фанфик насильный брак

Алекс

---

Океан пах солью и свободой.

Алекс лежал на доске в сотне метров от берега, покачиваясь на ленивых утренних волнах. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая воду в расплавленное золото и жидкое серебро. В этот час пляж принадлежал только ему — ни камер, ни отца, ни бесконечных «ты должен». Только шум прибоя, солёный ветер в волосах и ощущение, что он — это он, а не Александр Виктор Грей, наследник империи, знаменитый блогер, мальчик с идеальной жизнью и шрамами под рубашкой.

Волна пошла.

Алекс развернул доску, сделал несколько мощных гребков и вскочил на ноги в тот самый момент, когда вода подхватила его. Доска скользнула вниз по стеклянной стене, и на несколько секунд он перестал существовать для этого мира. Только скорость. Ветер. Брызги в лицо. Чистый, незамутнённый восторг, от которого перехватывало дыхание.

Волна вынесла его к берегу. Алекс спрыгнул в пену, подхватил доску под мышку и побрёл к сухому песку. Мокрые волосы прилипли ко лбу, футболка насквозь промокла, но ему было всё равно. Наручные часы, оставленные в рюкзаке, показывали 6:47.

Через час нужно быть в особняке. К завтраку. С идеальной осанкой и выражением лица, которое отец называл «подобающим».

Он бросил последний взгляд на океан. Его настоящий дом. Его тайна. Валери знала о сёрфинге, но больше никто. Для всех остальных Алекс Грей просто любил «утренние пробежки по пляжу». Полезно для имиджа. Отец одобрял.

В кармане рюкзака завибрировал телефон. Алекс вытащил его мокрыми пальцами, щурясь от яркого утреннего солнца.

Валери: Ты где? Твой отец рвёт и мечет. Срочно возвращайся.

Алекс нахмурился. Виктор Грей редко выходил из себя — он предпочитал холодное, расчётливое давление. Ледяной тон, от которого кровь стыла в жилах. Если уж «рвёт и мечет», случилось что-то действительно серьёзное.

Алекс: Еду. Что там?

Три точки мигали мучительно долго. Слишком долго для Валери, которая обычно отвечала мгновенно.

Валери: Лучше сам увидишь. Это про Уэйнов.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один.

Уэйны.

Алекс сглотнул, чувствуя, как привычная маска наползает на лицо. Он запихнул доску в чехол, забросил рюкзак на плечо и быстрым шагом направился к парковке, где его ждал неприметный чёрный внедорожник — не тот, на котором он выезжал в свет с отцом, а «личный», купленный тайком на деньги с блога.

Уэйны.

Он старался не думать о них. Вернее, старался не думать об одном из них. Потому что каждый раз, когда в мыслях всплывали светлые волосы и голубые глаза, становилось трудно дышать.

Элиас Уэйн.

«Мистер Красота Мира». Лицо, которое знала вся страна. Обложки Vogue, GQ, Esquire. Идеальные черты, от которых замирало сердце, и улыбка, которая никогда не касалась глаз. Алекс видел это — за блеском, за глянцем, за безупречной картинкой. Он видел усталость. Глубокую, застарелую, такую знакомую.

И он собирал.

Вырезки из журналов. Распечатанные интервью. Фотографии с красных дорожек. Размытое любительское фото с пляжа — Элиас гулял один, не глядя в камеру, и был в тот момент настоящим. Старый платок, оброненный на благотворительном гала три года назад.

Алекс хранил всё это в старой обувной коробке, спрятанной за панелью в гардеробной. Его тайный алтарь. Его постыдная, жалкая, всепоглощающая одержимость.

Элиас Уэйн даже не подозревал о его существовании.

Ну, или подозревал — и ненавидел. Фамилию Грей Уэйны имели все причины проклинать. Отец Алекса уничтожил их семью. Разорил, растоптал, пустил по миру. Оставил им только «малый» особняк и гордость, которая не позволяла просить пощады.

Алекс завёл двигатель и выехал с парковки. В зеркале заднего вида океан становился всё меньше, уступая место городу — стеклу, бетону, золотым клеткам.

---

Особняк Греев встретил его тишиной. Такой плотной, что она давила на уши. Слуги двигались бесшумно, опуская глаза. Никто не смотрел на Алекса — то ли из уважения, то ли из страха. Он давно перестал различать.

Алекс прошёл через холл, игнорируя собственное отражение в зеркалах. Взъерошенные после сёрфинга волосы, всё ещё влажные. Старая футболка с логотипом серф-бренда. Отец будет недоволен.

Но сегодня, кажется, было не до его внешнего вида.

Виктор Грей стоял в кабинете у окна, заложив руки за спину. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне утреннего неба — высокий, мощный, как хищная птица, высматривающая добычу. Он не обернулся, когда Алекс вошёл. Просто стоял и смотрел на свои владения — сад, фонтан, высокая кованая ограда, за которой начинался остальной мир.

— Ты опоздал.

Голос отца был ровным. Слишком ровным.

— Прошу прощения, отец. Пробки.

Ложь. Отец знал, что это ложь. Алекс знал, что отец знает. Но ритуал требовалось соблюдать. Виктор Грей ценил форму. Иногда Алексу казалось, что только форму он и ценил.

Виктор наконец повернулся. Его серые глаза — такие же, как у Алекса, только на несколько оттенков холоднее, будто выцветшие от долгих лет безжалостности, — впились в сына.

— У меня для тебя новость.

Алекс замер. Что-то в тоне отца заставило его внутренне подобраться, как перед ударом.

— Ты женишься.

Мир качнулся. Всего на секунду. Алекс удержал лицо.

— Что? — голос прозвучал ровно. Почти ровно. — На ком?

Виктор позволил себе тонкую улыбку — ту самую, от которой у партнёров по бизнесу холодело внутри, а конкуренты начинали проверять счета.

— На Элиасе Уэйне. Через месяц.

Алекс перестал дышать.

Элиас.

Его Элиас. Тот, чьи фотографии он собирал в тайную коробку с шестнадцати лет. Тот, на кого он смотрел издалека и мечтал — жалко, по-мальчишески, безнадёжно. Тот, чья семья была уничтожена руками его собственного отца.

— Зачем? — удалось выдавить Алексу. Голос не дрогнул. Годы тренировок не прошли даром.

Виктор подошёл ближе. Положил тяжёлую руку на плечо сына — жест, который должен был выглядеть отеческим, но ощущался как кандалы. Холодные. Неумолимые.

— Уэйны — всё ещё угроза. У них остались связи, активы, репутация. Этот брак свяжет их с нами. Мы получим доступ ко всему, что у них осталось. А когда мы выкачаем всё до последнего цента...

Он сделал паузу. Алекс смотрел в его глаза и видел там только холод. Ни капли сомнения. Ни тени жалости.

— Элиас Уэйн станет ненужным свидетелем.

Кровь застыла в жилах. Буквально. Алекс почувствовал, как сердце остановилось на долю секунды, а потом забилось с удвоенной силой — гулко, болезненно, где-то в горле.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, хотя уже понял. Понял с ужасающей ясностью.

— Ты умный мальчик, Александр. Сам догадаешься.

Несчастный случай. Яхта. Передозировка. Что угодно.

Виктор сжал плечо сына чуть сильнее.

— Ты будешь оберегать его. Заботиться. Станешь ему необходимым. Он должен доверять тебе. Понимаешь?

— Да, отец.

Голос не дрогнул. Лицо осталось каменным. Внутри всё кричало.

— Хорошо. — Виктор отпустил его плечо и отвернулся к окну. — А теперь приведи себя в порядок. Через два часа у вас первая встреча. Семейный обед. Уэйны приедут знакомиться с будущим зятем.

Он усмехнулся — сухо, безрадостно.

— Будь убедителен, Александр. От этого зависит всё.

Алекс кивнул и вышел из кабинета. Шаг. Ещё шаг. Не бежать. Не показывать.

Только в своей комнате, закрыв дверь на замок, он позволил себе прислониться к стене и закрыть глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Перед глазами стояло лицо отца — спокойное, уверенное, абсолютно бесчеловечное.

Элиас.

Он женится на Элиасе. На человеке, которого любил с первого взгляда, с того самого благотворительного гала три года назад. На человеке, который ненавидит всё, что связано с фамилией Грей.

И его отец планирует убить его.

Алекс открыл глаза. Подошёл к гардеробной. Опустился на колени и выдвинул неприметную панель в стене. Достал старую обувную коробку.

Внутри — десятки вырезок. Vogue, GQ, Esquire, Teen Vogue. Элиас на обложках, на красных дорожках, на благотворительных вечерах. Интервью, где он говорил о красоте и о планах — заученными, пустыми фразами. Фотографии, где его улыбка не касалась глаз.

И одно размытое любительское фото с пляжа. Элиас гулял один, не глядя в камеру. Ветер трепал его светлые волосы. Он был настоящим в тот момент — без масок, без камер, без титула «Мистер Красота Мира».

Алекс провёл пальцем по этой фотографии.

— Я не дам ему тебя убить, — прошептал он. — Клянусь. Даже если ты никогда меня не простишь. Даже если всегда будешь ненавидеть. Я защищу тебя.

Он убрал коробку на место. Встал. Посмотрел на себя в зеркало.

Из зеркала смотрел Александр Виктор Грей — холодный, безупречный, идеальный наследник. Мокрые волосы нужно уложить. Футболку сменить на рубашку. На лицо натянуть маску.

Никто не должен узнать правду.

Никто.

---

В душе он стоял долго, подставив лицо горячим струям. Вода смывала соль океана, но не могла смыть липкий ужас, поселившийся где-то под рёбрами. Отец планирует убить Элиаса. Не когда-нибудь. Не абстрактно. А целенаправленно, хладнокровно, как бизнес-задачу.

И Алекс должен стать частью этого плана.

«Ты будешь оберегать его».

Он усмехнулся горько, упираясь лбом в прохладный кафель. Оберегать. Чтобы потом отец мог убить его «без свидетелей».

Нет.

Алекс выпрямился и выключил воду. Решение пришло мгновенно, как всегда приходили важные решения — не через размышления, а вспышкой, ударом молнии.

Он будет играть роль. Будет холодным, отстранённым, послушным сыном. Будет делать вид, что выполняет волю отца.

Но тайно — защитит Элиаса. Чего бы это ни стоило.

Даже если Элиас никогда не узнает. Даже если всегда будет ненавидеть его.

Он не даст ему умереть.

---

Через час Алекс стоял перед зеркалом в своей комнате. Тёмно-синий костюм сидел идеально. Светлая рубашка. Никакого галстука — отец скажет, что это «небрежно», но Алексу было плевать. Волосы уложены, лицо — безупречная маска спокойствия.

В дверь постучали.

— Войдите.

Это была Лили. Младшая сестра просунула голову в дверь, её тёмные кудряшки смешно торчали в разные стороны. Ей было четырнадцать, и она оставалась единственным человеком в этом доме, при виде которого Алекс чувствовал что-то, кроме холода.

— Ты женишься? — спросила она шёпотом, будто это был секрет.

— Да, Лил.

— На том красивом парне с обложек? Элиасе?

Алекс сглотнул.

— Да.

Лили помолчала, глядя на него своими голубыми глазами — как у матери, только живые, не потухшие.

— Ты рад?

Вопрос прозвучал так просто. Так по-детски.

Алекс не нашёлся, что ответить. Он подошёл, потрепал её по волосам и сказал:

— Иди к себе, Лил. Скоро гости.

Она кивнула и убежала, а Алекс остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как маска трещит по швам.

Ты рад?

Он женится на человеке, которого любит. Мечта становится реальностью.

В самой уродливой форме.

---

Уэйны прибыли ровно в полдень.

Алекс стоял у окна в гостиной и смотрел, как чёрный автомобиль въезжает в ворота. Сердце колотилось где-то в горле. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь.

Дверь открылась.

Первым вышел Джонатан Уэйн — осунувшийся, уставший, с печатью поражения на лице. За ним — Изабелла, всё ещё красивая, но увядшая, как цветок, который забыли полить. Фред Уэйн, дед, вышел последним — высокий, статный, с тростью и взглядом, который, казалось, видел всё насквозь.

А потом вышел он.

Элиас.

Алекс забыл, как дышать.

На нём был светлый костюм, который подчёркивал фарфоровую кожу и пепельные волосы. Голубые глаза смотрели прямо перед собой — холодные, пустые, как у фарфоровой куклы. Идеальные черты лица, которые Алекс столько раз рассматривал на вырезках, сейчас были совсем близко. Настоящие. Живые.

И полные ненависти.

Элиас поднял взгляд на окно, за которым стоял Алекс. Их глаза встретились всего на секунду.

В этом взгляде было всё. Боль. Презрение. Ярость.

И что-то ещё — глубоко, на самом дне, — что Алекс не успел разобрать.

Элиас отвёл взгляд первым.

Алекс отошёл от окна, поправил манжеты и направился к входной двери. Маска легла на лицо идеально. Холодная. Безупречная. Наследник империи Греев.

Сейчас начнётся спектакль.

И он сыграет свою роль.

---

Продолжение следует...