Моя жена не может быть такой милой!

У Цзи Юнина была одна особенность: когда он нервничал, то начинал постоянно облизывать губы, и у него тут же хватал живот.

Так было во время экзаменов в школе, так случилось и когда он впервые вышел в море на ловлю рыбы. А самым типичным симптомом таких спазмов было расстройство желудка.

Из-за этого перед началом пресс-конференции ему пришлось несколько раз бегать в туалет.

К счастью, всё обошлось без происшествий.

Кое-как разобрав чемодан и развесив принесенную одежду в шкаф, он пошел в душ. Но стоило ему включить воду, как громкое урчание в животе отчетливо прорвалось сквозь шум струй прямо ему в уши.

Цзи Юнин опустил взгляд на свой плоский животик, потер его пару раз и решил не обращать внимания.

Вымывшись, он быстро высушил волосы, со всего размаху рухнул на кровать прямо на огромного плюшевого мишку Бproperty и прикрыл глаза, чтобы перевести дух. Затем перевернулся и зарылся лицом в мягкий медвежий живот.

И тут же раздалось новое, протяжное «уррр...».

На этот раз проигнорировать это не получилось. Вечером он съел всего одну пиалу риса — крошечную, размером с ладошку, в которую помещалось буквально два взмаха палочками.

— Как хочется кушать...

Ему так не хватало стряпни бабушки. Она всегда накладывала ему еду в огромную морскую миску, утрамбовывая её как можно плотнее, извечно переживая, что внук останется голодным.

Здесь всё было иначе. Стоило ему в доме Ли съесть чуть больше обычного, как няня Лю тут же принималась судачить с остальными, какой у него огромный аппетит.

Но если не наесться досыта, откуда возьмутся силы для работы?

Цзи Юнин поворочался с боку на бок вместе с мишкой, сглотнул слюну и попытался заставить себя поскорее уснуть — во сне голод не чувствуется.

Это место отличалось от дома Ли и уж тем более от родного дома, так что ему нужно было держать свой аппетит при себе.

Он уже почти убедил себя лечь спать, как вдруг телефон завибрировал.

[Брат Хэцин]: Я посмотрел трансляцию. Вы уже приехали в дом семьи Шэнь? Как ты себя чувствуешь, всё хорошо?

[Брат Хэцин]: (Фото)

[Брат Хэцин]: Сын дяди Чжана тоже сегодня женится.

Цзи Юнин приподнялся на кровати и открыл присланную фотографию, увеличив её.

В их деревне, если случалось радостное событие, праздничные столы накрывали прямо на улице как минимум на три дня. Он уставился на заставленный тарелками стол: тушеная утка, жареная курица, свиные ушки... В животе заурчало с еще большей силой.

Когда женятся другие, они могут есть столько вкусностей, почему же ему приходится голодать?

Даже если нет тушеной утки и свиных ушек, можно было бы заварить хотя бы одну порцию лапши с говядиной... Нет-нет, как минимум три порции.

Всё, больше невозможно, чем дольше он думал, тем сильнее хотелось есть.

Его и без того не слишком расторопный мозг окончательно забастовал.

Цзи Юнин напрочь позабыл обо всех наставлениях бабушки, поднялся и пошел искать еду. Ему не нужны были изыски или мясо, сойдет и обычная лапша быстрого приготовления, да хоть бы даже яблоко — лишь бы было что погрызть и пожевать, чтобы заглушить этот голод...

Однако, обойдя весь второй этаж и обыскав первый, он не обнаружил не то что яблока — в доме не было даже кухни!

Как в таком огромном доме может не быть кухни?

Что вообще ест Шэнь Яньчжоу? Не может же он питаться одной водой.

Обессиленный Цзи Юнин рухнул на диван. Мысль о том, что ему придется жить в таких условиях целый год, вызвала у него подступившие к глазам слезы.

Неудивительно, что брат Ли всеми силами рвался избежать этого брака. Ему теперь тоже расхотелось жениться!

— Ниннин?

Пока он тихонько хлюпал носом от обиды, со стороны спины раздался тихий голос.

Плохо дело, он разбудил Шэнь Яньчжоу.

Он поспешно вытер глаза и обернулся, натянув угодливую улыбку, хотя в уголках его глаз всё еще поблескивали невысохшие слезы.

Он смотрел на мужчину так осторожно, с затаенным страхом и настороженностью.

Точно так же, как и по дороге сюда в машине. Только тогда он был просто немного подавлен, а сейчас, осознав, что не сможет вернуться домой в любое время, расстроился еще сильнее.

Шэнь Яньчжоу мысленно вздохнул и, постукивая тростью, подошел ближе:

— Если в будущем захочешь поехать домой, я съезжу вместе с тобой.

— Но мой дом так далеко...

Стоило заговорить об этом, как Цзи Юнин погрустнел еще больше.

Он планировал навестить маму и вернуться до наступления Нового года. Если бы он уехал тогда, сейчас бы уже вовсю лакомился на деревенском празднике.

— Сейчас есть самолеты и скоростные поезда, долететь можно за несколько часов, это очень удобно, — Шэнь Яньчжоу наощупь присел на край дивана и честно признался: — Я понимаю, оказаться в таком незнакомом месте должно быть очень непривычно. Ничего страшного, мы будем привыкать постепенно. Можешь высказывать любые свои пожелания. Если в той комнате тебе неуютно, можешь спать со мной...

Слова «высказывать любые пожелания» зацепили Цзи Юнина.

Он взволнованно подался вперед:

— Правда можно говорить всё, что угодно?!

Красивое, утонченное лицо в один миг оказалось совсем близко.

Слишком... слишком близко.

Его глаза после слез казались влажными, словно их только что умыли водой.

Шэнь Яньчжоу мысленно порадовался, что надел свои темные очки, иначе парень сразу заметил бы странное выражение на его лице.

Ну надо же, оказывается, тот просто ждал, когда он выдаст себя.

Но он не попадется на эту удочку, ни за что!

Насильно заставив себя отвести взгляд от этого лица и дождавшись, когда дыхание выровняется, он кивнул.

— Тогда прямо сейчас я бы хотел...

Чего же он хочет?

Домой?

Исключено.

Если он отпустит его сейчас, то не успеет наступить утро, как слухи о крахе их брака разлетятся повсюду.

По крайней мере, эту ночь он должен провести здесь.

Или... он хочет к своему другу детства?!

Шэнь Яньчжоу втайне стиснул зубы. Неужели тот парень настолько хорош, что Цзи Юнин не забывает о нем даже в такой момент?

— Не...

— Я хочу есть.

Шэнь Яньчжоу:

— ?

— Специально готовить ничего не нужно, я съем всё, что есть, я непривередлив, — договорив, Цзи Юнин опустил голову, а на его щеках проступил едва заметный румянец.

Кто не знает ситуации, подумал бы, что он озвучил какое-то непристойное желание.

Оказывается, он просто проголодался.

Шэнь Яньчжоу мгновенно успокоился, взял стоявший у дивана стационарный телефон, набрал короткий номер и велел принести еду.

Ужин доставили быстро, не прошло и пяти минут, как Цзи Юнин уже вовсю уплетал угощения.

Запивая теплым крабовым баоцзы глоток нежной пшенной каши, он почувствовал, как в желудке разливается приятное тепло, и сам он словно заново родился.

— У меня здесь нет кухни, еду всегда приносят к определенному времени. Помощники по дому обычно здесь не ночуют, — объяснил Шэнь Яньчжоу, наблюдая за тем, как парень ест.

Осушив одну пиалу каши, Цзи Юнин потянулся за следующей и в перерыве между глотками спросил:

— Раз здесь нет прислуги, вам самому не трудно?

Даже если у него есть трость, когда рядом кто-то находится, в случае падения его хотя бы смогут поддержать.

— Я не люблю, когда в доме много посторонних, — уклончиво ответил Шэнь Яньчжоу и, заметив, что третья пиала каши уже почти опустела, не удержался от совета: — На ночь лучше много не есть.

Рука, потянувшаяся за очередным баоцзы, замерла.

Цзи Юнин бросил на него быстрый взгляд и медленно убрал руку.

— Я вовсе не запрещаю тебе есть! — поспешил объясниться Шэнь Яньчжоу. — Просто если наесться на ночь досыта, это ложится тяжелым грузом на желудок, пища хуже усваивается. Достаточно насытиться на семь десятых.

Цзи Юнин потрогал свой живот. Он не совсем понимал, что значит «насытиться на семь десятых» — для него существовали только понятия «голоден» и «сыт до отвала».

Сейчас он находился где-то посередине, а значит, это было примерно пять десятых, и он вполне мог бы съесть еще парочку крабовых баоцзы и порцию пропаренных пельменей.

Шэнь Яньчжоу окончательно замолчал.

Он молча набрал внутренний номер кухни и распорядился, чтобы с завтрашнего дня порции еды увеличили в три раза по сравнению с обычной нормой.

Наевшись так, что животик слегка округлился, Цзи Юнин с чувством полного удовлетворения поднялся наверх.

— Брат Шэнь, спасибо тебе! Ты очень хороший человек.

Всего лишь «хороший человек»!

Увидев, что парень без тени сомнений направляется в сторону гостевой комнаты, Шэнь Яньчжоу перехватил его за руку и мягко, вкрадчиво произнес:

— Ниннин, сегодня наша первая брачная ночь. А в первую брачную ночь супруги должны спать вместе, ведь так?

И делает он это вовсе не ради того, чтобы оказаться в одной постели, а исключительно ради соблюдения традиций первой брачной ночи.

Если они в первую же ночь лягут в разные комнаты, что подумают люди, когда об этом узнают?

— К тому же в соглашении... — Шэнь Яньчжоу лихорадочно соображал, и его внезапно осенило: — В соглашении сказано, что мы не обязаны делить ложе, но там не написано, что мы не можем находиться в одной комнате.

— Но разве находиться в одной комнате — это не то же самое, что делить ложе?

— Кто тебе такое сказал? Не слушай глупости. Мы просто спим в одном помещении: ты — на своей половине, я — на своей. Разве это можно назвать совместным сном?

Шэнь Яньчжоу моментально нащупал лазейку. Он отпустил его руку и слабо, притворно закашлялся:

— Не переживай, я в таком состоянии ничего тебе не сделаю. Просто столько людей знают, что мы поженились. Если мы разойдемся по разным комнатам, над нами станут смеяться. Или... Ниннин просто брезгует мной? Ну конечно, я ведь всего лишь слепец, кому до меня есть дело. Мои родители умерли, когда я был еще маленьким...

— Я вовсе не брезгую!

Цзи Юнин замахал руками, но в ответ услышал лишь исполненный глубокой печали вздох.

— Тебе не нужно меня утешать. Я знаю, что сейчас я просто калека.

— Нет-нет, что ты, — Цзи Юнин был простоват и не умел подбирать красивые слова, поэтому отчаянно заперебирал пальцами, не зная, что сказать.

Шэнь Яньчжоу решил больше не мучить его и плавно вернул разговор в нужное русло:

— Раз уж Ниннин не брезгует мной, то давай сегодня переночуем вместе.

— Хорошо.

Согласился так быстро?

О! Всё понятно. Он специально дожидался, чтобы Шэнь Яньчжоу сам заговорил об этом, чтобы усыпить его бдительность.

Все эти уловки с «ловушкой красоты» работают именно так.

Шэнь Яньчжоу, размышляя об этом, отправился в ванную, где с особой тщательностью почистил зубы, а затем дважды прополоскал рот фруктовым ополаскивателем.

Когда он открыл дверь и вышел, то знатно удивился.

Странно, неужели в глазах рябит? Почему на кровати появилось еще одно одеяло?

Цзи Юнин, поправив постель, поднял голову и наконец-то увидел его глаза без темных очков. Разрез глаз был резким, с приподнятыми уголками, источающими невольное величие — один только взгляд на них заставлял робеть.

Он инстинктивно втянул голову в плечи, не решаясь встретиться с ним взглядом.

Вскоре послышался знакомый стук.

Шэнь Яньчжоу, перебирая тростью, вытянул руку вперед:

— Ниннин, помоги мне, пожалуйста, дойти.

Он ведь незрячий.

Стоило Цзи Юнину напомнить себе об этом, как страх тут же отступил. Он поспешно подошел и довел мужчину до края кровати.

Присев, Шэнь Яньчжоу уставился прямо перед собой, почти не моргая — выглядело это очень правдоподобно.

— Я тебя напугал?

— Нет, — Цзи Юнин, опустив голову, качнул ей. — У тебя очень красивые глаза.

Шэнь Яньчжоу не удержался от улыбки:

— Так быстро научился мне льстить?

— Ну ладно, испугался, но совсем чуть-чуть, вот столько, — Цзи Юнин показал кончик пальца, но вспомнив, что тот не видит, опустил руку и добавил: — Я правда не брезгую.

— Вот и славно, — Шэнь Яньчжоу безошибочно поймал его опущенную руку и слегка сжал пальцы: — Ты помазал сегодня руки мазью?

— Еще нет.

— Неси сюда, я помогу.

В тусклом свете прикроватной лампы Шэнь Яньчжоу, наклонив голову, принялся аккуратно втирать мазь в его ладони. Он тщательно массировал каждый палец — совсем не так, как делал сам Цзи Юнин, который вечно спешил и просто кое-как растирал лекарство между ладонями.

Его движения были невероятно нежными, и даже те глаза, которые казались суровыми и грозными, сейчас выглядели удивительно мягкими.

Цзи Юнин искренне произнес:

— Тебе нужно обязательно вылечить глаза.

Шэнь Яньчжоу с улыбкой согласился.

Закончив с мазью, они собрались ложиться спать, и тут мужчина как бы невзначай выразил недоумение:

— Откуда на кровати взялось второе одеяло?

— Это я принес, — Цзи Юнин прикусил губу. Он совершенно не привык спать с кем-то под одним одеялом. — Давай у каждого будет свое.

— ...Что ж, пусть будет так. Чтобы твой... соседский брат ничего лишнего не подумал.

Цзи Юнин:

— ?

При чем тут вообще брат Хэцин?

Он обошел кровать с другой стороны и забрался под свое одеяло.

К счастью, эта кровать была гораздо просторнее той, что стояла в гостевой комнате, так что двум людям под разными одеялами совершенно не было тесно.

— Я выключаю свет.

Комната в мгновение ока погрузилась в темноту.

Примерно через полчаса со стороны Цзи Юнина донеслось ровное и спокойное дыхание.

Надо же, как быстро уснул.

Шэнь Яньчжоу открыл глаза. В ночной темноте он видел лишь очертания соседнего одеяла, в которое парень зарылся практически целиком, оставив снаружи только макушку с черными волосами.

И как ему только не душно?

Мужчина со вздохом придвинулся ближе, аккуратно стянул одеяло, закрывавшее лицо парня, слегка коснулся его щеки и невесомо потерся о мочку уха.

— Ниннин... — тихонько позвал Шэнь Яньчжоу.

— Неужели мы так и проспим всю первую брачную ночь?

— Мой второй дядя ведь подослал тебя соблазнить меня.

— Из тебя вышел никудышный шпион.

— А я ведь даже зубы почистил.

В его последней фразе отчетливо слышалась обида.

— Я всё понял, ты до сих пор думаешь о том своем дружке, верно?

— Забудь о нем, мы теперь законные супруги, так что он остался в прошлом.

— Нужно будет найти повод, чтобы ты поскорее порвал с ним все связи.

Шэнь Яньчжоу, тихонько ворча, убрал руку, несколько раз тяжело вздохнул и закрыл глаза, пытаясь себя утешить.

Как бы там ни было, они уже спят в одной комнате.

А раз они делят одну спальню, то и всё остальное уже не за горами.