фанфик насильный брак

Настоящее время. За полторы недели до свадьбы. День после фотосессии.

---

ЧАСТЬ 1. КОФЕЙНЯ

Алекс сидел в кофейне на окраине города, вдали от особняка, от камер, от отца. Это место он нашёл случайно пару лет назад — маленькое, уютное, с облупившейся краской на стенах и лучшим кофе в городе. Здесь его никто не знал. Вернее, знали, но не как Александра Грея, наследника империи, а просто как парня, который любит чёрный кофе без сахара и всегда оставляет чаевые.

Он ждал Валери.

Она ворвалась в кофейню, как всегда, шумно и ярко — рыжие волосы развевались, веснушки сияли, в глазах горел тот самый огонёк, который Алекс так ценил. Валери Клэр Монтгомери была единственным человеком, с которым он мог быть почти собой. Почти.

— Ты выглядишь как дерьмо, — заявила она с порога, плюхаясь на стул напротив. — И это я ещё мягко выражаюсь.

— Спасибо, Вэл. Ты тоже прекрасно выглядишь.

— Я всегда прекрасно выгляжу. — Она заказала капучино с корицей и уставилась на Алекса своими карими глазами. — Ну? Рассказывай. Ты не писал два дня. Я уже начала думать, что твой отец запер тебя в подвале.

— Не в подвале. Просто... дел много. Свадьба через полторы недели.

— О, да. Свадьба века. — Валери закатила глаза. — Я видела фото с вашей совместной фотосессии. Вы там такие... милые. Особенно тот кадр, где ты обнимаешь его, а он смотрит на тебя так, будто ты — единственный человек в мире.

Алекс поперхнулся кофе.

— Что? Где ты это видела?

— Везде. — Она достала телефон и показала. — Вот, смотри. Журнал Elite выложил тизер. Вы уже разлетелись по всем соцсетям. Хэштег #УэйнГрей в трендах.

Алекс взял телефон. На экране был тот самый финальный кадр — он обнимает Элиаса, а Элиас... смотрит на него. Не в камеру. На него. И в его голубых глазах — Алекс готов был поклясться — было что-то, кроме ненависти.

— Это просто фото, — сказал он, возвращая телефон. — Постановка.

— Ага, конечно. — Валери прищурилась. — Алекс, я знаю тебя сто лет. Ты не умеешь так смотреть на того, кого не любишь. И он, — она ткнула пальцем в экран, — тоже не умеет.

Алекс молчал. Валери вздохнула.

— Ладно, не хочешь — не говори. Но я же вижу. Ты влюблён в него по уши. С того самого гала-вечера, когда ты стоял у окна и смотрел на него как на восьмое чудо света.

— Ты помнишь?

— Конечно, помню. Ты тогда чуть не сбил меня с ног, когда побежал за ним. А потом вернулся с платком в руке и лицом, как будто тебе явился ангел.

Алекс усмехнулся.

— Платок до сих пор у меня.

— Я знаю. Ты больной, Грей.

— Знаю.

Валери отпила капучино и стала серьёзной.

— Алекс, послушай. Я не знаю, что там у вас происходит на самом деле. Не знаю, почему этот брак вообще случился, хотя догадываюсь — твой отец та ещё сволочь. Но я знаю одно: ты заслуживаешь счастья. И он, судя по этому взгляду, тоже.

— Он ненавидит мою фамилию. Моего отца. Меня.

— Ненавидел. Прошедшее время. — Валери наклонилась вперёд. — Посмотри на это фото ещё раз. Это не взгляд ненависти, Алекс. Это взгляд человека, который запутался. Который хочет верить, но боится.

Алекс посмотрел. Элиас на фото был уязвимым. Настоящим. Без маски.

— Я не знаю, что делать, Вэл, — признался он. — Я люблю его. С первого взгляда. Но каждый раз, когда я пытаюсь быть ближе, я чувствую, что делаю ему больно. Потому что я — Грей. Потому что мой отец уничтожил его семью. Потому что...

— Потому что ты идиот, — перебила Валери. — Ты не твой отец, Алекс. Ты — это ты. И если он этого не видит, значит, он слепой. Но судя по фото, он не слепой.

Она взяла его за руку.

— Просто будь собой. Без масок. Без «я должен». Покажи ему, кто ты на самом деле. Танцы в подвале, сёрфинг на рассвете, дурацкий блог с миллионами подписчиков. Всё это — ты. И если он увидит тебя настоящего и всё равно отвернётся... что ж, тогда он действительно идиот. Но я почему-то думаю, что не отвернётся.

Алекс сжал её руку в ответ.

— Когда ты стала такой мудрой?

— Я всегда была такой. Просто ты не слушал.

Они рассмеялись. Впервые за долгое время Алекс почувствовал, как напряжение отпускает. Валери всегда так действовала на него — как глоток свежего воздуха в душной комнате.

— Спасибо, Вэл.

— Обращайся, Грей. — Она допила капучино и встала. — И вот ещё что. Приведи его как-нибудь сюда. В эту кофейню. Без камер, без отцов, без масок. Просто выпейте кофе. Поговорите. Как нормальные люди.

— Он не захочет.

— А ты спроси.

Она чмокнула его в щёку и ушла, оставив Алекса одного с остывшим кофе и мыслями.

Приведи его сюда. Без камер. Без масок. Просто выпейте кофе.

Он достал телефон и написал Элиасу.

Алекс: Есть одно место. Тихое. Без камер. Хочешь как-нибудь сходить?

Ответ пришёл через минуту.

Элиас: Зачем?

Алекс подумал. Пальцы зависли над экраном.

Алекс: Просто выпить кофе. Без масок.

Долгая пауза. Алекс уже решил, что ответа не будет.

Элиас: Завтра. В 11. Пришли адрес.

Алекс уставился на экран. Сердце колотилось.

Алекс: Пришлю.

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

---

ЧАСТЬ 2. ДНЕВНИК

Вечером, в своей комнате, Алекс открыл зашифрованный файл. Он вёл дневник не каждый день — только когда было что записать. Но сегодня, после встречи с Валери, ему нужно было выговориться. А перед этим — наверстать пропущенное.

День 5.

Ничего важного. Отец уехал по делам, и в доме стало легче дышать. Элиас был на встрече с менеджерами — очередная фотосессия для какого-то бренда. Вернулся уставший, молчаливый. Мы ели в тишине. Он не смотрел на меня. Я смотрел на него. Ничего нового.

Перед сном он достал скетчбук, но рисовать не стал — просто листал старые рисунки. Я видел краем глаза: море, чайки, закаты. Ни одного портрета. Интересно, он когда-нибудь рисует людей? Или только то, что не может причинить боль?

День 6.

Элиас пел в ванной. Громче обычного. Я стоял за дверью и не мог уйти. У него невероятный голос — мягкий, чуть надтреснутый, живой. Он пел что-то грустное, я не разобрал слов, только мелодию. Она до сих пор у меня в голове. Крутится и крутится.

Потом он вышел и застал меня. Я сделал вид, что просто проходил мимо. Он не поверил — я видел по глазам. Но ничего не сказал. Просто прошёл мимо, задев плечом.

Я идиот.

Валери пишет, что я «драматизирую». Возможно. Но что мне остаётся?

День 7.

Репетиция церемонии. Я держал его за руку. Его пальцы были холодными — как лёд. Я хотел согреть их, но не знал, имею ли право. Мы репетировали клятвы. Я сказал «обещаю защищать». Он изменил текст — не смог сказать «любить». Сказал «быть рядом». Я понимаю. Правда, понимаю. Но всё равно больно. Где-то глубоко, под рёбрами, где старые шрамы.

Когда распорядитель отошёл, он спросил, верю ли я в то, что говорю. Про защищать. Я сказал — да. Сказал, что он самый красивый человек, которого я видел. И не только снаружи. И что я не дам его в обиду.

Он вырвал руку. Ушёл.

Я, наверное, всё испортил.

Вечером он рисовал. Я видел краем глаза — кажется, портрет. Не разобрал чей. Может быть, море. Может быть... нет. Не буду обманывать себя. Но когда он лёг спать, то не отвернулся к стене. Лежал на спине и смотрел в потолок. О чём он думал?

День 8.

Ничего. Тишина. Мы как два призрака в одном доме. Он избегает меня — уходит рано, возвращается поздно. Я его не виню. После того, что я сказал на репетиции... наверное, это было слишком. Слишком честно. Слишком страшно.

Я скучаю по нему. Даже когда он рядом. Особенно когда он рядом.

День 9.

Отец снова говорил о яхте. Спросил, умеет ли Элиас плавать. Я соврал, что не знаю. Он сказал: «Выясни». Я не буду выяснять. Я знаю достаточно — Элиас боится воды. Если отец узнает, он использует это. Я не дам.

Вечером Элиас сидел в саду. Не рисовал — просто смотрел на фонтан. На воду. Я стоял у окна и смотрел на него. О чём он думал? О чём думает человек, который боится воды, но смотрит на неё? Может быть, о том же, о чём и я — как приручить свой страх?

Я хотел подойти. Не решился.

Завтра интервью. Надеюсь, я не всё испорчу.

День 10.

Интервью. Я сказал правду. Под прикрытием камер, но правду. Что влюбился в него три года назад, на гала-вечере. Что он был единственным человеком в зале. Что я не мог его забыть.

Он смотрел на меня, и я видел — он не верит. Или верит, но боится. Я взял его за руку перед последним вопросом. Он не отстранился.

В машине он спросил, правда ли это. Я сказал — да. Он не ответил. Но его рука лежала рядом с моей. Почти касаясь. Почти.

Вечером, в комнате, он сказал, что я «хорошо играл роль». Я ответил, что не играл. Что люблю его. По-настоящему. Что знаю про его рисунки, про песни, про всё.

Он сказал: «Я ненавижу тебя. Должен ненавидеть». Я сказал: «Знаю. Я подожду».

Он коснулся моих пальцев. Легко. Почти невесомо. Сказал, что не хочет, чтобы я уходил.

Я не уйду. Никогда.

День 11.

Фотосессия. Я обнимал его. По-настоящему. Он пахнет чем-то цитрусовым и свежим. Его волосы мягкие. Когда я обнял его, он замер, а потом... обнял в ответ. Неуклюже, неловко, но впервые — сам.

На балконе он спросил про платок. И про взгляд. И про то, как можно влюбиться с первого взгляда.

Я ответил честно. Что подобрал платок три года назад и храню до сих пор. Что смотрел на него так, потому что он был единственным настоящим человеком в том зале. Что влюбился не в картинку, а в правду, которую он прятал.

Он сказал: «Ты не имеешь права». Но руку не убрал. Его пальцы лежали в моих — тёплые, живые.

Я не знаю, что это значит. Но, кажется, что-то меняется. Медленно. Очень медленно. Но меняется.

День 12.

Сегодня встречался с Валери. Она, как всегда, права. Показала мне фото с нашей съёмки — тот самый кадр, где я обнимаю его, а он смотрит на меня. Сказала, что это не взгляд ненависти. Сказала, что я должен показать ему себя настоящего.

Я пригласил его в кофейню. Без камер, без отцов, без масок. Просто кофе.

Он согласился.

Завтра в 11. Я боюсь. Боюсь, что всё испорчу. Боюсь, что он увидит меня настоящего и отвернётся. Но Валери права — если не сейчас, то когда?

Элиас. Моя звезда. Мой пленник. Моя... надежда.

Завтра всё начнётся. Или закончится.

Алекс закрыл ноутбук и лёг в кровать. Элиас уже спал на своей половине — свернувшись калачиком на левом боку, как всегда. Светлые волосы разметались по подушке. Лицо во сне было беззащитным, почти детским.

Алекс смотрел на него и думал: Завтра. Всё начнётся завтра.

Он протянул руку — и остановился в сантиметре от его плеча. Не коснулся. Просто смотрел.

— Спокойной ночи, Элиас, — прошептал он.

И уснул с улыбкой.

---

Продолжение следует...