Фембой - мое все

- ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ -

Когда тебе восемнадцать, ты должен мечтать о будущем.
А не бежать из дома с разбитым лицом.

Лу не мечтал.
Он выживал.

И этот вечер должен был стать последней каплей.

- ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ -

Лу знал, что гроза приближается.

Он чувствовал её по тому, как отец хлопнул входной дверью - слишком громко, так, что задребезжали стёкла в коридоре. По тому, как мать замолчала на кухне, не договорив фразу - и больше не произнесла ни слова. По тому, как в доме повисла та самая тишина - густая, вязкая, какая бывает только перед самым страшным.

Лу сидел в своей комнате и красил ногти. Нежно-персиковый лак - тот самый, что он купил на прошлой неделе в магазинчике у метро. Тайком, спрятав флакон в карман куртки, как вор. Как будто он и был вором. Как будто он крал право быть собой.

Это был его ритуал. Его маленький бунт. Его способ сказать миру: «Я такой. И я не изменюсь».

Но мир в лице отца отвечал на этот бунт кулаками.

Дверь распахнулась и ударилась о стену. Лу вздрогнул так сильно, что флакон выпал из рук и покатился по полу, разливая персиковую лужицу на ковре.

- Опять? - голос отца был тихим, почти шёпотом, и это было в сто раз страшнее крика. - Опять эта дрянь?

Он был пьян. Лу понял это по запаху - резкому, спиртовому, смешанному с потом и злостью. И по глазам - мутным, красным, нечеловеческим.

- Папа, я...

- Ты! - отец шагнул вперёд, и Лу инстинктивно отодвинулся к стене, вжимаясь в неё лопатками. - Посмотри на себя! Розовый свитер! Ногти! Ты мужик или кто?!

Лу поднял глаза. Сине-голубые, с длинными ресницами - мать всегда говорила, что такие глаза должны быть у девочки. Он смотрел на отца и думал о том, как несправедливо. Что плохого в том, чтобы быть красивым? Что плохого в том, чтобы носить то, что нравится? Что плохого в том, чтобы быть собой?

- Я военный! - отец ударил себя кулаком в грудь. - Я всю жизнь служил! А ты... ты позоришь мою фамилию!

- Я не...

Договорить он не успел.

Первый удар пришёлся по лицу - резкий, хлёсткий, такой, что в голове что-то лопнуло. Лу отлетел к стене, ударился затылком о косяк. Перед глазами вспыхнули белые искры. Он сполз на пол, хватаясь за горящую щеку. Из носа хлынула кровь - горячая, густая, она закапала на розовый свитер, расплываясь тёмными пятнами.

- Ты не мой сын! - отец схватил его за шиворот и поднял, как котёнка. - Ты позор! Ты ошибка!

Второй удар - в скулу. Третий - по рёбрам. Лу закричал, но крик тут же оборвался, сменившись хрипом. Он не мог дышать. Не мог думать. Только боль - везде, во всём теле, пульсирующая, раскалённая.

- Скажи! - отец тряс его за плечи. - Скажи, что ты нормальный! Скажи, что ты бросишь это! Скажи!

- Нет, - прошептал Лу разбитыми губами.

Он не знал, откуда взялись эти силы. Может, из самого дна. Может, из той части души, которая ещё не была сломана. Но он сказал «нет». И это «нет» прозвучало громче любого крика.

Отец замер. Его лицо исказилось - не яростью, а чем-то более страшным. Презрением. Отвращением. Как будто он смотрел не на сына, а на насекомое.

- Тогда убирайся, - сказал он ледяным тоном. - Видеть тебя не хочу. Чтоб духу твоего здесь не было.

Лу посмотрел на мать. Она всё ещё стояла в дверях кухни - бледная, тонкая, сжав губы в нитку. Их взгляды встретились. Лу ждал. Ждал хоть слова. Хоть жеста. Хоть чего-то.

Она опустила глаза.

И в этот момент что-то внутри Лу окончательно разбилось. Не сердце - что-то глубже. Что-то, что связывало его с этим домом. С этой семьёй. С прошлым.

Он не помнил, как встал. Не помнил, как схватил рюкзак и запихнул туда первое, что попалось под руку - телефон, зарядку, старую толстовку, флакон лака (лак он не бросил, даже сейчас). Не помнил, как выбежал в коридор, шатаясь, держась за стену и оставляя на обоях кровавые следы.

Отец что-то кричал вслед - Лу не слышал. В ушах звенело. Кровь заливала лицо, капала на свитер, на пол, на порог.

Он выбежал на улицу. Дождь хлестнул по лицу - холодный, колючий, осенний. Лу даже не заметил. Он бежал - спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Бежал, пока ноги не подкосились, и он не рухнул на колени прямо в лужу.

Только тогда он позволил себе закричать.

Это был не крик - вой. Дикий, животный, полный боли. Лу стоял на коленях в грязной луже, мокрый насквозь, окровавленный, и выл. Слёзы смешивались с дождём и кровью на лице. Он задыхался. Его трясло - крупной дрожью, от холода и от шока.

- Почему... - прошептал он, обращаясь не то к небу, не то к самому себе. - Почему я такой... почему...

Ответа не было. Только дождь. Только ветер. Только темнота.

Лу поднялся - каким-то чудом, на автопилоте. Дошёл до остановки. Сел на мокрую скамейку. Достал телефон - пальцы дрожали так, что он трижды промахивался мимо экрана. Кровь с лица капала на телефон, размазывалась по стеклу.

Набрал номер.

- Тётя?..

Голос сорвался. Он попытался сказать что-то ещё, но из горла вырвался только всхлип. Потом ещё один. И ещё. Он не мог говорить. Он просто плакал в трубку, захлёбываясь, давясь слезами и кровью.

- Лу?! Лу, что случилось?! - голос тёти звенел от ужаса. - Ты плачешь? Что он сделал?! Лу, ответь мне!

- Я... я не могу... - выдавил Лу сквозь рыдания. - Я не могу больше... я...

- Ты где?! Ты где, Лу?! - тётя почти кричала. - Ты на улице? Ты едешь ко мне? Где ты?!

- На остановке, - прошептал Лу. - Я... я приеду. Можно?

- Конечно! Конечно, приезжай! Немедленно! Я жду тебя! Слышишь? Я жду!

Лу повесил трубку, не ответив. Он не мог больше говорить. Голос кончился. Остались только слёзы - бесконечные, горькие, смешанные с кровью и дождём.

Подошёл автобус. Лу зашёл - мокрый, грязный, окровавленный. Водитель уставился на него с ужасом, но ничего не сказал. Пассажиры - их было немного - отводили глаза. Лу прошёл в самый конец салона и сел у окна, отвернувшись к стеклу.

Автобус тронулся. Лу прижался лбом к холодному окну и закрыл глаза. Его всё ещё трясло. Кровь из разбитой губы продолжала сочиться, капая на воротник свитера. Он знал, что выглядит ужасно. Ему было всё равно.

«Ничего, - повторял он про себя, как мантру. - Ничего. У тёти будет безопасно. У тёти будет лучше».

Он ещё не знал, что в квартире тёти его ждёт кое-кто ещё.

---

Тётя открыла дверь почти сразу - и ахнула, прижав ладони ко рту.

- Лу! Господи! Лу!

Он стоял на пороге - мокрый до нитки, дрожащий. Розовый свитер был залит кровью и грязью. Лицо - сплошной синяк. Губа разбита. Из носа всё ещё сочилась кровь, хоть и слабее. Волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями. Глаза - красные, опухшие от слёз, с размазанными чёрными стрелками, которые превратились в грязные разводы.

Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только всхлип. А потом - рыдание. Громкое, отчаянное, детское. Лу стоял на пороге и плакал, не в силах вымолвить ни слова. Плечи тряслись. По лицу текли слёзы, смешиваясь с остатками крови. Он не мог дышать. Не мог успокоиться. Истерика накрыла его с головой.

- Тише, тише, мой хороший, - тётя обняла его, не обращая внимания на кровь и грязь на его одежде. - Всё, всё. Ты здесь. Ты в безопасности. Он тебя не тронет. Никто тебя не тронет.

Лу вцепился в неё, как утопающий. Он плакал и не мог остановиться. Всё, что копилось годами - боль, страх, унижение, - вырывалось наружу. Он рыдал, уткнувшись в плечо тёти, и чувствовал, как её руки гладят его по мокрым волосам.

- Я... я не могу... - всхлипывал он. - Я не могу больше... пожалуйста...

- Всё. Всё. Ты здесь. Ты дома.

Лу не помнил, сколько они так стояли. Минуту? Десять? Вечность? Постепенно рыдания стихли, сменившись тихими всхлипами и дрожью. Тётя отвела его в ванную, усадила на край, начала смывать кровь с лица мокрым полотенцем. Лу сидел, как кукла, не сопротивляясь, только иногда вздрагивая от боли.

А потом в дверях ванной появился он.

Лу не сразу его заметил. Только услышал низкий голос:

- Что случилось?

Он поднял глаза.

В проёме стоял парень. Высокий, плечистый, в простой чёрной футболке. Тёмно-каштановые волосы падали на лоб. Карие глаза - глубокие, с тяжёлым, но не злым взглядом - смотрели прямо на Лу.

И в этом взгляде не было брезгливости. Не было насмешки. Не было похоти.

Было что-то другое. Что-то тёплое.

- Это Мариус, - тихо сказала тётя. - Мой квартирант. Я тебе говорила.

Лу хотел поздороваться. Хотел сказать «привет». Хотел что-то - что угодно. Но голос не слушался. Он только смотрел на Мариуса - заплаканный, разбитый, окровавленный - и молчал.

Мариус выдержал его взгляд. Не отвёл глаза. Не поморщился. Он смотрел на Лу так, как будто видел не грязь и кровь, а что-то другое. Что-то важное.

- Я принесу аптечку, - сказал он.

И вышел.

Лу проводил его взглядом. В груди что-то дрогнуло. Что-то, чего он не мог объяснить. Этот парень - незнакомый, чужой - посмотрел на него так, как никто не смотрел раньше. Без осуждения. Без страха. Просто... по-человечески.

«Наверное, показалось», - подумал Лу.

Но где-то глубоко внутри он знал: не показалось.

Именно с этого взгляда всё и началось.

---

- ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ -