

Стоило им отойти на приличное расстояние, как Цзи Юнин шумно и облегченно выдохнул. За все свои двадцать лет он еще ни разу так не дрожал от страха. Даже когда он впервые переступил порог дома Линь, ему не было так жутко. Брат Линь оказался абсолютно прав: в семье Шэнь действительно полно хищников!

— Испугался? — Шэнь Яньчжоу взял его за руку и спрятал ее в карман своего пальто. — Тогда больше не будем сюда приезжать.

— Правда можно не приезжать?

— Сегодня мы выполнили обязательный ритуал, показались на глаза — этого достаточно. В обычные дни здесь делать нечего.

Цзи Юнин: «Какое счастье!» Приди они сюда еще пару раз, он бы точно разучился дышать от напряжения.

Шэнь Яньчжоу слегка сжал его ладонь, успокаивая: — Пойдем, поехали домой.

— А нам не нужно навестить бабушку? — Цзи Юнин вспомнил, что дядя собирался навестить мать. А ведь его мать — это бабушка Шэнь Яньчжоу.

— Нет необходимости, — Шэнь Яньчжоу не видел смысла скрывать от него то, о чем и так все знали. — У него с моим отцом и вторым дядей разные матери.

— К тому же та женщина... — внезапно возникший за их спинами Шэнь Чжаое покрутил пальцем у виска и покачал головой: — Она не в себе.

В частном санатории на севере города.

В инвалидном кресле сидела пожилая женщина с седыми волосами. Ее лицо было изможденным, лицо покрывали глубокие морщины, а некогда красивые глаза казались тусклыми и безжизненными.

Шэнь Мочжун с букетом белых лилий подошел к ней и опустился на корточки. Он аккуратно заправил выбившуюся седую прядь ей за ухо и тихо позвал: — Мама, я пришел навестить тебя.

Женщина никак не отреагировала.

Шэнь Мочжун давно привык к этому. Он продолжил говорить сам с собой: — Я принес твои любимые лилии. Понюхай, как пахнут.

Когда цветы оказались перед ее лицом, в затуманенных глазах женщины наконец промелькнуло подобие жизни. Она протянула ухоженные, гладкие руки и нежно коснулась лепестков. Кожа на ее ладонях выглядела куда более гладкой, чем на лице, однако на ладонях виднелись многочисленные шрамы от старых, давно затянувшихся порезов.

Шэнь Мочжун хотел было сжать ее ладони в своих, как вдруг женщина с дикой силой вырвала букет, швырнула его на пол и принялась яростно колесами кресла давить цветы.

— Ха-ха-ха-ха... А-ха-ха-ха-ха!

— Мама, — вздохнул Шэнь Мочжун. Он перехватил поручни кресла и развернул его к себе. — Я пришел сообщить тебе хорошую новость.

Женщина резко попыталась подняться, но, не успев даже выпрямить колени, оказалась зажата в крепких объятиях сына. Его сильные руки легко удержали ее бьющееся тело. Шэнь Мочжун склонился к ее уху и вкрадчиво прошептал: — Сын того человека, которого ты так любила... женился.

Услышав эти слова, женщина мгновенно затихла, лишь плечи ее мелко задрожали. Она повернула голову, диким, полным ненависти взглядом уставившись на сына.

Шэнь Мочжун, не обращая внимания на ее ярость, с улыбкой обхватил ее лицо ладонями и отчетливо, разделяя каждое слово, произнес: — Шэнь Яньчжоу женился. На мужчине. И сегодня я видел, как они нежно заботятся друг о друге. Он связал себя узами брака, ты ведь тоже рада за него, правда?