фанфик насильный брак

Элиас

---

Конюшня пахла сеном, кожей и свободой.

Элиас провёл ладонью по тёплой шее Валы, чувствуя, как гнедая кобыла довольно фыркает в ответ. Здесь, вдали от камер, от менеджеров, от вечного «улыбайся, ты же лицо бренда», он мог дышать. Мог быть просто Элиасом — не «Мистером Красота Мира», не наследником разрушенной империи Уэйнов, не идеальной картинкой с обложки.

Просто парнем, который любит лошадей.

— Хорошая моя, — прошептал он, прижимаясь лбом к морде Валы. — Соскучилась?

Кобыла ткнулась мягкими губами в его плечо, выпрашивая угощение. Элиас усмехнулся и достал из кармана кусочек яблока. Вала взяла его аккуратно, почти нежно, и захрустела.

Здесь он был счастлив. По-настоящему.

Конюшня находилась на окраине города, в часе езды от «малого» особняка Уэйнов. Элиас приезжал сюда раз в неделю, под вымышленным именем. Никто не знал. Даже мать. Даже дед Фред, который, казалось, знал всё.

Это была его тайна. Его отдушина. Единственное место, где он не боялся.

Вода. Он ненавидел воду. Боялся её до дрожи, до паники, до удушья. Но здесь, на суше, в седле, он чувствовал себя свободным. Ветер в лицо, мощные движения лошади под ним, скорость — это было почти как лететь. Почти как не тонуть.

— Прогуляемся? — спросил он Валу, уже зная ответ.

Через десять минут они выехали на лесную тропу. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле золотые узоры. Элиас прикрыл глаза, подставляя лицо тёплым лучам. В такие моменты он мог представить, что его жизнь — не череда фотосессий, интервью и пустых улыбок. Что он обычный парень. Что его семья не была растоптана. Что он не должен ненавидеть.

Грей.

Фамилия всплыла в мыслях непрошено, как всегда. Элиас стиснул зубы и заставил себя выдохнуть.

Виктор Грей. Человек, который уничтожил их семью. Разорил бизнес деда, пустил по миру отца, превратил мать в тень себя прежней. Элиас помнил, как всё было до. Огромный особняк, сады, яхта. Смех матери, уверенная походка отца, гордый взгляд деда. А потом — ничего. В один год всё рухнуло.

Ему было семь, когда он упал с яхты. Тонул. Захлёбывался солёной водой, бил руками, пытался выплыть. И видел, как отец стоит на палубе и смотрит. Просто смотрит. Не прыгнул. Не позвал на помощь.

Его вытащил матрос.

Позже отец сказал: «Уэйны должны учиться сами. Никто не спасёт тебя, кроме тебя самого».

С тех пор Элиас боялся воды. И с тех пор знал: он один.

Вала всхрапнула, возвращая его в реальность. Элиас потрепал её по шее и развернул обратно к конюшне. Пора возвращаться. Дома ждали дела, менеджер звонил уже трижды, а вечером — очередная фотосессия для какого-то бренда, название которого он даже не запомнил.

---

«Малый» особняк Уэйнов встретил его тишиной. После былого величия этот дом казался насмешкой — всё ещё красивый, всё ещё достойный, но словно уменьшенная копия того, что они потеряли.

Мать сидела в гостиной с чашкой чая. Изабелла Уэйн была всё ещё прекрасна — тонкие черты, светлые волосы, голубые глаза, которые Элиас унаследовал. Но в них поселилась печаль. Глубокая, застарелая, как трещина в фарфоре.

— Ты снова ездил на конюшню? — спросила она мягко, не осуждающе.

Элиас замер на полпути к лестнице.

— Откуда ты...

— Я мать, Элиас. Я знаю.

Он вздохнул и подошёл, опускаясь в кресло напротив. Мать протянула ему чашку — травяной чай с мёдом, как он любил. Элиас принял её, согревая ладони.

— Я не говорил, потому что... — он запнулся. — Потому что это только моё. Понимаешь?

Изабелла посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — боль, понимание, любовь.

— Понимаю, — сказала она тихо. — У каждого должно быть что-то своё. Особенно у тебя.

Элиас хотел спросить, что она имеет в виду, но в кармане завибрировал телефон. Менеджер. Снова.

— Ответь, — кивнула мать. — Наверное, важное.

Элиас вздохнул и принял вызов.

— Да?

— Элиас, слава богу! — голос менеджера, Марты, звучал взволнованно. — Ты где? У нас форс-мажор. Фотосессию переносят на завтра. А сегодня...

— Что сегодня? — Элиас напрягся.

— Сегодня семейный обед. У Греев.

Мир качнулся.

— Что?

— Твой отец и дед уже знают. Они едут. Ты должен быть готов через час. Я пришлю машину.

Элиас не ответил. Он просто нажал отбой и уставился в стену.

Греи.

Он знал, что этот день настанет. Знал с того момента, как отец и дед вызвали его в кабинет неделю назад и объявили о браке. Брак с Александром Греем. Сыном человека, который уничтожил их семью.

— Элиас? — голос матери прозвучал встревоженно. — Что случилось?

Он поднял на неё глаза.

— Сегодня. Обед у Греев. Знакомство.

Изабелла побледнела. Её пальцы сжали чашку так, что побелели костяшки.

— Я думала, у нас есть ещё неделя. Твой отец сказал...

— Отец много чего говорит.

Слова вырвались резче, чем он хотел. Элиас увидел, как мать вздрогнула, и почувствовал укол вины.

— Прости, — сказал он тихо. — Я не хотел.

— Ничего. — Изабелла покачала головой. — Ты имеешь право злиться. Мы все имеем право.

Элиас встал и направился к лестнице. На полпути остановился, не оборачиваясь.

— Мам?

— Да?

— Ты когда-нибудь видела его? Александра Грея?

Пауза.

— Один раз. На благотворительном вечере, года три назад. Он стоял у окна. Высокий, тёмные волосы. Красивый, но... смотрел так, будто ему больно.

Элиас замер. Три года назад. Благотворительный вечер. Он помнил тот вечер. Помнил парня у окна — свет падал на него так, что Элиас на секунду забыл, как дышать. А потом узнал фамилию и заставил себя отвернуться.

Александр Грей.

— Я запомнила его, — продолжила Изабелла тихо. — Потому что он смотрел на тебя.

Элиас резко обернулся.

— Что?

— Когда ты проходил мимо. Он смотрел на тебя так, будто ты был единственным человеком в зале.

Сердце пропустило удар. Элиас сглотнул, отгоняя ненужные мысли.

— Это ничего не значит, — сказал он жёстко. — Он Грей. Этого достаточно.

Он поднялся в свою комнату и закрыл дверь.

---

Час спустя Элиас стоял перед зеркалом. Светлый костюм, идеальная укладка, безупречное лицо. «Мистер Красота Мира» смотрел на него из отражения — холодный, неприступный, идеальный.

Маска.

Он надевал её годами. Для камер, для интервью, для поклонников, для врагов. Сегодня она была нужна как никогда.

В дверь постучали. Вошёл дед Фред — высокий, статный, с неизменной тростью. Его голубые глаза, такие же, как у Элиаса, смотрели внимательно и цепко.

— Готов?

— Нет.

Фред усмехнулся.

— Честно. Это хорошо. Не люблю, когда врут.

Он подошёл ближе, опираясь на трость.

— Послушай меня, Элиас. Я знаю, что ты чувствуешь. Злость. Ненависть. Боль. Всё это правильно. Но сегодня ты должен играть роль.

— Я знаю, деда.

— Нет, не знаешь. — Фред взял его за плечи. — Ты должен играть роль не для них. Для себя. Чтобы выжить. Виктор Грей — хищник. Он чует слабость. Если ты покажешь ему свой страх, он сожрёт тебя. Понимаешь?

Элиас сглотнул.

— Понимаю.

— Хорошо. — Фред отпустил его. — И ещё кое-что. Александр. Сын Виктора.

— Что с ним?

— Присмотрись к нему. Я слышал... разное. Говорят, он не похож на отца.

Элиас усмехнулся горько.

— Яблоко от яблони.

— Не всегда. — Фред посмотрел на него долгим взглядом. — Иногда яблоко падает так далеко, что вырастает совсем другим деревом.

Он вышел, оставив Элиаса в растерянности.

Присмотрись к нему.

Элиас тряхнул головой, отгоняя мысли. Нет. Он не будет присматриваться. Он будет ненавидеть. Это проще. Это безопаснее.

---

Автомобиль подъехал к воротам особняка Греев ровно в полдень.

Элиас смотрел в окно на огромное здание из стекла и бетона. Холодное. Бездушное. Как его хозяева. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось безупречным. Годы практики.

Первым вышел отец — Джонатан Уэйн, осунувшийся, уставший, с печатью поражения на лице. За ним — мать, всё ещё красивая, но увядшая. Дед Фред вышел последним, расправив плечи, будто входя не в логово врага, а на поле боя.

Элиас шагнул из машины.

Воздух был тяжёлым. Или ему так казалось. Он поднял взгляд на окна особняка и замер.

Там, за стеклом, стоял он.

Александр Грей.

Высокий. Тёмные волосы. Серые глаза, которые смотрели прямо на него. В этом взгляде было что-то, что Элиас не мог разобрать. Не холод. Не торжество. Что-то другое.

Сердце пропустило удар.

Элиас вспомнил слова матери: «Он смотрел на тебя так, будто ты был единственным человеком в зале».

Глупости. Это было три года назад. Сейчас всё иначе. Сейчас они враги.

Элиас отвёл взгляд первым. Расправил плечи. Надел маску.

Спектакль начинается.