Фембой - мое все

- ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ -

Лу не спал.

Он лежал в незнакомой кровати, под незнакомым пледом, в незнакомой комнате, и смотрел в потолок. За окном всё ещё шёл дождь - мелкий, монотонный, он барабанил по карнизу, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.

Тело болело. Каждая косточка, каждая мышца. Тётя обработала синяки и ссадины, заклеила разбитую губу пластырем, дала обезболивающее. Но боль никуда не ушла - она просто притихла, затаилась где-то внутри, готовая напомнить о себе при любом движении.

Лу повернулся на бок и поморщился. Рёбра отозвались тупой болью. Он вспомнил, как отец бил его - не в первый раз, но впервые так жестоко. Впервые до крови. Впервые до крика, который некому было услышать.

«Ты не мой сын».

Лу зажмурился. Слёзы снова подступили к глазам - горячие, противные. Он думал, что уже выплакал всё там, на пороге, когда тётя обнимала его, а он рыдал, как ребёнок. Но нет. Слёзы никуда не делись. Они просто ждали.

В доме было тихо. Тётя, наверное, уже спала - она долго сидела с ним, поила чаем, гладила по голове, приговаривала что-то ласковое. Лу почти не слышал слов - только тон. Тёплый. Материнский. Тот, которого у него никогда не было.

Мать никогда его не гладила по голове. Никогда не обнимала. Никогда не заступалась.

Лу всхлипнул и уткнулся лицом в подушку. Та всё ещё пахла чем-то чужим - стиральным порошком и немного пылью. Не его запах. Не его дом. Просто место, где ему разрешили остаться.

«Надолго ли?»

Эта мысль пугала больше всего. Что, если тётя передумает? Что, если скажет: «Лу, мне жаль, но ты не можешь здесь жить»? Что, если ему придётся вернуться? Или ещё хуже - идти на улицу?

Он не мог вернуться. Не мог.

Лу сел на кровати. Голова закружилась - то ли от слабости, то ли от обезболивающего. Он посидел немного, приходя в себя, потом встал. Ноги были ватными. Он пошёл к двери, держась за стену.

Пить. Ему просто нужно попить.

---

Кухня была маленькой, но уютной. Старый деревянный стол, пожелтевшие от времени занавески, на подоконнике - герань в глиняном горшке. Лу нашёл кружку, налил воды, сел за стол. Руки всё ещё дрожали.

Он не услышал шагов. Только когда дверь скрипнула, Лу вздрогнул и обернулся.

В дверях стоял Мариус.

Он был в домашней футболке и свободных штанах. Волосы растрёпаны - видимо, тоже не спал. В руке - пустая кружка.

- О, - сказал он, увидев Лу. - Ты тоже не спишь.

- Нет, - Лу отвёл глаза. - Пить захотелось.

Мариус кивнул и прошёл к чайнику. Налил себе воды, но уходить не стал. Прислонился к столешнице и посмотрел на Лу.

- Как ты?

Вопрос был простым. Обычным. Но Лу не знал, как на него ответить. Как ответить честно? «Меня избил отец, я чуть не умер, и теперь я сижу на чужой кухне и не знаю, что со мной будет завтра»?

- Нормально, - сказал он. - Тётя дала таблетку.

Мариус хмыкнул.

- Я не про таблетку. Я про тебя.

Лу поднял глаза. Карие глаза Мариуса смотрели на него - спокойно, без давления, но внимательно. Так смотрит человек, которому действительно интересно. Не из вежливости. Не из жалости. Просто... интересно.

- Я в порядке, - сказал Лу, хотя оба знали, что это неправда.

Мариус не стал спорить. Он просто кивнул и отпил воды. Пауза затянулась. Лу думал, что он сейчас уйдёт, но Мариус вдруг сказал:

- Я тоже не спал. Думал.

- О чём?

- О тебе.

Лу замер. Кружка дрогнула в его пальцах.

- Обо мне? - переспросил он. - Почему?

- Потому что ты пришёл весь в крови, - сказал Мариус ровно. - Потому что ты рыдал на пороге, и я никогда не видел, чтобы человек так плакал. Потому что тётя рассказала, что тебя избил отец. Этого достаточно, чтобы думать о человеке.

Лу молчал. Он не знал, что сказать. Никто никогда не думал о нём. Никто никогда не говорил: «Я думал о тебе». Это было... странно. Непривычно. Как если бы ему подарили что-то дорогое, а он не знал, что с этим делать.

- Не надо обо мне думать, - сказал он наконец. - Я не стою того.

Мариус приподнял бровь.

- Это почему?

- Потому что я... - Лу осёкся. - Потому что я такой.

- Какой?

Лу не ответил. Он опустил глаза и уставился в кружку. Вода дрожала - пальцы всё ещё тряслись.

- Женственный, - тихо сказал он. - Неправильный. Слишком... - он запнулся. - Слишком всё.

- Слишком красивый? - спросил Мариус.

Лу вскинул голову. В карих глазах Мариуса не было насмешки. Не было лести. Он сказал это так, как говорят очевидное. «На улице дождь». «Небо серое». «Ты красивый».

- Я не... - начал Лу.

- Ты, - перебил Мариус. - Я видел тебя. Там, в ванной. С разбитым лицом и в крови. И даже тогда ты был красивым. Не потому что у тебя скулы или ресницы. А потому что ты настоящий. Ты не притворяешься. Ты - это ты.

Лу почувствовал, как к глазам снова подступают слёзы. Он заморгал, пытаясь их удержать. Не вышло. Одна слеза всё-таки скатилась по щеке и упала в кружку.

- Зачем ты это говоришь? - прошептал он. - Ты меня не знаешь.

- Знаю, - спокойно ответил Мариус. - Я знаю, каково это - когда тебя бьют. Когда тебя считают неправильным. Когда ты один. Я тоже через это прошёл.

Лу посмотрел на него. По-настоящему. Не просто скользнул взглядом - вгляделся. В лицо Мариуса, в его глаза, в то, как он стоял - спокойно, уверенно, но не высокомерно. Как человек, который знает себе цену и не нуждается в том, чтобы кому-то что-то доказывать.

- Ты? - переспросил Лу. - Ты... тебя тоже?

- Не отец, - Мариус покачал головой. - Улица. Драки. Банда. Я был хулиганом. Меня били, я бил в ответ. Потом почти сел. Но мать вытащила.

- Мать?

- Да. Она у меня медсестра. Работает на двух работах. Отец ушёл, когда мне было двенадцать. Просто собрал вещи и исчез. С тех пор я его не видел.

Лу молчал. Он не знал, что сказать. Но внутри что-то дрогнуло. Этот парень - высокий, плечистый, с тяжёлым взглядом - тоже знал, что такое боль. Тоже знал, что такое одиночество. И он не стеснялся об этом говорить.

- Мой отец... - начал Лу и осёкся.

- Не говори, если не хочешь, - сказал Мариус. - Не обязан.

- Нет, я... - Лу сглотнул. - Я хочу. Просто не знаю как.

Мариус сел за стол напротив него. Положил руки перед собой - открытые ладони, спокойный жест.

- Расскажи, как умеешь. Я послушаю.

И Лу рассказал. Сбивчиво, путано, иногда замолкая и вытирая слёзы. Про отца-военного, который хотел, чтобы сын был «мужиком». Про мать, которая молчала. Про то, как он красил ногти втайне, прятал блеск для губ в карман, боялся надевать то, что нравится. Про сегодняшний вечер - про удар, про кровь, про «убирайся».

Мариус слушал. Не перебивал. Не давал советов. Не говорил «всё будет хорошо». Просто слушал, глядя на Лу своими карими глазами, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах.

Когда Лу замолчал, Мариус сказал:

- Твой отец - идиот.

Лу моргнул.

- Что?

- Идиот, - повторил Мариус. - У него был сын. Красивый. Смелый. Честный. А он вместо того, чтобы гордиться, бил его. Это не ты неправильный. Это он.

Лу почувствовал, как в груди что-то сжалось. Никто никогда не говорил ему таких слов. Никто никогда не называл его смелым. Никто никогда не говорил, что отец - идиот. Что проблема не в нём.

- Спасибо, - прошептал он.

- За что?

- За то, что слушаешь. За то, что не... - Лу запнулся. - Не смотришь на меня как на урода.

- Ты не урод, - сказал Мариус. - Ты - Лу. И я рад, что ты здесь.

Он встал, забрал свою кружку и направился к двери. У порога обернулся.

- Если что-то нужно - стучи. Я сплю чутко.

- Хорошо, - сказал Лу.

Мариус вышел. Лу остался сидеть за столом, глядя на свою кружку. Вода уже остыла. Дождь за окном стихал.

Он не знал, что будет дальше. Не знал, сможет ли он здесь остаться. Не знал, заслуживает ли он этих слов - «красивый», «смелый», «я рад, что ты здесь».

Но впервые за долгое время ему стало чуть-чуть легче.

Совсем чуть-чуть.

Но этого было достаточно, чтобы дожить до утра.

---

- ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ -