Дочка тренера

«Ночь была прекрасна. Такая ночь, когда сидишь в машине, смотришь на огни города и чувствуешь, как будто вы — единственные люди на всей земле.»
(с) Никола Спаркс, «Дневник памяти»

Отец уехал уже полчаса назад. Я сидела на кровати, смотрела в телефон. 22:15. 22:20. 22:25.

Звонок в дверь разнесся по первому этажу.

Я спустилась, открыла. Джуд стоял на пороге. В черных джинсах, серой футболке, куртка нараспашку. От него пахло мятой и чем-то свежим. Волосы еще влажные, прилипли ко лбу.

"Привет".

"Привет. Идем".

"Куда?"

"Кататься".

"Я не собрана".

"Я подожду".

Он зашел внутрь. Я пошла наверх. Надела широкие джинсы, черный топ, серое худи. В зеркало поправила волосы, они рассыпались по плечам. Схватила телефон с тумбочки. На секунду задержалась, глядя на свое отражение.

Спустилась. Он стоял в прихожей, прислонившись плечом к стене. Смотрел.

"Долго ты".

"Мог бы и не ждать".

"Мог бы, но не стал".

Я взяла ключи. Мы вышли. Закрыла дверь. Снаружи темно, фонари разливают желтый свет, на асфальте мокрые пятна от недавнего дождя. Воздух влажный, пахнет мокрой травой и бензином.

Он открыл мне дверь Рейндж Ровера. Я села, кожа сиденья прохладная. Он захлопнул дверь, обошел машину, сел за руль. Завел. Двигатель загудел ровно, мягко. Нажал на газ, и мы выехали на пустую улицу.

Я смотрела в окно. Дома проплывали мимо, в некоторых горел свет. Где-то лаяла собака. На тротуаре валялась пустая бутылка.

"Скоро игра?" - спросила я.

"В субботу".

"Волнуешься?"

Он усмехнулся.

"Нет".

Я повернулась к нему. Он вел одной рукой, второй лежал на коробке передач. Профиль четкий, скулы острые. На шее тонкая цепочка, поблескивает при свете фонарей.

"Почему ты не волнуешься?" - спросила я.

"Потому что это моя работа. Я делаю то, что умею".

"И никогда не ошибаешься?"

"Ошибаюсь. Но я умею исправлять".

Я смотрела на его руки. Пальцы длинные, сцеплены с рулем. На костяшках шрамы, мелкие, белые.

Он выехал за город. Дорога стала уже, по бокам лес. Фары выхватывали стволы деревьев, кусты. В салоне тихо, только двигатель. Где-то вдалеке мелькнул свет, наверное, проехала машина.

Я опустила стекло. Ворвался свежий воздух, холодный, с запахом сосен. Ветер играл с моими волосами.

"Не дует?" - спросил он.

"Нет. Нравится".

Он замедлился, повернул на грунтовую дорогу. Через минуту остановился у озера. Фары выхватили гладкую черную воду, берег, поросший травой.

Выключил мотор. Тишина стала густой. Только где-то ухает сова.

Мы вышли. Он облокотился на капот, смотрел на воду. Я встала рядом. Ветер дул с озера, холодный, влажный.

"Красиво", - сказала я.

"Ага".

"Ты часто сюда приезжаешь?"

"Часто. Иногда один. Иногда с парнями".

"Костер жжете?"

"Жжем. Пьем, болтаем".

"А сейчас?"

Он повернулся ко мне.

"Сейчас с тобой".

Я смотрела на воду. Тихо. Звезды отражаются. Где-то на другом берегу мелькнул огонек.

"Холодно", - сказала я.

"Да".

Он снял куртку, бросил на капот. Потом накинул мне на плечи. Ткань теплая, пахнет им.

"Спасибо".

Я натянула куртку. Рукава длинные, пришлось закатать. Джуд усмехнулся, заметив.

"Огромная".

"Нормальная".

Он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд.

"Поехали", - сказал он.

Мы сели в машину. Он завел, развернулся. Поехали обратно.

В городе зажглись огни. Фонари, витрины, светофоры. Дороги мокрые, отражают свет.

"Куда теперь?" - спросила я.

"Покатаемся".

Он включил музыку. Низкий голос, гитара. Я смотрела в окно.

Мы проезжали мимо старых домов. Высокие, с резными балконами. Мимо пустых парков. Деревья качаются от ветра.

"Я тут жил", - сказал он, показывая на серую многоэтажку.

"Там?"

"Да. До двенадцати. Потом сбежал".

"А потом?"

"Потом жил у друга. У тренера. Сам".

Я смотрела на дом. Обычный, неприметный.

"Скучаешь?"

"Нет, - он покачал головой. - Там было плохо".

Он повернул на набережную. Остановился у парапета. Мы вышли. Смотрели на реку. Вода темная, маслянистая. Огни отражаются, дрожат.

"Ты говорила, что любишь ночной город", - сказал он.

"Люблю".

"Почему?"

"Тихо. Можно думать".

"О чем?"

"О разном".

Он повернулся ко мне. Я смотрела на реку. Ветер дул в лицо.

Мы стояли молча. Он наклонился, оперся локтями о парапет. Я стояла рядом. Слышала его дыхание.

"Зачем ты это делаешь?" - спросила я.

"Что?"

"Приезжаешь. Смотришь. Тратишь время на меня".

"Потому что хочу".

"Ты мог бы быть где угодно. С кем угодно".

"Я там, где хочу быть", - он посмотрел на меня. - "Я хочу быть с тобой".

Я молчала. Смотрела на реку. Внутри что-то дрожало.

Мы поехали дальше. Он вел медленно, по пустым улицам. Мимо спальных районов, магазинов, светофоров. В одном месте остановился у старого кинотеатра. Закрыто, вывеска не горит.

"Здесь я впервые поцеловал девушку", - сказал он.

"И что, гордишься?"

"Нет. Она была не та".

"А кто та?"

Он посмотрел на меня. Не ответил.

Через час он подъехал к моему дому. Припарковался в тени деревьев. Фонарей нет, только свет из окон соседних домов. Тишина.

Мы сидели в машине. Я смотрела на его руки на руле. Он смотрел на меня.

"Не хочу уходить", - сказала я.

"Я тоже".

Мы молчали. Слышно только дыхание. На стекле осела влага. Он повернулся ко мне.

"Блэр".

"Что?"

Он смотрел на меня. Глаза серые, почти черные в темноте. Я видела, как он сглотнул, дернулся кадык.

Потом наклонился.

Я замерла. Его лицо приближалось. Я чувствовала его дыхание, ощущала запах. Слышала, как бьется сердце, но не понимала, чье.

Он поцеловал меня.